Феникс для снежного дракона (СИ)

Занимавшийся рассвет окрасил ледяную скульптуру Иларны и Тэрдрика, но мне не было до них никакого дела. Опустившись рядом с упавшим на спину Эйгаром и приняв человеческий облик, я робко коснулась его рукой, боясь причинить боль.
— Любимый… — проговорили мои губы прежде, чем я смогла осознать, что именно произнесла. — Любимый, я здесь.
Эйгар что-то шептал. Наклонившись, чтобы разобрать, я услышала лишь, как он повторяет, глядя мимо меня, туда, где в небе заканчивалась битва. Лишь несколько слов сорвалось с бескровных губ Эйгара, перед тем как он потерял сознание:
— Ты феникс. Ты… снежный феникс…
Глава 28
Я коснулась губами губ Эйгара и быстро отстранилась, любуясь точеными чертами мужественного лица.
— Вы уверены, что поступаете правильно, шайранна? — спросил Белхрай. — Шайраддан будет очень недоволен, когда придет в себя.
Я повернулась к жрецу, посмотрев в его добрые, светлые глаза.
— Не будет, Белхрай. Я слышала его голос, там, у замка. Он ненавидит фениксов и с этим ничего нельзя поделать. А если я феникс, значит и наша дочь тоже, — я прикоснулась к животу, радуясь, что я все-таки смогла пробудить в себе зов крови, а значит, с малышкой все будет в порядке. — Но теперь у нас есть дом. К тому же я хочу познакомиться со своими новыми родственниками.
«И я не смогу смириться с ненавистью Эйгара, после того как осознала свои чувства к нему», — добавила мысленно настоящую причину того, почему хочу улететь.
— Солнечные земли не ваш дом, шайранна, — покачал головой Жрец. — Вы снежный феникс. Ваш дом здесь.
— И все же я феникс, Белхрай, — не смогла я удержаться от вздоха. — В любом случае, Эйгар знает, где меня найти.
— Я знаю, что останавливать вас не имеет смысла, поэтому пожелаю вам попутного ветра, шайранна, — напутствовал меня Белхрай.
— Спасибо, Белхрай, вы всегда были мне настоящим другом.
Я в последний раз посмотрела на нахмуренное лицо Эйгара и, стараясь не расплакаться, быстрым шагом вышла.
* * *
— Где она? — взревел Эйгар, вскакивая с кровати так быстро, что перед глазами все поплыло. Шайраддан пошатнулся, но, схватившись рукой за столбик кровати, приказал: — Одежду мне, быстро!
— Но, мой шайраддан, вы еще недостаточно окрепли, — всплеснул руками жрец. — Мне едва удалось избавить вас от действия эликсиров Жрицы.
Но Эйгар уже сам дошел до шкафа и принялся натягивать тунику, штаны и сапоги.
— Она ведь улетела к фениксам, Белхрай?
— Да, мой шайраддан.
— Но кто ей позволил? Почему ты ее не остановил? Неужели нельзя было задержать ее, сказать, что она должна остаться в Фьеррадане? Что ее дом здесь, что ее место рядом со мной? Что мы должны вместе растить нашу дочь? Риона… она… да ведь она спасла меня! И я, что я… Хозяин Мертвых побери эту глупую шнуровку!
— Почему бы вам самому не сказать ей об этом? — мягко спросил Белхрай, глядя, как Эйгар непослушными пальцами пытается справиться с завязками туники.
— Это я и собираюсь сделать, жрец. Она что-нибудь сказала, перед тем как уйти? Или это очередной способ вывести меня из себя?
— Мой шайраддан, шайранна Риона сказала мне, что вы не были рады тому, что она стала… Точнее не стала драконицей, как вы, несомненно, ожидали, там, у замка, когда бой закончился. И шайранну терзает то, что она вам больше не нужна, что вы не желаете видеть ее и дитя, которое, несомненно, тоже будет больше фениксом, нежели снежной драконицей. Шайранна слишком горда, чтобы смогла остаться здесь и ждать, когда вы откажетесь от нее.
— Я? Откажусь от нее? Какая глупость! — Эйгар с таким возмущенным видом посмотрел на Белхрая, что жрецу захотелось с облегчением рассмеяться. Видит Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода, снежным надо готовиться к свадьбе.
— Шайранна провела здесь все время, она неотрывно сидела у вашей постели, что-то рассказывала вам, пока вы были в беспамятстве, держала за руку. Но как только поняла, что скоро вы откроете глаза, приняла решение уйти, — продолжал Белхрай. Жрецу хотелось видеть своего шайраддана и шайранну счастливыми. А если к счастью их нужно немного подтолкнуть, он это сделает. Молодые драконы слишком горячи и вспыльчивы, а фениксы, тем более снежные, и подавно. Однако следующие слова Эйгара заставили Белхрая вздрогнуть от неожиданности.
 
— Разошли гонцов во все шайры, Белхрай. Я полечу к фениксам не один.
* * *
— Риона, Рейна! — услышала я испуганный окрик Мирры. — Скорее, скорее!
Мы с Рейной одновременно обернулись, чтобы взглянуть на перепуганную женщину, которая, подобрав юбки, бежала к нам.
Я учила Рейну метать ножи по мишеням во внутреннем дворике замка. И, надо сказать, девочка делала успехи.
Моя жизнь в Солнечных Землях была простой. До обеда я упражнялась в стрельбе, под руководством местного жреца, приятного старичка с выцветшими волосами цвета пшеницы, училась перевоплощаться в феникса легко и быстро, а после ужина Мирра и Рейна приходили за мной и вели знакомить с очередными родственниками, которые помнили маму и дедулю и рассказывали мне истории из их жизни.
Иногда я летала на охоту с владыкой Эйвисом или обедала с ним же. В нем я словно обрела брата, которого у меня никогда не было. И я пообещала ему, что пока буду здесь, фениксам ничего не грозит, однако мысленно я молилась всем богам, чтобы благодарность Эйгара за помощь фениксов в битве оказалась сильнее его старой ненависти.
Да, днем было легко заполнять пустоту в душе каким-то занятиями, но по ночам… За проведенные в Солнечных Землях две недели только отсыревшая подушка в моей спальне знала, сколько я пролила слез. Мне не хватало Эйгара, не хватало так сильно, словно из моей жизни вырвали какую-то важную часть, словно меня лишили самого смысла существования. Все казалось теперь неважным. И только то, что у меня будет дочь от Эйгара, дочь с частичкой Эйгара, возможно, с его голубыми глазами или светлыми волосами, останавливало меня от глупостей.
— Великое Солнце! Сюда летят драконы! Очень много драконов! От их крыльев неба не видно! — испуганно прокричала Мирра, а мое сердце тревожно забилось. Я покрепче перехватила метательный нож.
— Драконы? — переспросила хрипло.
— Ты ведь обещала нам мир, а теперь нас всех уничтожат! В замок! Быстрее! — крикнула Мирра, хватая Рейну за тоненькое запястье и утаскивая за собой.
— Где владыка? — крикнула я им вдогонку.
— Собирает войско! — отозвалась Мирра, исчезая за поворотом.
Закрыв глаза и позволив своей птичьей сущности затопить сознание, я почувствовала, как легко мои руки превращаются в пару сильных крыльев. Я поднялась в небо и в несколько крепких взмахов преодолела расстояние до главных ворот.
Мирра оказалась права — глубокую синеву неба и правда закрыли драконьи крылья. Я узнала Сьеррана, Аррена и Вилорна, летящих впереди своих шайров. Возглавлял это устрашающее в своей мощи воинство Эйгар. Белоснежный дракон, в два раз превосходящий размерами своих собратьев, взмахивал огромными крыльями, легко рассекая воздушные потоки.
Заметив внизу Эйвиса, я опустилась рядом с ним. Он хмуро посмотрел на меня.
— Все будет в порядке, — попыталась я его успокоить, хотя не чувствовала уверенности в своих словах.
Эйвис ничего не ответил, лишь положил руку на эфес висевшего на боку меча. Он еще не оправился от раны, полученной в битве. Подвижность обожженной левой руки возвращалась медленно.
Я с замиранием сердца смотрела, как Эйгар в образе дракона, легко коснувшись площадки драконьими лапами, вмиг оборачивается человеком и приближается к нам. Следом за ним опустились другие шайрадданы. Остальные драконы разместились в долине у подножия замка. Видимо, нападать они пока не собирались. Я тихонько выдохнула.
 
Эйгар подошел ближе, сверля меня взглядом, вызывая знакомый трепет во всем теле. Я сдержала порыв броситься к нему и сложила руки на груди, чтобы унять дрожь.
— Риона, владыка Эйвис, — кивнул он, не сводя, однако, с меня взгляда ярких голубых глаз. — Прошу простить мое вторжение без предупреждения, но я прилетел за своей шайранной. Что-то она загостилась у своей родни.