Мой волк, или Отбор для альфы (СИ)
— Кстати, ниже пояса мне тебя тоже придется мыть или ты, как большой мальчик, сам справишься?
— А тебе бы этого хотелось, — утвердительно произнес альфа, а я очень надеялась, что мои горящие щеки не сильно меня выдают. Да и вообще в этой купальне становится чертовски жарко. Я потерла вспотевшую под ошейником шею и процедила:
— Если ты прикажешь мне это сделать, то останешься без своей мужской гордости, волк. Я согласилась работать в твоем замке, но не требуй большего.
Рэйнар расхохотался.
— Ты меня удивляешь, Лита. То готова стать ручной волчицей, то вдруг кусаешь кормящую тебя руку.
— Это твоя, что ли, рука меня кормит? — Я вопросительно приподняла брови. — Вот уж о чем я точно не просила.
— Но теперь это так. Ты часть моей стаи, ты принадлежишь мне.
От собственнических ноток в голосе Рэйнара во мне поднялась волна раздражения. Я прищурилась.
— Я принадлежу сама себе, волк! И сколько бы раз ты не повторял обратное, этого не изменить. Я из другого мира, я не была рождена с геном рабского служения кому-либо. Если твой укус и сделал из меня такую рабыню, то лишь частично. И к чему этот разговор? Я устала и хочу спать.
В ответ на мою тираду альфа лишь кривовато улыбнулся, отчего у меня по всему телу пробежали мурашки.
— Моя грудь недостаточно чистая. Вымой и можешь быть свободна. — Я приблизилась к Рэйнару, поудобнее перехватив губку. — Руками, — уточнил он.
В раздражении шмякнув губку об пол и зачерпнув из горшочка жидкое мыло, я хлопнула ладонями по груди альфы. Наши лица находились практически на одном уровне. Если бы я повернула голову и подняла глаза, то смогла бы прижаться к точеному лицу Рэйнара. Он откинул голову чуть назад, пристально наблюдая за мной.
Я решила полностью сосредоточиться на своей задаче и легко пробежалась мыльными ладонями по его бугрящимся тугими мышцами рукам, до самых кистей. Идеальных кистей, с дорожками голубоватых крупных вен. Интересно, каково это, когда эти руки обнимают тебя, прижимают к себе, даря все эти невыразимые ощущения?
Точно такими же поглаживающими движениями мои руки вернулась туда, откуда и начали свое путешествие — к шее и груди альфы. Когда я снова коснулась его широкой шеи, остановившись у впадинки горла, то не смогла побороть искушение и взглянула на Рэйнара, встретившись с ним взглядом. От выражения неприкрытой страсти в глубине его янтарных глаз меня словно молния пронзила от макушки до пяток. А в следующую секунду он обхватил меня за плечи и резко притянул к себе. Волна воды, поднятая его крупным телом, окатила мое платье. Обжигающее тепло затопило низ живота, когда теплые мужские губы властно накрыли мои, язык раздвинул их и легко проник внутрь, стирая любое сопротивление. Я обвила шею Рэйнара, почти яростно отвечая на поцелуй. Обе мои части — и волчья, и человеческая — упивались близостью альфы и движениями его горячего языка. Поцелуй прервал сам Рэйнар: куснув меня за нижнюю губу, он резко отстранил меня. Я очнулась от своих мыслей и перевела на него растерянный взгляд.
— Вот видишь, Лита, если бы я только захотел, ты бы уже была готова на все. — Он легко оттолкнул меня. Легко, но достаточно небрежно. От одного этого жеста я почувствовала себя униженной. — Ты свободна.
Я задохнулась от возмущения. Так все это он сделал только чтобы доказать мне справедливость своих слов! Чертов волк! А ведь Фира предупреждала меня, что волки далеко не монахи. Конечно, в этом замке наверняка не осталось девушек, с которыми альфа не переспал. А здесь я со своими комплиментами его красоте! В бешенстве я стиснула зубы. Однако чуть мутная от мыла вода не могла скрыть несомненное свидетельство того, что Рэйнару тоже пришелся по вкусу наш поцелуй. Я выразительно посмотрела на эту часть его тела.
— И что же тебя остановило, волк? Испугался, что весь замок услышит, как ты будешь кричать от удовольствия? — бросила я дерзко, удивляясь сама себе. Видимо, волчья сущность открыла во мне изрядную долю бесстыдства.
Рэйнар громко фыркнул и, оглядев с ног до головы вогнавшим меня в еще больший жар взглядом, разразился таким издевательским хохотом, что мне пришлось спешно убираться. В ушах у меня еще долго звучал его смех.
Поджидавшая меня около его покоев Фира, удивленно всплеснула руками, увидев мои пылающие щеки и мокрое ниже талии платье.
— Да он в прекрасном настроении, — прищелкнула она языком. — Вот уж новость. С утра-то был мрачнее безлунной ночи. Пойдем, Лита, я покажу тебе твою комнату. Я специально ждала тебя, ты ведь еще плохо ориентируешься в замке.
— Спасибо, Фира.
Я была благодарна смотрительнице, ведь действительно не имела понятия, куда мне идти. И хотя я намеревалась сегодня же ночью попробовать сбежать, нужно раздобыть одежду поудобнее и посуше. Разгуливать по лесу в мокром платье не лучшая идея. Сомневаюсь, что в этом мире есть антибиотики.
Фира привела меня на половину замка, которая принадлежала низшей касте стаи: служанкам, кухаркам, ткачихам и прачкам. Волки-охотники жили в другом крыле. Толкнув неприметную дверцу в стене, Фира махнула рукой, приказывая идти следом.
— Пока что ты будешь жить одна. Так решил альфа. Он… — Фира замялась, — считает, что… в общем, он решил…
— Что я опасна, — закончила я, осматривая крохотную не то комнатку, не то клетку, в которой поместилась лишь грубо сколоченная койка с соломенным матрасом и тощей подушкой, небольшой, деревянный же, короб для одежды и маленький зажженный очаг высотой мне до колена. Крохотное узкое окошко, забранное толстыми прутьями решетки, лишь усиливало сходство с тюремной камерой. Я закусила губу.
— Лита, это временно, — попыталась успокоить меня Фира. — Ты смогла развеселить его, это хороший знак. Обычно альфа озабочен делами племени, у него довольно мало времени остается на простые радости. Такого смеха, какой я услышала сегодня из купальни, не слышала у него уже очень давно.
— Бедняга, — язвительно пробормотала я, заглядывая в короб. Там обнаружилась смена одежды: точное платье-близнец моего, сорочка и гребень для волос. Негусто.
— Чем ты так развеселила его? — заинтересовалась Фира, следя за мной. В руках у нее позвякивала связка ключей.
«Своей самоуверенностью», — чуть было не ответила я, но решила воздержаться.
— Сама не знаю. Он просто расспрашивал о моей прошлой жизни, а я отвечала, — пожала я плечами и, предупреждая дальнейшие расспросы, быстро добивала: — Спасибо, что все мне показали и рассказали сегодня, Фира. Без вас я бы не справилась, правда. Но я так устала, что сейчас готова уснуть даже стоя.
Я думала, что мой намек достаточно ясен, но Фира все медлила, топчась в дверях. Пухлые пальцы перебирали колечки с ключами.
— Лита, девочка, я должна тебя запереть, — наконец сказала она. — Будь моя воля, я бы так не поступила, но…
Во мне поднялась волна возмущения.
— Это приказ альфы, — с ненавистью закончила я.
Она кивнула.
— Это на время. Он одумается, как только поймет, что ты не замышляешь ничего дурного.
— Делайте, что должны, Фира, — равнодушно бросила я, развязывая завязки на своем платье. Мысленно я добавила еще один пунктик к уже имеющемуся длинному списку под названием «Тысяча причин моей ненависти». Не драться же со смотрительницей, в конце концов.
— Доброй ночи. Пусть Богиня Белой Луны хранит тебя, — извиняющимся тоном сказала Фира, закрывая дверь. А затем я услышала и характерный щелчок.
Я устало опустилась на свое жесткое ложе — потная, измученная, опустошенная. Я думала, что засну сразу, однако хоровод мыслей не давал отключиться. Ладно, пускай сегодня мне не удалось попробовать убежать, может, это и к лучшему, учитывая, что по лесу рыщут охотники во главе с Даллой и Хольдом. Да и глупо бежать неизвестно куда. Сперва нужно выяснить, что находится за лесом. Если я правильно поняла, где-то есть другие стаи. Может, мне стоит попросить покровительства у них? Однако тут же до меня дошла одна простая мысль: в таком случае придется присягнуть на верность другому альфе и гнуть спину на него. Да и как у меня получится узнать, удалось ли открыть портал в мой мир и вернуться обратно! Вряд ли Рэйнар будет столь любезен черкнуть мне смс. Отчего-то теперь идея убежать не казалась мне столь блестящей, хотя я бы дорого дала, чтобы посмотреть на выражение лица Рэйнара, если бы я присягнула хоть тому же Чарану, про которого говорили за ужином.