Глориана, или Королева, не вкусившая радостей плоти

– Насолил? – Монфалькон насупил брови. Открыл рот. Сказал запинчиво: – Он… Мне ведома его порода.
– Что же сие за порода, милорд? – Произносивший сие Квайр почти дрожал, силясь сдержать себя в руках.
– Хватит! – Королева была в ярости. – Ваш разум смятен, милорд, по причинам всем нам ведомым. Если вы отдохнете и возвернетесь ближе к вечеру, мы будем счастливы продолжить беседу. И всецело объясним свои резоны, если вы того пожелаете.
– Освобождения себя от Долга, мадам? Вы сие имеете в виду? Вам должно отправиться в Странствие!
– Перион! – возопил Том Ффинн, подскакивая с кресла и припадая на ногу. – Подожди пару часиков…
– Вам должно отправиться в Странствие, мадам! – Монфалькон задействовал свой тихий, взбешенный голос. – От него зависит жизнь и смерть Державы.
– Держава в безопасности.
– Держава никогда не была в большей опасности.
– Как сие понимать?
– Поверьте мне, мадам.
– Предъявите доказательство, лорд Монфалькон.
– Доказательство явит себя само и очень скоро.
– Отлично, милорд, мы подождем и на него посмотрим.
Бледность Монфалькона сменилась багрянцем.
– О мадам… – Его дыхание сделалось могучим. – Вы прислушиваетесь к дурному совету.
– Я прислушиваюсь к собственной совести, милорд. На сей раз.
– Философия Герна – вот что я слышу! – Он удерживал позиции близ двери. – Сии речи мне знакомы, мадам.
Он взбесил ее вновь.
– Можете идти, милорд.
Его серый палец указал на Квайра:
– Сей червяк, мадам, заразит вас софистической чумой и сделает вас жестокой и ненавидимой, обратив все во тьму.
– Милорд! Я Королева!
Том Ффинн уже шатался, дабы поймать Монфальконову руку.
– Перион. Говоримое тобой есть почти измена – и ровно так было бы осуждено при Герне. Пойдем.
Монфалькон стоял как вкопанный:
– Ты с ними теперь, Том. Ты служишь им. Ты уже выразил расположение к Квайру. Что ж, Лисуарте питал подобное расположение – и погиб. Вкус к Квайру есть вкус к цикуте.
– Ты утомился, Перион. Пойдем в твои покои и продолжим нашу дискуссию там.
Кисть Ффинна была стряхнута.
– Я одинок теперь. Одиноко я защищаю Альбион. И должен его защищать – от любой угрозы с любой стороны света. Ибо слишком долго дозволялось при Дворе тайное сладострастие. Себялюбивая похоть ослабляет всех. Мы увидим возвращение Герна, помяните мое слово.
– Сие чепуха, милорд. – Королева вновь стала умиротворительницей.
– Так выйдите замуж, мадам. Замуж – и покончите с прежним раз и навсегда! Искушения, коими вы коротаете частные свои часы, – они становятся ныне всем вашим миром. Найдите мужа – знатного рода – и сочетайтесь с ним браком. Тогда совершенно предотвратится и война. Выйдите замуж за сильного, дабы он принял бремя вашего частного горя, разделил вес Державной ответственности. Не топчите свое достоинство с порочными, мелкими, вульгарными, шутовскими прощелыгами, что лишь навредят вам, что не понимают ничегошеньки в Рыцарстве!
– Арабия хочет женить меня на Всеславном Калифе. Вы желаете его видеть господином, милорд? И он поможет мне, разделив мое частное горе, да, милорд?
– Еще месяц-другой – и знать с народом приветствуют арабийский флот как нашего спасителя. Разве не видите вы, какие напасти обрушатся на нас, коли вы не отправитесь в Странствие, дозволяя претендентам ухаживать за вами по пути? Я подготовил все планы, составил список вероятнейших холостяков – и предпочти вы Жакотта, было бы совсем славно. Если вы лишите нас Странствия, а равно возможного заключения мира с Жакоттами при посещении их или дома неподалеку, они вновь станут вооружаться для частной войны.
– Ох уж сии ваши планы, милорд, и никаких согласований! – Она пожала плечами. – Ступайте немедля вон, сир, и стройте планы дальше, воля ваша. Но только, прошу вас, не просите моего заверения и участия.
Монфалькон почти не слышал ее, ибо стоял, глубоко дыша и свирепо глядя на человека, отнявшего у него всю власть. Квайр пододвинулся к Королеве, словно бы страж, из обеспокоенности.
Лорд-Канцлер зашептал:
– Он способен на любое злодейство. Он кошмарнее Герна, ибо, в отличие от Герна, не безумен и не тщеславен.
  
– Сир Томашин – пожалуйста, эскортируйте Лорда-Канцлера в его покои и заставьте его отдохнуть. Вернитесь, милорд, когда пребудете в настроении поучтивее. Доктор Ди, если в ваших силах посодействовать, сделайте что-нибудь, хотя, опасаюсь…
Монфалькон глядел то на Ди, то на Ффинна, вставших по обе стороны от него.
– Я арестован?
– Конечно, нет, Перион, – сказал Ффинн, – но ты сокрушен. Королева тревожится за твое здоровье. Доктор Ди мог бы попользовать тебя, если б ты сего пожелал, угостить каким-либо лекарством, дабы помочь настроению перемениться.
– Что? Меня отравит волхв?
После сих предсказуемых слов он был уведен прочь.
Глориана обвила своего Квайра.
– Ах, любовь моя, ты снес столько оскорблений!
Капитан был храбр.
– Я не виню его, мадам. – Он гладил ее лицо, она же вытягивалась рядышком на кушетке. – Он, как вы сказали, сбит с толку смертью друга.
– Скажи мне, что я не должна пускаться в сие Странствие. Иначе я разлучусь с тобою столь надолго. И я не думаю, что сие сколь-нибудь улучшит наше положение.
– Вам не следует изнурять себя, мадам, путешествием таких масштабов. Альбион нуждается в вас при Дворе. Кто знает, какое зло здесь произрастет? Столь многое по-прежнему, как я понимаю, не объяснено. Возможно, графиня Скайская еще жива…
– Ах, Квайр, дорогой, если б сие было правдой. Какие два добрых друга были бы тогда у меня. – И она сжала его страстно, зарываясь головой в плечо, и он будто бы отступил, глядя хмуро и озадаченно, под напором ее любви.
 
Глава Двадцать Седьмая,
 
В Коей Возобновляются Старые Знакомства и Дебатируются Старые Проблемы
 
Лорд Шаарьяр Багдадский стянул остроконечный шлем и, звякнув серебряной бармицей, поместил его близ ятагана на столе отдельной комнаты в таверне. Почти рассвело, он прождал Квайра три часа; то была бы их третья встреча после заключения изначальной сделки. У закрытого ставнями окна Лудли с рельефным зубом, щеголявший ныне в истертой парче и морщинистых брыжах, осушал последнюю бутылку из тех, кои принес обоим и каковые сарацин презрел.
– Он вскоре явится, милорд.
– Ты уверен? Ведь я известил тебя о том, где надобно быть.
– Я уверен в моем старом господине, капитане.
– Меня беспокоит твой новый господин. – Лорд Шаарьяр явно нервничал. – О чем ты доложишь, а?
– Лорд Монфалькон дал мне понять, чтобы я взялся за работу капитана Квайра. Вот я ему и служил. Ныне, раз уж капитан Квайр вернулся, ну я служу тому же господину, что и он. – Лудли, однако, был не в своей тарелке. – Я не предам вас, сир, – се все равно, что предать капитана. – Он почесал зазудевшую голову.
Вошел Квайр, поспешая, чуть одышлив.
– В эдакой близости к монархине имеются свои недостатки. – Он захлопнул дверь, сбросил накидку. Наряду с обычным черным он носил теперь широкий алый кушак, завязанный узлом справа. Оттого казалось, будто от торса и ниже Квайр запятнан кровью, столь непривлекательно было сие зрелище. Он положил сомбреро по соседству с сарацинским шлемом. – Никак вы готовитесь к войне, милорд?
– Се придворный костюм. Неделю в Приемной Палате я ожидал аудиенции Королевы. Вместе с большой депутацией Калифа, что все более сомневается, Квайр, в успехе нашей интриги.
– Зря сомневается. Все замечательно, идет по плану. – Квайр подмигнул Лудли. – Ты глядишься сущим кавалером, Луд. Золото Монфалькона?
– Он платил мне вашу зарплату без вычетов.
– Он щедр. Продолжай ему служить.
– Не по вашему возвращению, капитан. – Лудли размяк.
Квайр уселся напротив лорда Шаарьяра и поместил сложенные руки на стол:
– Простите меня, если я кажусь усталым. Мои обязанности меня истощают.
Лудли грубо заржал. Лорд Шаарьяр изобразил уместную брезгливость и сказал: