Ториан (СИ)

— Что вы, что вы… Арканум знает, что темные эльфы с честью выполняют все распоряжения Императора.
Эвилиан, казалось, позеленел от гнева, а маг невозмутимо продолжил:
Горлан поднял указательный палец, напоминающий сучок, такой же старый и засохший.
— Несколько дней назад на одной из пограничных застав к северу отсюда случилось страшное — к чему я не могу подобрать слов. Очередной прорыв зеленых поддержали гномы. Откуда ни возьмись, придя им на выручку, они перебили нашу пограничную заставу. При этом особо хочу отметить, что с помощью волшбы, несмотря на запрет магии в эти сложные для нас времена, наложенный Кругом архимагов — собранием, берущим свое начало еще от Грибилия Троуна, — Горлан вздохнул. — Так вот, несмотря на это, они использовали волшбу. Использовали волшбу, подчеркиваю, несмотря на запрет, и скрылись во Фларлане. Их след вывел нас сюда, — закончил маг.
Эльф, с невозмутимым спокойствием в глазах, медленно покачал головой.
— Наш Устав гласит: тот, кто попросит защиты Фларлана — всегда ее найдет. Нам неважно, кто этот сеттлер там, за чертой, важно — с чем он пришел в наш лес.
Горлан удивленно приподнял седую бровь.
— Я думал, что ваш Устав — закон Империи, или я ошибаюсь?
— Я все сказал, — отчеканил Эвилиан.
— Хм… Ну что ж… — маг запустил руку в бороду и принялся играть с седыми волосами. — А я всегда думал, что слова эльфа — закон.
— Не смей… — Эвилиан вскинул копье, покоившееся в его руках, но древко вспыхнуло, обернувшись пеплом от одного только взгляда Горлана. Маг вскинул руку, останавливая ринувшихся в бой эльфов.
— Полноте! Я не затем пришел сюда, чтобы устраивать бойню и ссориться с вашими старейшинами! Но не вы ли, эльфы, давали слово Императору? — его глаза хитро сузились. — Не вы ли скрепили кровной клятвой договор служить Империи в обмен на право жить в этих прекрасных местах? Так почему сейчас вы защищаете врага Империи, вместо того, чтобы выдать его на Имперский суд?
— Они нарушили закон леса и потревожили покой темных духов, — только и нашелся, что ответить Эвилиан. — И их ждет лесной суд Фларлана, где они поплатятся за содеянное вдвойне.
— Фларлан — вассал Империи, согласно договору, заключенному меж Императором и старейшинами, — мягко сказал маг. — Законы Империи — это законы Фларлана, а единственная вера Ториана — вера в Код, что несет наша церковь. Никаких духов, эльф. Неужели я слышу ересь?
Эвилиану уже не удавалось так искусно, как прежде, скрывать свой гнев. Щеки эльфа снова пылали, желваки грозно ходили взад-вперед. Эльф что-то выдавил из себя на своем родном языке, глядя прямо в лицо магу, а тот, в ответ лишь улыбнулся и пожал плечами. Мол, всякое бывает, чего уж тут. Эвилиан сделал едва заметный жест, и в следующий миг эльфы, все это время стоявшие, как каменные изваяния, метнулись следом за исчезнувшим среди деревьев, словно приведение, старшим стражником священного леса. Скрылись и те, кто составлял кольцо вокруг отряда Тунды.
Поляна в один миг опустела. На ней не осталось никого, кроме гномов и магов, стоявших в нескольких десятках футов поодаль. Тунда почувствовал, как начали слабеть путы лиан, связывающих руки, и через мгновение лианы упали наземь. До слуха донеслось привычное пение леса. Фларлан словно ожил, уже не обращая внимания на творимую в чаще чужую волшбу. Однако силы не успели вернуться к гномам, как Тунду и его друзей сбило с ног и потащило по земле к четверке волшебников, вперивших в них свои взгляды.
***
Тунда, тяжело сипя, оказался прижат к земле лицом вниз. Маги переговаривались, но их речь осталась для Тунды неслышимой — барабанные перепонки лопались под давлением невидимых чар. С трудом гном различал и действия магов, глаз, налившись кровью, вылезал из орбиты. Этот Горлан воистину сильный маг, раз мог применить такие чары в инородной ипостаси, и — с такой легкостью.
Горлан вскочил в седло. Все четверо магов развернули коней. Чары, словно сами по себе, подняли гномов. Их руки были по-прежнему свободны, никто не забирал их оружие, однако Тунда, яростно сжимая зубы до боли в висках, тщетно пытался пошевелиться. Ноги шли, будто сами по себе, отдельно от тела. Ни руки, ни голова, кроме разве что губ, носа и глаз, не слушались своих хозяев и принадлежали полностью магам. Чары сплетены очень умело, и даже будь Тунда полон сил и вооружен всеми необходимыми артефактами — вряд ли бы это помогло освободиться из невидимых пут.
 
Не спеша, чтобы изнуренные гномы, ведомые заклятием, поспевали, двинулись вперед.
Только через несколько минут, Тунда, шедший в полной тишине из-за заложенных ушей, смог постепенно разбирать звуки, а затем — расслышать голоса магов. Горлан решил немного ослабить свое заклятье, чтобы гномы могли беспрепятственно передвигаться, и их просто не пришлось тащить по земле, как тюки. Приходя в себя, гном вслушивался в разговор четверки.
— … и я не уверен, что из них будет толк.
— Я не думаю, что архмиаг Эравионус просто так послал нас гоняться за преступниками. Для этого есть новоявленные фанатики — рыцари Кода, — маг разговаривал басом. — Можно было и святош пустить, пока руки заняты, но мэтр выдал этот приказ лично магистру Горлану.
— Святые отцы неплохо справляются с напастью, Норгеал, поэтому это нецелесообразно, — сказал третий маг.
Его Тунда запомнил по родимому пятну у копыта скакуна.
— Ты же знаешь их методы! Они работают над последствиями, но не ищут причину.
— Поэтому, вдвойне нецелесообразно отсылать сюда отцов Кода, — спокойно возразил маг на коне с родимым пятном.
— Почему же? — запротестовал маг говоривший басом.
— Норгеал, ты меня разочаровываешь… Ты, наверное, засиделся за своей диссертацией по свойствам фаербола при различных уровнях эманаций?
Норгеал фыркнул.
— Ты прав насчет святош. Но противоядие… Что-то мне кажется, мы не там с вами ищем, господа! Я лично не вижу здесь ни одного зараженного. А как исследовать болезнь, не видя ее?
В разговор вступил Горлан.
— Может ключ от тайны у нас в руках? И через этих вот… — маг едва заметным кивком указал на гномов. — У нас в руках и будет противоядие?
— Они здоровы, Горлан, — вздохнул маг, разговаривающий басом.
Маг кивнул.
— Господа, право, вы мыслите слишком узко! Вы не задавались вопросом, почему эти гномы до сих пор не больны Чумой, встретившись с ней в пограничной зоне и пройдя через области заразы? Нет? Гномы имеют иммунитет почти ко всякой заразе, но столкнувшись лоб в лоб с Черной Смертью, разве смогут они уйти от ее цепких лап и не заразиться? Вспомните о том, что случалось с гномами, живущими в наших городах? Они все умерли. Эти же чисты, как роса на рассвете. А ведь у нас с ними одна кровь, господа. Странно, но факт — гномы из глубин Янтарных рудников, похоже, имеют полный иммунитет к заразе.
Маги замолчали, обдумывая сказанное. Задумался Тунда. Он и не знал о том, что гномы гибли в городах Империи от Чумы, как мухи. В Янтарных рудниках действительно ни одного умершего. Неужто обитель гномов давала жителям иммунитет? Но почему эльфы имели иммунитет к Чуме за пределами лесов, а гномы гибли? Так или иначе, похоже, что их схватили для того, чтобы выяснить, почему гномы не заразились Черной Смертью и до сих пор живы-здоровы. Тунда вспомнил ужасные гнойники и раны на телах трупов и скривился. Да, Черная Смерть явилась тогда на их пути в полной красе, но они, действительно, остались живы. Впрочем, сейчас положение гномов намного хуже всякой Чумы, и Тунда понимал, что дело — дрянь. Чары Горлана держали крепче некуда…
Тунда покосился на четверку магов. Они выглядели весьма грозно и уверенно, и создавалось впечатление, что в случае надобности тот же Горлан сплетет вмиг такое заклинание, которое сплющит и Тунду и его бойцов на раз-два. Пробовать, конечно, не хотелось, а уверенность в том, что у магов хватит на это сил — имелась.
И как тут вырваться?
Тунда не чувствовал моментов пульсации магии Горлана, она текла единым плавным потоком преобразованной Силы, подпитываясь из собственного источника, черпаясь собственными Силами, направленная на них четверых. В таком заклинании не ударишь наобум в момент ослабления потока, когда маг зачерпывает новый импульс Силы. По всей видимости, конструкция заклинания весьма проста, но выстроена она на таком высочайшем уровне, поставлен такой уровень защиты, что все это и создает стабильность чар.