Небо внизу

Конечно же, ничего не произошло. Чуда не случилось, благодатный очищающий огонь не вспыхнул. Но новое тело Тео было уверено, что это правильный жест. Совершенно нелогичное чувство – но такое весомое, что его, кажется, можно потрогать руками.
Тео повторила движение и ощутила внутри слабый, едва слышный толчок – словно плеснула в берег далекая волна. Это не была эмоция. Это не было физическое ощущение. Ни одно из пяти чувств не объясняло этой волны – и все-таки она существовала.
Тео снова свела руки. И между пальцами проскочили крохотные, словно пыль, искры пламени.
 
Глава 6
 
Доктор Робер ошибся. Ни через два дня, ни через три ментальные аберрации Теодоры никуда не делись. Но все-таки ситуация начала проясняться.
Во-первых, магия действительно существовала.
Во-вторых, имел место некий ритуал, связанный с риском возвращения в тело не той души.
И в-третьих, Теодора Дюваль оказалась в другом мире и в другом теле.
Если сложить все эти факты воедино, вывод был очевиден. Она, Тео, влетела под грузовик ровно в тот момент, когда доктор Робер выходил в астрал – или что он там делал. Что-то пошло не так, Робер ухватил душу не той Дюваль – и вот он, результат. Теперь у Теодоры новое тело.
Когда-то Тео прочитала статью о человеке, которому по невнимательности ампутировали вместо правой ноги левую. А потом осознали, исправили ошибку – и мужик остался без двух ног. Потому как правую тоже отрезали, а левую пришивать было поздно. Тогда Тео восприняла это как удивительную врачебную коллизию. Но теперь… Теперь она точно знала, что именно чувствовал тот мужик. Кто-то немного ошибся – досадная случайность, с каждым бывает. Кто-то немного ошибся, и вот твоя жизнь разрушена, и отыграть обратно нельзя.
Тео откинулась на подушку и прикрыла глаза.
Она устала. Господи, как же она устала.
Всю жизнь Тео решала проблемы. Закончить школу так, чтобы поступить в университет. Вопреки матери, вопреки учителям и одноклассникам – пробиться наверх, уцепиться, выгрызть у вселенной отличные оценки и самую лучшую характеристику из всех возможных.
Поступить в университет. Совмещать учебу и две работы, писать в студенческую газету, участвовать в клубе любителей шахмат, истории искусства и дискуссионном клубе – чтобы прорваться в тройку лучших на выпуске.
Устроиться в Citizens Financial Group – сначала рядовым клерком, потом заместителем менеджера, потом руководителем направления…
Сейчас Тео входит… – входила, черт побери, входила! – в «золотую десятку» регионального управления. Она определяла кредитную политику банка в Огасте – и во всем Мэне. Она решала судьбы тысяч людей, доверивших свои деньги Citizens Financial Group: рулила ставками, определяла требования к заемщикам, одобряла или приостанавливала иски. Не единолично, конечно – но на собрании руководителей голос Теодоры Дюваль звучал достаточно громко.
Она купила квартиру в центре Огасты. Она арендовала матери коттедж на самой границе с заповедником Финизи Суомп – и обеспечивала все ее нелепейшие хотелки, от внезапной поездки в Гватемалу до курсов тантра-йоги. Она оплатила обучение мужа в Принстоне.
Следующим шагом должен был стать перевод в нью-йоркский офис Citizens Financial Group. Тео даже квартиру под него купила – роскошную, с двумя спальнями, в самом центре города. До успеха оставалось полшага…
Но эти полшага Теодора так и не сделала.
Не будет ни квартиры, ни карьеры, ни билетов в Метрополитен. Ничего не будет. Только этот пыльный, пропахший нафталином дом, кретинские променады по саду и бесконечная, невыносимая болтовня Мэри.
Тут Теодора Дюваль ничего не может. Ничего не умеет. Тут она никто, полное и абсолютное ничтожество, неспособное повлиять даже на выбор блюд к ужину.
Тео нашла тетради и учебники прежней госпожи Дюваль. Девушка действительно училась магии, и, вроде бы, неплохо училась. Желтоватые разлинованные листы были исписаны заметками и формулами, под которыми красовалось гордое «Молодец!», «Отличная работа, Теодора, вы провели блестящее исследование». Вероятно, она разбиралась в этом деле. Возможно, стала бы востребованным специалистом, как тот же доктор Робер. Вот только новая Теодора Дюваль ничего этого не знает. У нее осталась только память тела, смутная, как шепот из кладовой.
  
И если Тео хочет добиться хотя бы чего-нибудь, нужно снова начинать с нуля. Изучать азы, искать возможности и двигаться вверх шаг за шагом, взбираться на гору, сдирая пальцы в мясо.
Нет.
Только не это.
Слишком много в жизни Тео было гор. Слишком долгим и мучительным был ее путь к успеху.
Тео не хотела повторять маршрут. Просто не могла. У нее не осталось сил.
Я не в ресурсе. Не в активности. Не в потоке. Я в жопе, мама.
Хотя какая, к дьяволу, мама? Маме всегда было насрать.
Тео медленно открыла глаза. Через пыльный балдахин просвечивали лучи утреннего солнца, окрашивая кружево в розовое золото.
Можешь, не можешь… Какая, нахер, разница.
Надо.
Тяжело поднявшись с кровати, она нашарила ногами домашние войлочные туфли. В этом время кузен Герберт совершал моцион – гулял по саду, проверял выполненные накануне работы, раздавал новые задания поварихе, служанке и затюканному сверх всякой меры контрактному. Завершив свой крестовый поход на бездельников, Герберт отправлялся на застекленную террасу и завтракал – вдумчиво и неторопливо. Так что минимум час у Теодоры есть.
Бесшумно выскользнув из комнаты, она прошла по коридору, свернула направо и остановилась перед высокой белой дверью. Герберт свою спальню запирал, Тео выясняла, но в чулане, на дальней полочке, хранились запасные ключи. Это Тео тоже выяснила – когда «потеряла» свой.
Воровато оглядевшись, она сунула ключ в замок и повернула. Звонко щелкнул язычок. На секунду Теодора застыла, напуганная звуком – казалось, что на него сбежится весь дом. Но коридор был пуст, гневный голос Герберта доносился откуда-то из заднего двора, и Тео, приоткрыв дверь, скользнула внутрь. Шторы в комнате была задернуты, и мебель тонула в серой дремотной полутьме. Осторожно ступая, Тео подошла к секретеру.
Какие-то тетради – судя по всему, студенческие. То ли физика, то ли математика… А может, и магия, черт ее знает. Тео пыталась читать учебники бывшей владелицы тела, но особого успеха не достигла.
Блокноты. Взять в поездку гетры и шерстяной плащ, поговорить с Леонардом, зайти в клуб. Сделать в четверг, в среду, во вторник…
Снова тетради. На этот раз одинаковые – толстые, темно-синие, на медных потускневших пружинах. Тео открыла верхнюю.
02 апреля.
Не знаю, на что я надеялся. Возможно, на здравый смысл – должны же у этой карги наличествовать хотя бы остатки здравого смысла. Сестрица и раньше была туповата, но сейчас она как минимум неадекватна. А как максимум – это вообще не она. Но старой перечнице на все плевать. Ах, моя дорогая девочка! Теодора то, Теодора это, к Теодоре вернулся аппетит, Теодора читает… Теодора так похожа на своего отца.
И неважно, что Теодора глупа как пробка. Неважно, что в голове у нее только кавалеры и танцы. Ветхая кошелка все равно спит и видит, как завещает ей все состояние. Вот ради этого я работал? Ради этого ночами просиживал над счетами, искал способы сэкономить, вкладывал наш убогих доход в предприятия, сулящие достойную прибыль? Тот факт, что мы до сих пор по ветру не пошли, – это моя заслуга. Только моя. Но наследницей станет Теодора. Потому что она похожа на своего отца.
Говорить такое грех, об это даже думать непозволительно… Но я жалею, что она очнулась. Если бы эта тупица умерла, не приходя в сознание, всем стало бы лучше. Вот такой я злодей – и самое забавное то, что я этого почти не стыжусь.
27 марта.
Доктор Робер ответил мне на письмо, и я доверяю его компетентному мнению. Но подозрения все равно остаются. Нужно найти способ их проверить.