Горничная для принца (СИ)
Он протянул пергамент, король взял, развернул. На бумаге какие-то чертежи и схемы. Клетка размером со слона. Толстые железные прутья пересекают её так часто, что кажется в промежутки между ними не пролезет и кошка.
Это доставило новую боль, но… может — это и есть решение.
— И что вы хотите?
— Мы думаем, на то время когда подходит срок, нужно запирать его в эту клетку, а клетку эту поставить в скале, чтобы камень сдерживал мощь и огонь.
Действительно, зачем выпускать то что повсюду приносит вред, можно ведь и не выпускать.
А эти двое не так глупы, как казалось. И такой план, хоть и не излечит, то хотя бы оградит и защитит людей.
— Ну что ж, идея ваша мне понятна. Гризель! — крикнул король и на пороге показался слуга, — распорядись насчёт указа.
— Какого указа сир?
Король помолчал немного, потом задумчиво кивнул самому себе, словно принял важное решение и проговорил:
— О снятии Бернара Форуса с должности Архимага, и назначении на эту должность Казимира… — он вопросительно глянул на Казимира.
— Зазарана, — подсказал тот свою фамилию.
— Зазарана, — повторил король слуге, — а помощником назначаю, — снова вопросительно посмотрел.
— Сержио Абрахос, — подсказал Сержио.
— Запишите так, — проговорил король, — теперь идите и выполняйте.
Маги откланялись. Они не ожидали, что зайдут так удачно и радостные улыбки едва сдерживались на их лицах.
Когда они вышли, король тяжело вздохнул. Снова вошел слуга Гризель. Молодой, быстрый, исполнительный, он был самым близким человеком к королю, даже ближе королевы, потому что только он знал все его секреты и только ему король доверял как никому другому.
— Ну что смотришь, — ответил Себастьен на невесёлый взгляд Гризеля, — думаешь мне самому это нравится?
Слуга вздохнул.
— Не вздыхай, самому тошно, а тут ты ещё будешь вздыхать. — Простите сир.
— Нда, — почесал король бороду, — вот и решили.
ударение — Фору*с
28
Дверь распахнулась, в комнату ворвалось облако ароматов.
— Вы с ума сошли, ваше величество, я требую немедленных объяснений!
— Не шумите Элаида, — король завтракал в своих покоях и не терпел, когда его отвлекали.
Он мог указать на дверь любому потревожившему, только не жене. Её болтовню он хоть и не умел терпеть часами, но пару минут всё-таки давал высказаться, прежде чем остановить потоки, бесконечно откуда-то берущихся, слов.
Король окинул взглядом королеву. Она, как всегда, великолепна. Длинные светлые волосы плетёные в какие-то удивительные косы, свисают с плеча на высокую грудь. Тонкая талия, изящные плечи. Она подбирала такие платья, которые в полной мере раскрывали всю красоту её лица и фигуры. Цвета подчеркивали и отражали её кокетливую и соблазнительную суть.
Рассматривать жену одно удовольствие, что в одежде, что без неё. Несомненно, хороша. Почти как в тот день, когда он впервые её увидел на приёме. Влюбился сразу и бесповоротно. Долго не думал и придворные советовали — пора жениться. Тогда всё складывалось очень удачно. Их безмерной любви удивлялись все. И Себастьен наслаждался этой любовь и теперь очень скучал о ней.
Но в последнее время королева всё реже допускает его в свою спальню. Говорит о каком-то нездоровье, хотя днём это нездоровье совсем не заметно.
Голос и присутствие повсюду, это мягко сказано.
— Буду кричать и топать! Я не понимаю только одного, как могли вы мудрый и справедливый правитель, каким вас в народе считают, как вы могли так поступить с человеком, единственном во всем королевстве, который действительно вам верен.
Понятно о ком речь. Себастьен предполагал, что королева будет недовольна.
— Он стар, вы же не станете этого отрицать, — король жевал.
К тому моменту он уже достаточно насытился отменным рагу из фазана, чтобы быть снисходительным и даже добрым.
— И что? Для мага старость — это зрелость его способностей! Он единственный кто пытается что-то делать…
— Поверьте, мне тоже не слишком легко далось это решение и я, так же как и вы люблю и уважаю Форуса.
— Вот значит в чем заключается ваша любовь, лишить человека должности в такое трудное для нас время и поставить на его место двух шарлатанов, которые только называют себя магами, но при этом нет ничего, чтобы они могли предъявить в качестве доказательств.
— Они ещё проявят себя, вот увидете, дайте срок.
— Смотрите Себастьен, чтобы вы не пожалели о том, что сделали. Одумайтесь, отмените приказ.
— Перестаньте не принимайте так близко, я же не гоню Форуса из замка, а толь отстраняю. Он может остаться в своих покоях и делать наше общее дело, только уже не как Архимаг, а как обычный придворный маг. Что ему мешает?
— А если он не захочет и потом эти двое, они могу привести нас к катастрофе.
— Дорогая, не волнуйтесь вы так, если они не маги, мы это уже скоро увидим.
— Но потом, может быть уже поздно! — снова повысила тон Элаида.
— Дорогая, дайте поесть спокойно, — отмахнулся король.
Королева раздражённо топнула ногой и пошла на выход.
29
Ози валялся на кушетке с закрытыми глазами. Валяться и ничего не делать ему нравилось больше всего. А да, и ещё есть, но только что-то вкусное, жаренное или копчёное.
Работа на короля заключалась в некоторых обязанностях, которые он выполнял. Эти редкие обязанности, иссушали и без того слабые силы до следующего раза.
Оживить человека он мог, но не всегда и не так легко, как всем казалось. Только Бернар Форус знал, как тяжело даются эти способности самому Ози. Каждая оживлённая девушка, забирает из парня не только энергию, но и что-то ещё.
Да он оживляет, но не всегда и не всех. А потом сам же от этого страдает. Он как будто берет в себя частичку смерти которая закралась в их тела и недолго сидела, до того момента, пока Ози не коснулся исцеляющими пальцами лица и груди умершей, а потом улетучилась, но крохотным острым ногтём осталась в самом Ози. Ослабляя его всё больше и больше.
Поэтому он должен отдыхать, спать и есть, поправлять силы. Восстанавливаться как можно быстрее, потому что если вдруг погибнет кто-то ещё, а у него не получается оживить этого человека, это ещё больше подкашивает его. Силы потрачены, а результата нет.
Бернар тихо сидел у окна и перелистывал страницу за страницей большой, старой книги. Тут, он пытался найти ответы, но пока ничего не находилось. Иногда он грустно смотрел в окно, иногда на сопевшего в углу Ози, а потом снова окунался взглядом в книгу.
День за днём он делал одно и тоже искал ответ.
За окном уже ночь, поздняя и глубокая, а старик всё не может отложить книгу и пойти отдыхать. И хоть взгляд давно затуманился, а ум отказывается воспринимать прочитанное, но Бернар упорно сидит, читает, склоняясь всё ниже над пожелтевшими страницами.
Внезапно взгляд его дрогнул, палец остановился, и на лице показалась неуверенная улыбка. Бернар вскочил, посмотрел по сторонам, потом снова сел и губы его несколько раз повторили написанное.
— Ну конечно, — сказал он и тихо засмеялся, — а я-то думал, для чего этот ключ.
Он вскочил с места пошел к полкам и начал копаться в поисках чего-то. Шумно отодвигал статуэтки, открывал коробочки.
— Черт, где же он?
Пошел к шкафу, стала копаться на его полках. Обернулся, в растерянности.
— Не может быть, — обеспокоенно проговорил маг.
Быстро подошел к Ози, толкнул.
— Вставай, сейчас же!
— Не имеете права, — проговори Ози во сне.
— Вставай, ослиная ты шкура, — толкает маг, — быстро, на приём к королю!
Это всегда срабатывало, Ози подскочил как ужаленный.
— Что, куда?!
— Туда дуралей. Где ключ?
— Какой ключ?
— Знаешь какой, который ты кидал туда-сюда, не зная, отчего он. Говорил я тебе, не трогай ничего, тут всё нужное.
— Так я не знаю…
— Что! — грозно насупился Бернар