Хранитель секретов Борджиа

Жоан посмотрел на Никколо и сказал ему:
– Думаю, что мы должны отправиться на их поиски. Чем раньше Хуан Борджиа увидит меня, тем лучше.
На рассвете следующего дня они снялись и направились вдоль озера к его северной оконечности. Дождь прекратился, и они смогли насладиться чудесными пейзажами. Путники любовались вязами, ивами и другими деревьями, которые росли вдоль озера, а также соснами и оливами на близлежащих холмах.
До полудня они покинули берега озера Браччиано и направились к озеру Вико, располагавшемуся дальше к северу.
– Нас отделяют всего несколько миль как от наших войск, так и от войск Орсини, – сообщил им сопровождающий, поговорив с гонцом, встретившимся путникам под вечер.
– Битва неизбежна, – пробормотал Никколо.
– Значит, мы выйдем с первыми лучами солнца, – сказал Жоан. – Мы должны разыскать Микеля Корелью, прежде чем начнется сражение.
Жоан практически не сомкнул глаз в ту ночь; тело его онемело, а плащ и накидка не защищали от холода и влажности. К счастью, дождя не было. Он думал об Анне, о ее теплом теле и нежности, а также о том, что произойдет на следующий день. Как только сквозь тучи пробились первые солнечные лучи, путники оседлали лошадей и пустили их рысью там, где это было возможно. На завтрак они съели лишь по куску черствого хлеба, даже не спешиваясь.
– Мы опоздали, – сказал проводник через пару часов, когда они вступили в местность, называемую Чиминос, которая располагалась перед селением Сориано.
Дорога шла в гору, и он указал рукой вперед. Внизу, на некотором расстоянии, они увидели оба войска, которые стремительно сближались. Штандарты Борджиа, Ватикана и герцога де Урбино развевались с одной стороны, а штандарты Орсини и французские знамена – с другой. Слышались барабанная дробь, звуки флейты-пикколо и сигнальных рожков, с помощью которых передавались приказы. Между облаками образовались большие светлые промежутки, и время от времени показывалось солнце, в лучах которого шлемы и доспехи солдат ярко блестели.
– Мы уже ничего не можем сделать, – сказал Никколо. – Разве что насладиться действом.
– Весь наш путь оказался бесполезным! – произнес с сожалением Жоан.
– Давайте поднимемся на этот холм, – предложил Никколо. – Оттуда будет лучше видно сражение.
Войска сошлись буквально через несколько мгновений. Слышались звуки рожков, аркебузиры и арбалетчики начали стрельбу, а за ними пошла в атаку пехота со своими длинными копьями.
– Смотрите! – закричал проводник через некоторое время. – Наши побеждают! Орсини отступают под напором наших войск.
– Так и есть, – заметил Никколо, который не разделял его радости. – Однако отступают они слишком уж организованно.
Войска Орсини, теснимые войсками Папы, отступали к холму, находившемуся за их спинами. Путники прекрасно видели штандарты герцога де Урбино среди войск противника, продолжавшего отступать.
– Посмотрите на нашу тяжелую кавалерию, на гвардейцев, – сказал Никколо, указывая на поле боя. – Они покидают сражение!
– Нет, они пытаются окружить войска Орсини и атаковать их с тыла, – объяснил Жоан и добавил: – Хотя они должны быть исключительно уверены в успехе, чтобы совершить подобный маневр, ведь если противник внедрится во фланги, никто не сможет защитить нашу пехоту.
Развитие событий не замедлило подтвердить то, что сказал Жоан. Неожиданно гвардейцы Орсини, одетые в стальные доспехи и шлемы, увенчанные плюмажами, с пиками наперевес, дружно бросились вниз с холма, сминая пехоту с правой стороны. Солдаты пытались защититься с помощью своих копий, но были обращены в бегство через несколько мгновений. Хуан Борджиа послал легкую кавалерию, чтобы закрыть брешь, однако конники не смогли ничего противопоставить вражеским гвардейцам – настоящим бронированным машинам-убийцам. Зазвучали рожки, и отступавшие до этого момента войска Орсини бросились в атаку. Через несколько минут герцог де Урбино был окружен. Тяжелая кавалерия Орсини продолжала сеять ужас, и группа солдат Ватикана развернулась на сто восемьдесят градусов и стала спасаться бегством. За этой группой последовала еще одна, потом еще и еще. Только одно подразделение копьеносцев, над которым реяли папские штандарты, сохраняла порядок, образовав прямоугольник и отступая организованно. Их никто не атаковал. Противник предпочитал нападать на тех, кто бросился бежать, превратившись в легкую добычу для кавалерии.
 
– Посмотрите на наших гвардейцев! – вскричал Жоан. – Они заранее считают битву проигранной и отступают без боя. Какой позор! Именно они – виновники поражения!
– Ими командует Фабрицио Колонна, – припомнил Никколо. – А семья Колонна недавно стала союзником Папы. Они переметнулись после того, как ушли французы. Думаю, что Хуан Борджиа совершил ошибку, поставив во главе гвардейцев своего давнего врага.
Поражение было очевидным, и воины Ватикана бежали, стараясь спасти свои жизни.
– Бог мой, какой ужас! – воскликнул проводник, видя, как истребляют его товарищей. – Какое жуткое предательство!
– Возвращаемся в Рим! – воскликнул Жоан со смешанным чувством радости и грусти, вызванной поражением каталонцев. – Немедленно!
Никколо вопрошающе посмотрел на него.
– В этой неразберихе мы не отыщем ни Хуана Борджиа, ни Микеля Корелью, – объяснил Жоан. – И даже если нам удастся найти их, они будут не в лучшем настроении. Бесполезно их искать, наверняка они бегут вместе с прочими. Но когда новость достигнет Рима, Орсини, оставшиеся в городе, восстанут. И снова нападут на книжную лавку. Анна, моя семья и наши товарищи в опасности!
19
Они прибыли в Рим к вечеру следующего дня после сражения, и, въехав в город через Ватикан, Жоан тут же понял, что новость о поражении опередила их. Папский город был погружен в молчание и напряженный порядок; когда они проезжали по мосту Сант-Анджело, то услышали церковный колокольный звон и звуки от подрывных шашек и аркебуз.
– Быстрее! – поторопил Жоан своих спутников. – Начинаются погромы.
Обеспокоенные, они пустили лошадей рысью и, добравшись до Кампо деи Фиори, увидели толпу людей, собравшихся напротив дворца Орсини и отмечавших событие. Сторонники Орсини потрясали флагами, издавали победные крики и стреляли в воздух. Путники свернули на Виа деи Джибоннари, и Жоан облегченно вздохнул, увидев, что лавка оставалась нетронутой. Снаружи не были сооружены баррикады, но все ждали развития событий с оружием в руках. Жоана и Никколо встретили с облегчением и огромной радостью. Все снова были в сборе.
– Новость дошла до нас несколько часов назад, а потом мы услышали радостные возгласы, барабанную дробь, выстрелы и звон колоколов, – сообщила Анна после того, как обняла Жоана. – Мы подготовились.
– Мы не ослабим бдительности. Скорее всего, те, кто напал на нас последний раз, находятся на севере, на месте сражения. Увидим, что произойдет, когда они вернутся. А пока построим баррикады снаружи в качестве меры предосторожности.
– Я командовал испанскими ветеранами-пехотинцами; это драчуны и грубияны, но опытные вояки. Увидев все то, что случилось, я не мог ничего поделать и приказал отступать, не нарушая рядов и под защитой копий, – объяснял Микель Корелья несколько дней спустя. Было похоже, что недавняя авантюра его не слишком беспокоила. Жоан и Никколо внимательно слушали капитана при закрытых дверях в малом зале лавки. – Я потерял только одного. Конная гвардия Фабрицио Колонны даже не успела принять участия в сражении.
– Мы видели бой и ваше организованное отступление тоже, – сказал Жоан. – Как подтвердил посыльный, Никколо и я прибыли с целью присоединиться к войскам. Мне очень жаль, что мы опоздали.
– Сомневаюсь, что ты на самом деле об этом жалеешь, – ответил Микель. – Вы избежали настоящей мясорубки. Я скажу Хуану Борджиа, что вы были там, хотя не думаю, что он будет удовлетворен этим.
– Мы там были, – твердо и со значением повторил Жоан. – И если нам не удалось явиться в войска, то только по причине их беспорядочного бегства от Орсини.