В одном шаге (СИ)
— Хм, справа отряд Уриу — головным малый однотрубный крейсер. За ним двухтрубный — у нас таких нет. А вот слева два трехтрубных корабля, из таких в японском флоте осталась «Сикисима» и «Якумо». Но это «Победа» и «Паллада», у них высокий борт, как у нас — японские корабли такого не имеют. А еще следуют три двухтрубных миноносца германской постройки — у нас других подобных просто нет в составе. Так что Петр Алексеевич, рандеву состоялось, а с прибытием «Победы» можно принимать бой с Камимурой — силы равные, но у нас броненосец, орудия которого опасны для «асамоидов». Смотрите, как ликуют матросы — они ведь знают силуэты наших кораблей великолепно. А вот и «вестника» нам навстречу отправили.
Как ни странно, но напряжение спало, а стоявший позади Скрыдлова его старший флаг-офицер лейтенант Кумани, давно ожидавший производства в капитаны 2-го ранга о чем-то переговаривался с командиром флагманской «России» капитаном 1-го ранга Андреевым. И на это Николай Илларионович сразу обратил внимание, жестом подозвав обоих.
— Андрей Парфенович, вас что-то беспокоит?
Командующего уже поставили в известность, что крейсер из-за поломки в машине выдать больше семнадцати узлов не сможет. И если это серьезно озаботила Скрыдлова в момент выхода, то сейчас не имело значения — такой же ход имел и «Рюрик».
— Никак нет, ваше превосходительство, мы с Михаилом Михайловичем говорили о том, где лучше поставить «Победу» в колонне, и пришли к выводу, что лучше головной — ведь нам неизвестно в каком состоянии машины броненосца. Но в любом случае японцы постараются бить по флагману, а «Победа» забронирована гораздо лучше «России».
— Но на ней флаг князя Ухтомского, и как то не пристало выдергивать из-под него корабль.
— Хм, а выдергивать не нужно, Николай Илларионович, — неожиданно произнес Безобразов, — вы просто перенесете свой флаг на броненосец, за ним последует «Громобой», как самый защищенный из «рюриковичей». Князь станет вашим начальником штаба, только и всего, и расскажет, в каком состоянии находятся корабли его отряда. Третьим пойдет «Рюрик», как самый слабо защищенный, а я буду замыкать колонну на «России» — она лучше всех прикрыта именно с кормового траверза. Вторую колонну составит «Паллада» и три дестройера — в бою им лучше не участвовать, а добить вражеский поврежденный корабль торпедами, если «подранок», конечно будет. И есть еще одно соображение, ваше превосходительство — если «Победа» способна выдать 18 узлов, то она с «Громобоем» составит «быструю пару», и при волне, можно будет уже начать охватывать «голову» неприятельского отряда, вышибая десятидюймовыми снарядами в первую очередь флагмана.
Скрыдлов задумался над предложением вице-адмирала Безобразова, и чем больше размышлял, тем больше находил доводов в его пользу…
Глава 33
— Видели мы гибель «Петропавловска», но и «Мацусима» рванула со страшной силой, сотворив удивительное зрелище, — пробормотал про себя Матусевич, оторопело взирая на затонувший от внутреннего взрыва маленький крейсер. Над портом с полминуты даже возвышался столб черного дыма, отдаленно походивший на «гриб», пусть чудовищных размеров. Но сейчас под воздействием свежего ветерка он совершенно развеялся.
— В храбрости самураям не откажешь, вот только к бою они явно не готовы. По «Мацусиме» главным калибром прошлись, одного снаряда хватило за глаза — в кормовой погреб попали. Или японцы сами его взорвали — у них «на голову отмороженных» хватает с избытком. Скорее всего, так оно и есть, там, где снаряды выгрузили, никаких взрывов не произошло.
Матусевич еще раз посмотрел на небольшой крейсер, уже без кормовой части, затонувший у причальной стенки. Хлынувшая вовнутрь вода затопила несчастный корабль, и пожар прекратился, а дымный клуб уже растаскивал в разные стороны свежий ветерок. Рядом затонула флагманская «Ицукусима», ушла под верхнюю палубу — глубины в этой части порта были небольшие, из разряда пресловутых «семи футов под килем». С двух «сим» лишь немного постреляли из многочисленных 120 мм пушек, вот только чудовищные 320 мм орудия, к счастью, японцы не успели пустить в ход. А то с короткой дистанции их снаряды по четыре с половиной центнера весом могли бы проломить даже броневой пояс «Цесаревича». Но если у противника тут в Дальнем с обороной «не срослось», то этому русским морякам следует только тихо радоваться. Ведь если в сражении достигнута победа с наименьшими потерями и наибольшими результатами, то здесь большая часть «лавров» принадлежит русским именно благодаря внезапности нападения, на застигнутого врасплох врага.
— Хоть картину пиши — «а поутру они проснулись»!
Николай Александрович окинул взглядом величественную панораму Талиенванского залива, в который начали входить небольшие пароходы с десантом — на каждом было набито солдат как селедок в банке. Благо переход от Порт-Артура до Дальнего занимает всего несколько часов, и служивые перетерпят, им не привыкать, зато злее будут, когда на берег высадятся. Суда проходили Тигровый хвост ночью, при свете прожекторов, старались успеть вывести в море как можно больше транспортов, а с ними буксиров, паровых катеров и даже два небольших портовых ледокола. Все делалось для того, чтобы уже первым броском захватить город и перешеек, а для этого нужно было высадить не менее шести тысяч солдат, добрую половину 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-лейтенанта Фока. И успеть за сутки подвезти вторую половину — по сделанным расчетам выходило что одиннадцати тысячного контингента окажется вполне достаточным для возврата утраченного в конце мая города и потерянных позиций на перешейке. И сейчас солдаты и высаженные с кораблей десантные партии матросов занимали город, в котором время от времени гремели выстрелы.
— Выражаясь образно, Роберт Николаевич, то в Дальнем мы японцев со спущенными штанами застигли, к тому же уже присевших по нужде…
От такого неожиданного сравнения вечно невозмутимый Вирен фыркнул, но адмирал сделал вид, что не заметил такой реакции на шутку, и продолжил говорить дальше, обводя рукою порт — они стояли на пристани, покинув мостик «Цесаревича» на катере.
— Настолько самураи обнаглели, и так нас презирают, ни во что не ставят — подходы не заминировали, береговую артиллерию не установили. Половина кораблей в относительно или совсем не боеспособном состоянии — то на ремонте с разобранными машинами, то котлы чистят, и трубки в них меняют. И хорошо, что боеприпасы частью выгрузили, а то бы нам тут крепко досталось. Нет, вы посмотрите еще раз — это к вопросу о действиях нашего флота под командованием адмирала Алексеева и контр-адмирала Витгефта, вернее о полном отсутствии всяких действий. Так войну выиграть невозможно, зато потерпеть поражение запросто!
— Меня самого удивляло полное отсутствие активности, когда запрещалось проводить набеги на неприятеля. Неприятель спокойно, и без нашего противодействия занял Эллиоты, затем Дальний, а нашим миноносцам и крейсерам во избежание потерь запрещалось им противодействовать. Но так войны никогда и никто не выигрывал.
Матусевич ничего не ответил, даже отвернулся, чтобы Вирен не увидел у него саркастической ухмылки. И дело в том, что сам Роберт Николаевич, став во главе эскадры после несчастного боя в Желтом море приложил массу усилий, чтобы ее боевую мощь превратить в ничтожную величину, разоружив корабли, и отправив артиллерию вместе с экипажами на оборону порт-артурских укреплений. И вроде не дурак совсем, и в храбрости ему не откажешь, но какое-то массовое умопомешательство произошло у адмиралов и командиров, с их общим нежеланием вообще выходить в море и там искать неприятеля, навязывая ему свою волю. И ведь после боя была возможность, и тогда бы смогли захватить Дальний, только этим моментом не воспользовались. И ответ на этот прискорбный факт следует искать в области нематериальной — когда дух и вера в конечную победу у моряков растаяли подобно утреннему туману, тогда и корабли превратились в железные ящики, так как на мостиках командовали люди, фактически признавшие победу врага. И ничего тут не поделаешь — рыба гниет с головы!