Овация сенатору

— Этого времени недостаточно для убийства Антония, тебе не кажется? — спросил Кастор.
— Всегда лучше всё проверить… — решил сенатор, когда Нефер заканчивала натирать ему грудь мускатным маслом. — Пришли мне нубийцев, чего ждёшь?
— Вознаграждения, мой господин. Мне пришлось потратить шесть ассов на триклинария — Так мало? — удивился Аврелий, привыкший к астрономическим счетам своего секретаря.
— И пятнадцать сестерциев бездельникам, что расположились лагерем в базилике Эмилии! — закончил Кастор, с невинным видом протягивая руку к кошельку хозяина.
  
VI
 
ЗА ШЕСТЬ ДНЕЙ ДО ИЮНЬСКИХ КАЛЕНД
 
В полдень следующего дня Публий Аврелий стоял в начале улицы Лаци Фундани, на границе с Су-бурой. Он решил точно измерить путь от дома консула до места преступления.
Дом Метрония находился на склоне Авентин-ского холма за Циркус Максимус. Оттуда Кастор отправил к Аврелию Меннона, самого проворного и быстроногого из нубийцев, который превосходил всех своих братьев по скорости и ловкости. Ему поручили как можно быстрее пробежать путь, который консул мог бы совершить в день убийства, чтобы при этом успеть вернуться к завтраку.
Наконец, запыхавшийся носильщик показался в переулке, который вёл на Форум Августа.
— Я задержался, мой господин, мне встретились Непорочные Девы! — извинился он, огорчённый, что не смог продемонстрировать всё своё умение.
Аврелий кивнул: все обязаны уступать дорогу повозке весталок, единственному гужевому транспорту, которому разрешено передвигаться по улицам Рима, превращавшегося в дневное время в огромный пешеходный остров.
Вскоре сенатор, следя за клепсидрой, снова дал Меннону сигнал к началу забега. Кастор, ждущий его у дома Метрония, определит, сколько понадобилось времени, чтобы вернуться обратно.
Между тем духота сделалась невыносимой, — это лето выдалось особенно жарким. Аврелий отёр пот со лба краем одежды, проклиная тщеславие, вынуждавшее его выходить на улицу с непокрытой головой вместо того, чтобы носить шапку от солнца с широкими полями, как делали все его сограждане.
Он спрятал клепсидру в складках скромной туники, которую надел, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и осмотрелся, ища какое-нибудь заведение, где можно было бы утолить жажду. На углу площади как раз обнаружилась небольшая опрятная остерия, сулившая на своей вывеске «свежесть и прохладу».
— Холодное пиво, цервезия есть? — спросил Аврелий безо всякой надежды: соломенно-жёлтый кельтский напиток не пользовался популярностью в городе, хотя тут и проживало немало уроженцев Галлии, Иберии и других провинций.
— Мы подаём только горячее вино, — ответил хозяин с гримасой, которая демонстрировала его отношение к тем, кто пьёт пиво. За кого принимает его этот бездельник? За варвара с висячими усами? Согласен, он родом из Бриксии [28], и это действительно далековато от Рима, но он всё же цизальпинец [29], а не какой-то там грубый кельтский дикарь!
— Горячее вино? Нет, дай-ка мне лучше воды из колодца.
— Половина асса, — нарочно заломил цену трактирщик.
«Все эти богачи на одно лицо, — думал он, — со свежевыбритыми щёками, надушенными волосами и чистыми ногтями, опираются на стойку, заводят разговор, присаживаются за столик в тени, а о том, чтобы поесть, и речи нет!»
И только когда Аврелий вложил ему в руку серебряную монету, бедняга смутился и растерялся: у него имелось лишь несколько сестерциев.
— У меня нет мелочи. Все приходят ко мне сегодня утром менять деньги! — извинился он. — Но если подождёшь минутку, подам тебе лёгкое винцо из подвала. Посиди пока, — предложил он и поспешил заботливо смахнуть пыль с колченогой скамьи.
Вскоре он вернулся с небольшим кувшином и в сопровождении служанки, державшей огромный, выше неё, веер из страусовых перьев.
— Помаши господину, Гратилла! — приказал он рабыне и внезапно сделался очень разговорчивым, сел напротив Публия Аврелия, поставив локти рядом с кошельком патриция, который тот оставил на виду.
 
— Что скажешь о типе, на которого напали здесь, как раз напротив твоего дома? Он остался жив? — спросил сенатор, решив воспользоваться расположением хозяина.
— Ну что ты! Был мертвее мёртвого, — уж поверь мне, я сам видел!
— В самом деле? А вот стражи говорят, что свидетелей рядом не оказалось, — удивился Аврелий.
— Эх! Ну, я же не совсем дурак, чтобы задаром рассказывать что-то стражам! Я люблю вино, а не речную воду, и вовсе не намерен нырять в Тибр с камнем на шее! — воскликнул он, поглядывая на кошелёк. — Я как раз стоял вот тут у окна, когда этот бедняга шёл мимо. На нём была надета роскошная тога со сверкающими пряжками и новёхонькие сапоги, так что я даже удивился, увидев его так близко от Субуры без всякой охраны. Ты пойми: здесь воров не больше, чем в богатых кварталах, но если какой-нибудь хорошо одетый господин оказывается рядом с человеком, который едва сводит концы с концами… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду… Потом я узнал, что этот красавчик оставил носильщиков в таверне у Беллоны, за углом. Ах, Геракл, ну можно ли быть таким дураком?! — воскликнул хозяин таверны и неожиданно замолчал.
Одной монеты хватило, чтобы чудесным образом вернуть ему красноречие.
— Так вот, значит, как было дело. Я как раз переливал вино из джары [30] и, выглянув из окна, увидел, что за этим щёголем следует по пятам человек в тёмном плаще с капюшоном, полностью закрывавшем лицо. Я тогда ещё подумал, каким же надо быть придурком, чтобы так укутаться в жару… И тут он как подскочит сзади к этому бедолаге… Я сразу понял, что дело плохо…
— И закричал, предупреждая об опасности? — предположил сенатор.
— Я что, по-твоему, сумасшедший? Конечно же, я постарался, чтобы меня никто не увидел… Знаешь, всё из-за той же нелюбви к речной воде из Тибра. Короче, человек в плаще замахнулся, красавчик упал замертво, а убийца тотчас исчез в переулке.
Хозяин таверны глотнул вина и продолжал:
— Только тогда я вышел на улицу. Несчастный лежал на земле с красным пятном на тоге. Это зрелище поразило даже меня, а уж я всякого повидал. На кровь уже слетались насекомые — мухи и оводы — жуткая гадость, а лицо убитого было таким… словно он удивлялся, что же с ним случилось… Я думаю, что погибнуть должен был не он, а кто-то другой!
— Как так? — похолодел патриций.
— Ну, стражи говорили, что убит какой-то Антоний. А я-то слышал, как убийца назвал его каким-то другим именем: Авланий, Авзоний или что-то вроде того.
— Может, Аврелий? — подсказал сенатор, покрываясь холодным потом.
— Вот-вот — Аврелий!
— Милостивая Афродита, ты уверен? — прошептал потрясённый патриций.
— Ещё бы! — возразил хозяин таверны, прижав руку к груди. — А не веришь мне, спроси у цветочниц напротив!
Всё ещё ошеломлённый, Аврелий вышел из остерии и направился к небольшой цветочной лавке. Внутри неё две женщины, удивительно похожие друг на друга, собирали маленькие букетики васильков и опускали их в большие чаши с водой. Патриций полюбовался ловкостью, с какой их пальцы быстро перебирали цветочные стебельки и одним-единственным движением связывали тонкой конопляной нитью.
— Хочешь букетик, друг? Самые свежие! — сразу же заговорила с ним девушка помоложе, темноволосая, стройная, с нелепо уложенными на лбу косами.
— О, для такого благородного господина у нас есть кое-что получше! — вмешалась другая цветочница, постарше, но с такой же причудливой причёской, и с удовольствием оглядела покупателя — сразу видно, что это обеспеченный человек!
Простая туника и отсутствие драгоценностей у клиента ни на мгновение не обманули её: должно быть, это раб из большой семьи, а может быть, даже аркарий [31] или счетовод, если судить по ухоженным рукам и отлично сработанной обуви.