Текущая реальность (СИ)

«Пора уж слегка приподнявшись мысленно над сей «суетой сует» - подбить первые итоги своего неуёмного прогрессорства».
А похвастаться то в принципе, есть чем!
К примеру, впервые я понял что изменил эту «реальность» окончательно и бесповоротно, это когда ко мне в Кремле подошла наша «профоргша» - старая грымза помнившая ещё Каутского и Троцкого, но сама почему-то до сих пор ещё живая… И вручив в руки какой-то пакетик из плотной серой бумаги, сунула мне под нос ведомость, бесцеремонно потребовав:
- Товарищ Сталин! Распишитесь в получении месячной нормы кондомов!
- ЧЕГО?!
Та, не краснея:
- Презервативов, то есть.
Открываю пакетик… Точно гандоны!
Наконец до меня доходит суть ситакции: сам же постановил выдавать госслужащим «Изделия №2», чтоб они шибко не размножались. Даже приказал Департаменту финансов выделить валюту, ибо сей весьма специфический товар в родном Отечестве не производится. А если б и производился, то я б к примеру, не рискнул б натянуть его на свою «шишку».
Ну, а кто я?
Тот самый – советский госслужащий!
И значит, мне полагается: дают – бери, бьют – беги!.
Бурчу:
- Так бы и сказали, а то ишь ты… «Кондомы»!
Не изменив выраженья лица:
- Так на пакетиках написано.
Пересчитав поштучно, интересуюсь с подозрением:
- А почему всего десять?
Та, на полном серьёзе:
- В полном соответствии с возрастными нормами, полученными из Департамента здравоохранения СССР, товарищ Сталин…
Увидев мои круглые глаза и в них – немой вопрос, Мымра принялась объяснять более развёрнуто:
- Всё, согласно советской науке! Например тем госслужащим, чей возраст от восемнадцати до двадцати семи лет - месячная норма составляет двадцать…
Прерываю:
- Можете не продолжать.
Очень неприятно, когда тебе напоминают про твой возраст… Да и ещё – вот таким вот образом.
Конечно, во время интима халявными «кондомами» я не пользовался, ибо моя Валентина Васильевна не могла иметь детей… Мда… Такие вот не шибко весёлые делишки… А свою «месячную норму», я «ни за што» отдавал тем госслужащим - передачу «хромосом» которых, вообще следовало бы передать под контроль общественности.
А вот на добровольную кастрацию, почему то никто не подписался - хотя и специальным постановлением Совнаркома, таким гарантировалось повышение по службе.
Осторожничает почему-то чиновничий народ… Опасается какого-то подвоха, что ли?
Ну, ничего!
Разъяснительная работа в этом отношении продолжается и рано или поздно, но лёд тронется.
***
Конечно, самые первые подвижки произошли в советской радиопромышленности, которой - до моего появления вообще не было, как отдельного единого кластера…
Отрасли, в смысле.
Хоть прежде и имелся главк в Наркомате электропромышленности СССР (где он чалился на правах чего-то второстепенного), но отдельные отрасли предприятия входили куда угодно: хоть в состав Наркомата тяжёлой промышленности, хоть в состав авиационной…
Теперь же, с этим навсегда (надеюсь) покончено!
Ещё во второй половине января, первым делом мной был создан «автокефальный» Наркомат радиопромышленности СССР - в который всё было собрано «до кучи» и который возглавил Абрам Фёдорович Иоффе.
Нет, не академик – учёные звания в СССР отменили с моей подачи. В университетах и просто в образовательных ВУЗах, в честь былых и грядущих заслуг - оставили профессоров, в медицине – докторов. В тюрьмах и зонах, изредко можно встретить «Доцентов» - оказывается, очень популярное погоняло у определённой категории граждан. И на этом…
ВСЁ!!!
Кроме того, Наркомат радиопромышленности первым переведён в режим работы военного времени. Выпуск гражданской и непрофильной продукции был немедленно прекращён, отменены отпуска специалистам и, предприятия стали работать в две, а то и в три смены.
Лично обратился к работникам отрасли:
«Граждане и гражданки! Товарищи! Братья и сёстры мои…».
Далее в стиле великого Мао:
  
«Год ударного труда и потом тысяча лет счастья».
В качестве прижизненной компенсации пообещал более ранний выход на пенсию по принципу «год за три», приоритет в «Жилищной программе», в программе «Народного автомобиля», грандиозные скидки по процентам кредитования на собственное жильё и личное средство передвижения…
И меня правильно поняли, о чём свидетельствуют многочисленные письма трудящихся в газеты или мне лично.
Конечно, искренне жаль, что придётся их обмануть… Но тут уж виновен в глазах тех те трудящихся, буду не я… И даже вовсе не Сталин, а Гитлер – с его «внезапным и вероломным».
Кстати, тот так и не отозвался на мои мирные предложения, собака.
И результат не заставил себя ждать.
Производство новейших танковых, авиационных и носимых пехотных радиостанций – увеличилось в три, прочих - в полтора-два. Правда, дальнейшее наращивание производства будет зависеть от увеличения поставок пьезокварца для резонаторов из Бразилии. Или же от успехов освоения технологии выращивая синтетических кристаллов кварца, чем ныне в НИИ радиопромышленности и занимаются денно и нощно…
Но и это хлеб с мяслом!
Наиболее резкие подвижки произошли в производстве радиолокаторов.
После моего ускорительного «пенделя», на пару месяцев раньше произошло принятие на вооружение РУС-2с (Пегматит)111, отличающейся от прежней РУС-2:
Одной приёмо-передающей антенной вместо двух,
Вращением не всей кабины с аппаратурой и оператором, а лишь одной антенны,
Заменой сложного лампового модулятора на тиратронный модулятор,
Упрощенной конструкцией блоков и антенного хозяйства, наличием индикатора, введением аргонового разрядника и так далее…
И таких радиолокационных станций, уже было выпущенного аж…
Две штуки.
Однако Абрам Фёдорович меня железно заверил, что к грозному для страны часу, его наркомат как следует напрягётся и «даст на гора» аж целых пятьдесят радаров - как сухопутного, так и морского («Редут-К») и даже воздушного базирования («Горизонт»).
Напомню что в отличии от «реального» «Редута» - последний устанавливается сверху на ТБ-3, многократно увеличивая дальность обнаружения воздушной цели… Это тоже моя «заклёпка». Получился самолёт «дальнего радиолокационного обнаружения и наведения», или если кратко – ДРОН.
Всего же, до конца 1941-го года запланировано выпустить не менее полтораста радаров всех типов112.
На подходе ещё одно «ноу-хау»: аппаратура распознавания своих и вражеских самолетов. На подобное устройство, оказывается ещё в мае 40-го года, было выдано «авторское свидетельство» на имя одного из коллективов ЛТФИ и его руководителя Юрия Борисовича Кобзарева. Тогда же был заключён договор с Управлением связи Красной Армии на модернизацию РУС-2 с включением в его конструкцию регенеративного ответчика «свой-чужой». Испытания на самолете показали хорошие результаты и, теперь дело за массовым производством.
Значительно выросло и производство наших «Энигм» - шифровальных машинок К-37 «Кристалл» образца 1939 года и, к лету - их в войсках будет не менее пятисот, а не всего сотня, как в «реальной истории»113.
Но в целом же, ждать какого-то «взрывного эффекта» пока не приходится, из-за крайне низкой квалификации и малоопытности персонала.
Например, чтоб оператор РЛС РУС-2 с помощью имеющихся в его распоряжении приборов мог обнаружить цель, определить её координаты, отличить одиночную цель от групповой – он должен обладить не только обширными познаниями, практически академическими… Не только солидным опытом эксплуатации…
Но и какими-то немыслимо-врождёнными способностями - сродни магическим.