Поменяйте невесту! или Ведьму мы не заказывали (СИ)
- Стоп! - я подняла руки, больше не желая участвовать в этом странном сюрреалистичном диалоге. Я вообще не понимала, что происходит.
То он набрасывается на меня с обвинениями и считает чуть ли не вселенским злом. То откровенно флиртует. Такое поведение подозрительно похоже на раздвоение личности.
- Хватит этих странных намеков, - потребовала я. - Спрашивай, что хотел и давай собираться. Дождь скоро закончится.
- Вряд ли он прекратится до утра, - возразил мужчина, невозмутимо прихлебывая горячий отвар.
Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что Адриан прав.
- А тебе откуда знать? - подозрительно прищурившись, я уставилась на него.
- Просто ощущение такое…
- Ощущение?
- Апчхи! - раздалось с каминной полки, и взгляд Рэйвена метнулся туда, а затем сразу обратно.
Мои же глаза внезапно расширились от нелепой догадки. Да такого быть не может! Просто не может быть! Не может…
Но факты говорят за себя.
Первое — и самое главное — он видит моего фамильяра. В лесу под дождем я не придала значения этому. Но теперь уверена — мужчина смотрел прямиком на моего раздувшегося защитника. То есть, он его видел! Как и сейчас.
Второе — эта странная уверенность, что дождь продлится до утра, хотя там настоящий ливень. Такие обычно заканчиваются в течение пары часов, поэтому обычный человек так бы и сказал.
Наконец, этот странный шрам. Желая убедиться в своих подозрениях, я приблизилась к мужской груди и почти ткнулась в нее носом, потому что в неверном свете камина было сложно толком рассмотреть.
- Что ты делаешь? - внезапно осипшим голосом спросил Адриан, когда я коснулась шрама указательным пальцем и попыталась определить его форму на ощупь. Так и есть, это круг. Наверняка, тут была змея, кусающая себя за хвост. Точнее скопление родинок в форме змеи. Покачала головой.
Я должна была раньше почувствовать от него вибрации. Удалить отметину можно, но дар при этом никуда не девается. Значит, я должна была почувствовать, если только он не носит специальный амулет.
- Миринда? - напомнил о своем существовании лорд, пока я тщательно изучала его на предмет спрятанных артефактов.
Обошла вокруг, осмотрела мочки ушей, ожидая увидеть серьгу, потом крепкие запястья. Но и там не было ни браслета, ни часов. Опустила взгляд на ноги, но увидела лишь босые ступни, потому что он ранее снял обувь для просушки.
Поднялась выше и радостно вскрикнула.
- Ага! Вот то, что мне нужно! - я ткнула пальцем в мужские штаны.
- Эээ, Миринда, я боюсь ошибиться… Ты что, меня совращаешь? - вот теперь я почувствовала вибрации в низком голосе, но вовсе не ведьминские, а явно соблазняющие. - Если что, я понимаю, опыта у тебя мало. Но обычно это происходит не так.
Я вскинула взгляд на Адриана.
- Ты… - от волнения нового открытия мой голос охрип. - Ты…
- Во-о-от, уже лучше, - одобрительно проворковал этот наглый тип и попытался приобнять.
- Ты наглый лжец! - Наконец, мне удалось справиться с эмоциями.
- Я?
- Ты! - я ткнула пальцем прямо в бывшую отметину. - Ты ведьмак!
На краткий миг мужчина напротив замер, а затем вздохнул:
- Так и знал, что прокололся с этим твоим нелепым фамильяром.
- И скрывающим амулетом, - я повторно указала на ремень его брюк со скромным на вид камнем, контрастирующим со стоимостью остальной одежды. - Черный турмалин!
- И черный турмалин, - со смесью раздражения и облегчения согласился лорд. - Но раз уж маски сорваны, объясни мне все-таки, для кого тебе Забывай-корень? И зачем ты приворожила моего брата?
О, он опять за свое… Но зато теперь я хотя бы имею козырь в рукаве, и наши положения уравнены. Я точно знаю, что он не пойдет доносить на меня.
- Хорошо, я расскажу. Но ты должен понять, что это вышло случайно. А корешок для твоего брата.
Лорд ведьмак снова вздохнул и уселся в кресло, приглашая меня сделать то же в кресле напротив.
Глава 7
Адриан
С того самого дня, когда у меня проснулся ведьмовской дар, жизнь превратилась в кошмар. Скрывать, лгать, манипулировать чужим сознанием — вот это был мой удел.
Родители и сами были в шоке. Дело в том, что никто из них не знал, что в нашем роду отметилась ведьма. Да не просто отметилась, а до сих пор жила и здравствовала.
Разумеется, в первую очередь отец заподозрил мою мать в адюльтере. Ведь ее мать никогда не говорила о своей особенности, а у нас не было повода подозревать ее в ведьмовстве. Так получилось, что дар не передался ее дочери от простого смертного, а тот очень любил свою жену, и ни разу не обмолвился родным о том, что она ведьма.
Скрывающий амулет очень помог в этом, а когда пришло время мне стать ведьмаком, бабушка смастерила такой же и мне. На тот момент только-только отгремели последствия разгула колдовства, или «ведьминого бунта», как его тогда называли. Иметь ведьмовской дар считалось позором, хотя я точно знаю, что многие из погибших вообще не поддерживали своих в стремлении опоить, околдовать и подчинить себе людей. Речь вообще шла о малой кучке ведьм и ведьмаков, которые возомнили себя господами мира и захотели захватить власть.
Нелепое детское желание привело к ошибкам, их схватили. А вместе с ними и еще несколько сотен ни в чем не повинных ведуний, самым страшным грехом которых была помощь в облегчении болей роженицам.
Но война закончилась, заинтересованные лица пролоббировали закон о правах и обязанностях ведьм, ситуация устаканилась. Но дар отныне стал синонимом позора.
Леди Элла Матильда Рэйвен вынуждена была открыться ни о чем не подозревающей родне, когда я случайно исцелил мышонка, погибшего в мышеловке. Вот он лежал бездыханный, переломленный напополам — и вдруг радостно побежал и шмыгнул в подпол, когда я со слезами кинулся к нему и взял на руки.
Мне было пять.
Вопреки воле родителей бабушка Элла Матильда тайно отвезла меня на посвящение в поселение ведьм. Учила меня всему, но использовать дар запрещала. Лишь очень близкие друзья знали о моей сущности, таких раз-два и обчелся. А теперь еще и эта невыносимая взбалмошная девчонка, к которой меня тянула кровь.
Кровь требовала воспроизвести себе подобных, а разум — держаться от ведьмы подальше, отсюда и непоследовательное поведение. Мне одновременно хотелось защитить и присвоить, а также вывести на чистую воду. Уж очень ненадежный это народ, женщины-ведьмы. Одну такую я знал. Всю душу из меня вытрясла.
С Вандой мы познакомились в том самом ведьминском поселении, где я прошел посвящение. Позже бабушка часто отвозила туда, чтобы я ума набирался. Там познакомился с девчушкой на пару лет меня младше. К девятнадцати я по уши в нее влюбился, и она ответила взаимностью. Кто же знал, что интересовало ее только мое положение в обществе? Что с моей помощью Ванда хотела войти в светский круг, тогда как я желал наоборот его покинуть. И заниматься тем, что мне уготовила судьба — целительством.
Но положение старшего отпрыска влиятельного семейства не позволяло сделать это, и я вынужден был довольствоваться редким посещением лесной хижины, моей отдушины. Собирал целебные травы, готовил отвары, и исключительно инкогнито помогал посетителям местной лечебницы, оставляя на пороге больницы ящики со снадобьями. Я мог бы и больше, мог бы сращивать переломы, лечить подагру и еще много чего, но… это требовало личного присутствия, а семья требовала от меня скрывать дар.
И вот появилась эта ведьма, которую я сперва принял за охотницу за богатым мужем. Мои родители не могли узнать в ней ведьму, поэтому технически она и не лгала даже, а лишь недоговаривала.
А фактически она свой дар не скрывала за амулетом, в отличие от меня. И это злило. Вот она — свободная ведьма, вольная делать, что захочет, хоть и с ограничениями, наложенными законом. Но это всяко было лучше, чем прятаться, как я. Бесило неимоверно!