Бывшие (СИ)

– Давай поговорим, – предложил я, останавливаясь перед Ксенией. Разглядывая ее, изучая, радуясь тому, что она рядом, на расстоянии вытянутой руки, но в то же время негодуя, что я не могу приблизиться к ней еще ближе. Что по своей глупости я лишился законного права обнимать ее, целовать ее и требовать от нее чего-то.
– Не о чем нам говорить, – устало ответила она. – Мне через двадцать минут выходить на работу. Не понимаю, зачем ты приехал. Да еще в такое время.
– Не мог ждать дольше, – честно признался я. И мне показалось, что мой ответ удивил ее.
Какое-то время она молчала, видимо прикидывая, как побыстрее выставить меня из дома. А я любовался ее вызывающей позой, чудесными глазами, в которых сверкал огонь, маленьким вздернутым подбородком и сочными сладкими губами, вкус которых сводил меня с ума.
– Что тебе нужно? – требовательно спросила она, наконец, понимая, что силой ей меня не одолеть, и остается только дать мне выговорится побыстрее.
– Ты, – быстро ответил я. – Я говорил тебе, что мы должны разобраться в наших отношениях. И для себя я понял, что наше расставание три года назад было ошибкой. Что ты нужна мне… А я нужен тебе.
Ксения вытаращила на меня глаза, ее губы скривились в саркастической усмешке:
– Ну и ну, а ты не теряешь времени зря. Уже и за меня все решил, – она смерила меня презрительным взглядом. – Только ты просчитался, Влад. Ты мне не нужен. У меня своя прекрасная жизнь, в которой для тебя нет места. Я давно пережила и тебя и наш развод. Советую тебе сделать то же самое.
Помимо воли мои губы дрогнули и уголки приподнялись в улыбке.
– Отрицание не делает вещи менее реальными, Ксения.
– И что это должно означать?
– Ты сколько угодно можешь отрицать чувства, которые сохранились между нами, но это не сделает их менее реальными, понимаешь? – понизив голос до шепота, сказал я.
– Ты сколько угодно можешь пытаться воскресить чувства, которые были между нами, но это не отменит реальность, в которой мы чужие люди, понимаешь? – саркастически парировала она.
– Воскресить? – переспросил я. – О, Боже, Ксюш. Мне незачем их воскрешать, потому что они здесь, между нами, разве ты не чувствуешь?
Сделав шаг по направлению к ней, я остановился всего в нескольких сантиметрах. И хотя наши тела нигде не соприкасались, я чувствовал ее тепло и нежность, и легкую дрожь, которая сотрясала ее тело. Я протянул руку и ласково дотронулся до жилки, которая билась у нее на шее.
– Видишь? – шепнул я.
– Что ты хочешь от меня Влад? – срывающимся голосом произнесла Ксения. – Наказать меня сейчас, три года спустя, за то, что я имела наглость и смелость бросить тебя? За то, что я приняла единственно верное решение, которое помогло мне выжить?
– Неужели ты действительно считаешь, что я здесь, чтобы взять реванш? Какого ж ты мнения обо мне, если думаешь, что я руководствуюсь только попранной гордостью?
– Я не знаю, чем ты руководствуешься, – устало сказала она, будто эта перепалка отняла у нее последние силы. – Я давно перестала понимать твои мотивы и поступки.
Несмотря на демонстративную холодность, в ее глазах тлело пламя желания. Я знал, что стоит мне приблизиться, потянуться, поцеловать, как она с горячностью ответит мне. Но я не мог поступить так с ней. С собой. Я хотел, чтобы она пришла ко мне сама, по своей воле, сделав осознанный шаг. И все же, потребность обнять ее была такой сильной, что у меня начали чесаться ладошки. Поэтому я спрятал руки в карманы, обошел ее и встал перед окном, невидящим взглядом уставившись на картинку за стеклом.
Игорь как-то говорил мне, что страсть может сжечь тебя без остатка. Во время бурной молодости они со Светой устраивали такие концерты, что сбегались все соседи, и расходились сотню раз, так что я ему верил. Она без стеснения быть услышанными другими людьми высказывали друг другу в лицо все претензии. Между ними никогда не было недомолвок. Они бурно выясняли отношения и не менее бурно мирились. Мы с Ксенией были другими – никогда не выставляли эмоции напоказ, всегда скрывали чувства, мирились в постели, а не на словах, сексуальным удовлетворением заглушая тоску по настоящей духовной близости, которой у нас не было никогда. И я не мог, не мог позволить себе поступить так и сейчас.
 
– Я был у Татьяны, – тихо сказал я.
– Меня не касается, – бросила Ксения после секундного колебания.
– Конечно, касается, – я обернулся и встретился с ней взглядом. – Я говорил тебе уже и скажу снова: я не спал с ней с тех пор, как мы с тобой познакомились. Не спал. Точка. Но теперь я знаю наверняка, что она говорила тебе обратное. Я должен извиниться перед тобой.
– И это должно меня утешить? Ты опоздал на три года.
– Ксения, это не должно тебя утешить. Я пришел не утешать тебя, – в раздражении ответил я, проклиная ее несговорчивость и желание противостоять каждому моему слову. – Я пришел доказать тебе, что несмотря ни на что, у нас с тобой есть будущее. Я пришел, чтобы мы проговорили с тобой все наши претензии к друг другу и могли начать заново. С чистого листа.
– И с чего ты взял, что мне это интересно? – с издёвкой в голосе спросила она. – Последний раз, когда я была у врача, он не выявил у меня тяги к садомазохизму.
Отвернувшись от меня, она демонстративно прошла к гардеробу. Сняла с плечиков тонкий пиджак, достала с полки джинсы и топ, всеми своими действиями говоря: «Извини, мне нет до тебя дела».
– Зато у тебя явная тяга к побегам. Вместо того, чтобы сесть и попытаться поговорить, ты снова убегаешь.
– Я ведь уже сделала это однажды и это было лучшее решение в моей жизни. Так почему бы не повторить? – спросила она, направляясь в ванную комнату и в сердцах хлопая дверью.
Из нее она вышла через минуту уже полностью одетая, яростно расчесывая щеткой все еще влажные волосы.
Эта женщина была непостижима! После того, как она буквально таяла в моих объятиях три вечера назад, сегодня она обрывала любые мои попытки наладить наши отношения.
– Я ждал, что ты вернешься, – сказал я, после секундного колебания, надеясь, что, перейдя к нашим проблемам, я смогу добиться признаний и от нее тоже. – До того, как ты прислала документы на развод, я верил, что ты одумаешься и вернешься.
– Я одумаюсь? – словно не веря повторила она. Рука ее замерла в воздухе с щеткой, и из горла вырвался истерический смешок. – Я просто поражаюсь тебе, Влад. Ты действительно думал, что я бы приползла к тебе после всего, что было? После всего, что ты сделал?
– А что ты хотела от меня?
– Для начала, чтобы ты через месяц после моего ухода не начал шляться по бабам! – яростно выкрикнула она. – Я не успела даже свыкнуться с потерей ребенка и мужа, как ты уже красовался на журнальных фотографиях с тощей блондинкой! И после этого ты серьезно думал, что я вернусь? Да если у меня и оставались какие-то иллюзии насчет тебя и нашего брака, то своим поведением ты напрочь лишил меня их. Как только я ушла, ты просто заменил меня на одну из своих красоток. Ничего не скажешь, прекрасный способ продемонстрировать жене, что она для тебя что-то значит.
– Но ты сама ушла от меня! Поэтому, ты не имеешь права обвинять меня в измене. Особенно, если учесть, что я впервые лег с кем-то в постель уже после того, как мы развелись.
– Долго же тебе пришлось терпеть, – ядовито произнесла она, в сердцах бросая расческу на столик. – Надеюсь, она удовлетворила все твои потребности.
– Я бы предпочел, чтобы их удовлетворяла ты, но тебя рядом не было. Ты ушла от меня, лишив не только жены, но и дочери. Что я, по-твоему, должен был делать?
Ксения побледнела. Ее грудь тяжело вздымалась, будто ей не хватало воздуха, а дыхание было резким и прерывистым.
– Какое-то время я верила, хотела, чтобы ты приехал в Ростов и забрал нас домой, – наконец произнесла она. – Но я быстро пришла в себя и поняла, что мой поступок просто облегчил тебе жизнь и ты скорее отправишь нас еще дальше, чем приедешь и заберёшь домой.