Хранитель секретов Борджиа
– Да, здесь они и познакомились, – сказала Анна с улыбкой, в которой читалось полное совпадение с чувствами ее золовки. – Мне очень нравится Педро. Думаю, он сделает ее счастливой.
– Латынь не проблема, ее можно выучить. Кроме того, он должен будет начать с подмастерья в переплетном и печатном деле. Вскоре мы сделаем его мастером. Он способный человек.
– Вы думаете, что Педро согласится?
– Если он любит мою сестру…
– Нет, – ответила Анна с суровым выражением лица. – Это нельзя ставить в качестве условия. Ваша сестра любит его, и они должны пожениться, причем независимо от того, захочет он работать в книжной лавке или нет. Даже и не думайте принуждать его к этому.
– Хорошо, – сказал Жоан скрепя сердце. – Я сейчас же пошлю письмо в Ватикан с приглашением встретиться сегодня же. У меня не так много времени.
– Я люблю вашу сестру, и мне нравятся книги. Тем не менее я не собирался оставлять военную карьеру.
Педро Хуглар был человеком крепким, с военной выправкой. Ему было двадцать семь лет – на два года больше, чем Жоану. Почти такого же высокого роста, как и Жоан, он все же казался более крупным. Его лицо всегда было тщательно выбрито, он носил волосы до плеч, взгляд его темных глаз светился умом, а на губах часто играла улыбка, открывая ряд ровных белых зубов.
– Нам кажется, что вы смогли бы быть достойным владельцем книжной лавки. Прошу вас подумать об этом.
– Я искренне благодарю вас, Жоан, – ответил Педро озабоченно. – Я обязательно буду иметь это в виду, но у меня двухгодичный контракт с ватиканской гвардией, и это обязательство, которое мне необходимо соблюсти.
– Не переживайте по этому поводу. Думаю, что, если вы захотите, я смог бы уладить это дело с Микелем Корельей, – сказал Жоан, улыбнувшись. – Это будет частью нашего совместного с ним дела.
– Мне бы хотелось, независимо от сделанного вами предложения, назначить день свадьбы с вашей сестрой, – настойчиво произнес арагонец.
– Конечно. Вы не против, если мы обсудим этот вопрос с Марией и моей матерью?
Педро кивнул. Его лицо осветилось довольной улыбкой.
41– Мы не знаем, где именно хранится Книга пророчеств, – сказал Цезарь Борджиа, – но уверены в том, что она находится в монастыре Святого Марка.
Когда Жоан сообщил Микелю, что согласен принять участие в миссии, валенсиец через два дня сообщил ему об аудиенции с Цезарем Борджиа и попросил взять с собой Никколо. Он никак не проявил своих чувств, узнав о решении книготорговца. Он действовал так, как если бы уже знал об этом наверняка, и эта уверенность покоробила Жоана. Скорее всего, Анна была права. Встреча состоялась в том же зале, что и в первый раз, и все трое внимательно слушали папского сына.
– Эти доминиканцы представляют очень замкнутый круг, доступ в который открыт лишь тем членам ордена, которые имеют такое же фанатичное и нетерпимое к прочим мнениям отношение к религии, как и у них самих, – продолжил папский знаменосец. – В самый узкий круг входят монахи Доменико ди Пеша, Сильвестро Маруффи и собственно Джироламо Савонарола. А вокруг группируется вся община монахов-доминиканцев монастыря Святого Марка, оберегающая их.
– В свою очередь, монахов защищают управляющие органы города и государства, контролируемые приспешниками Савонаролы, так называемые плаксы, которые только и делают, что постоянно сетуют и раскаиваются во всевозможных грехах, – продолжил Никколо. – А на улицах города уже сами плаксы, организованные в вооруженные соединения, а также одетые в белое – в честь цвета одежды ордена – группировки насаждают законы Савонаролы.
– Одетые в белое группировки? – переспросил Жоан.
– Да, белые группировки, – подтвердил Микель Корелья. – Это банды одетых в белое и обритых наголо детей, которые не получили никакого образования, кроме религиозного, и которые насаждают «мораль» среди взрослых путем избиения их камнями.
– Да, вот так обстоят дела, – снова взял слово Цезарь Борджиа. – Это целая интрига, внутрь которой очень сложно проникнуть, – как будто луковица, слои которой окружают и защищают Савонаролу и его приспешников.
– Таким образом, мы должны внедрить тебя в этот узкий круг, чтобы ты выяснил, где находится книга, достал ее и привез нам, – сказал Микель Корелья, глядя в глаза Жоану.
– И всего-то? Нет ничего проще, – произнес Жоан с иронией. – Еду во Флоренцию, прошу аудиенции у Савонаролы и требую у него, чтобы он отдал мне Книгу пророчеств. Тут совсем не обязательно нужен специалист в книжном деле. Любой это может сделать.
– Нет. Мы прекрасно отдаем себе отчет, что это непросто, – ответил Цезарь. – И уверены в том, что только вы сможете успешно воплотить наш план в жизнь. Вам должен помогать дон Никколо деи Макиавелли, который всегда будет находиться рядом, но вне стен монастыря.
– Но почему я? – спросил Жоан. – Савонарола никогда не отнесется с доверием к незнакомому ему мирянину, который говорит на его языке с иностранным акцентом и ненавидит религиозную тиранию, насаждаемую им. Мне кажется, что я подхожу для этого меньше всего.
– Некоторые из этих моментов можно будет исправить, а прочие будут нам только на пользу, – сказал Микель. – Именно то, что ты испанец, является твоим огромным преимуществом. Савонарола знаком с итальянскими монахами-доминиканцами – как лично, так и по отзывам. Он прекрасно знает, кто ему симпатизирует, а кто отвергает. Мы не можем выдумать итальянского монаха-доминиканца, а испанского – очень даже.
– Монах-доминиканец? – повторил, не веря своим ушам, Жоан. – Вы хотите сказать, что…
– …что ты станешь испанским монахом-доминиканцем, – развеял его сомнения Микель. – Инквизитором.
– Инквизитором? – возмущенно вскричал Жоан, подскочив и одним прыжком встав на ноги. – Никогда я не буду инквизитором!
– Сядь! – приказал валенсиец.
Жоан продолжал стоять.
– Нет, я никогда не сделаю этого, – повторил он, изо всех сил сжав зубы. – Я своими глазами видел, как Антони Рамон и Жоанна Корро, которые относились ко мне как к собственному сыну, были приговорены инквизиторами к сожжению на костре и как они сгорели на нем. Забудьте обо мне, найдите кого-нибудь другого.
И он вперил взгляд в дона Микелетто. Валенсиец даже не пошевелился, оставаясь сидеть на своем стуле, но глаза его метали молнии. Он уже открыл было рот, но Борджиа опередил его.
– У нас нет другой кандидатуры, дон Жоан, – сказал он медленно, с приятной улыбкой, совершенно ему не свойственной. – И именно потому, что вы ненавидите инквизиторов, вам должна быть очень приятна эта изящная издевка, которой мы их подвергнем. Выслушайте нас. И если вы сделаете это, все мы отнесемся к вам с благодарностью.
Жоан колебался несколько мгновений, но понял, что не сможет отказать папскому сыну в его вежливой просьбе. Он посмотрел на Никколо: его обычная ироничная улыбка куда-то пропала и он взирал на него с очень серьезным выражением лица. Жоан знал, что его импульсивный характер часто становился причиной проблем, и решил подчиниться. Цезарь поблагодарил его удовлетворенным кивком, прежде чем возобновил свою речь.
– У вас есть все, чтобы обмануть их. Вы выросли в монастыре и поэтому знаете, как живут и действуют монахи.
– Я всего лишь несколько лет жил в монастыре, и это были монахи ордена Гроба Господня, а не доминиканцы.
– Вы говорите и читаете на латыни, как образованный монах, – продолжил папский сын, не обратив внимания на слова Жоана. – И видели с очень близкого расстояния, как действует инквизиция.
– Но мне не удастся обмануть монаха-доминиканца, выдавая себя за одного из них.
– Вы сможете сделать это, Жоан, – уверенно заявил Борджиа. – Потому что мы отдадим в ваше распоряжение все, чем располагает Ватикан, и потому что вы единственный, кто объединяет в себе все эти качества.
– И потому что мы нуждаемся в этом, – сказал Микель, который говорил сейчас тем же мягким и убедительным тоном, что и его господин. – Непрерывные атаки Савонаролы на Папу и его поддержка Франции ослабляют власть понтифика, а с ним и всех тех, кто его окружает. Твоих друзей. Ты не можешь нас оставить.