Хочу тебя испортить (СИ)

«Если бы ты своими выходками не подставлялась, я бы тебя никогда не позвал…»
Всплывает в затянутом каким-то вязким дурманом сознании, пока растираю пальцами виски.
Что это значит? Неужели он за меня не случайно у Виктора Степановича вступился?
Эти его друзья взбрыкнули, услышав про сброс очков. Он ведь тоже… Даже первая реакция Чарушина была не самой приятной. А уж Бойко… Странно, что он не выдал враз все, что думает. Если действительно вызвался и забрал меня оттуда только для того, чтобы выказать какую-то реакцию перед своими, то как это понимать? Зачем? Нет, я, очевидно, что-то перекручиваю. Это невозможно. Зачем ему меня защищать? Нужно быть готовой к тому, что Кирилл раскручивает какой-то подвох.
Господи, дожить бы до этих чертовых соревнований! Я ведь обещала ребятам, что наша команда выйдет в лидеры. Я не могу их подвести.
Вздрагиваю от резкого стука в дверь.
— Сколько можно, Центурион? — доносится из коридора голос Бойко. — Чем ты там занимаешься?
Планомерно перевожу дыхание. Не собираюсь поддаваться панике.
— Минута!
Расправляю тонкую мягкую кофточку, которая все еще надета на мне поверх блузки. Дрожащими ладонями прохожусь по складкам юбки. Зашла в ванную, чтобы приготовиться ко сну, но не сняла даже колготки. Не могу я. На все пуговички застегнута.
Еще раз медленно вдыхаю, неторопливо выдыхаю и выхожу из ванной.
Бойко ничего не говорит. Лишь недовольным взглядом меня окидывает. Кажется, будто тем самым искры из моего тела высекает. Не понимаю, почему мне становится все труднее находиться с ним рядом? Свободно выдохнуть получается, лишь когда Кир скрывается за дверью освобожденного мной помещения.
Нет, правда, что мы можем здесь делать? Зачем все это?
Я думала, что Бойко потащит меня на очередную гулянку. Никак не рассчитывала, что мы останемся наедине. Да еще и спать, говорит, будем в одной кровати. Как это спать с парнем? Не представляю.
Пока из ванной слышится шум воды, обхожу небольшую квартиру вдоль и поперек. Чуда не случается — других горизонтальных поверхностей, подходящих для сна, не находится.
Пытаюсь придумать, как выбраться из этой скользкой ситуации и не нарушить при этом своего слова. Только вот ничего умного в голову не приходит.
Шум воды стихает. Открывается и тонко скрипит дверь. По коридору расходится звук неторопливых шагов. Я на мгновение зажмуриваюсь, судорожно вдыхаю, стараюсь не позволять сердцу ускоряться… Распахиваю глаза, когда понимаю, что больше в комнате не одна. И задыхаюсь при виде полуголого Кирилла. То есть… На нем, конечно, остались штаны. Но все же… Так как пляжи я не посещала лет семь, можно сказать, впервые вижу мужской торс. И меня это неожиданно смущает.
Еще и взгляд… Зачем он всегда так смотрит, будто я во всех бедах мира виновата? Словно ему лично от меня что-то жизненно необходимо.
Делаю вид, что мне совсем неинтересно рассматривать его гладкое мускулистое тело, потому как… Мне действительно не интересно!
— Зачем мы здесь? — не выдерживаю тишины. Пытаюсь говорить спокойно, но удается с трудом. — Поедем домой лучше…
— Не лучше.
Голос колючий, как и его взгляд. По моей коже будто грубой одежной щеткой проходится. Едва сдерживаю дрожь. Но продолжаю цеплять Кирилла, даже когда он отворачивается и идет к окну.
— По-моему, ты совершенно бессмысленно используешь свой выигрыш.
— Мне приходится его использовать, забыла?
— Нет, не забыла. Только ты так и не объяснил, для чего это делаешь. Зачем? Я думала, ты сам все решаешь. Кажется, даже твои друзья на тебя никакого влияния не имеют. Артем говорит…
— Хватит трещать, — грубо обрывает меня Бойко.
Резкими движениями открывает окно и подкуривает сигарету.
— Я не могу прекратить, — честно сообщаю ему после небольшой паузы. Рассчитываю, что ее хватает, чтобы гнев Кирилла притушился. — Я ничего не понимаю. Я нервничаю. Не успокоюсь, пока ситуация не станет для меня понятной. Надо что-то делать! Как-то определить, просчитать, выяснить… — торможу словесный поток, лишь когда Кир ко мне оборачивается.
 
Его взгляд заставляет замереть. Только не злость в нем превалирует. Нечто другое, мне незнакомое. У меня от этого в груди запутанный сгусток перезаряженных эмоций тает, растекается и горячей волной ухает вниз.
— Любомирова… — выдыхает Бойко так, будто дальше намеревается сказать что-то крайне важное. И зачем-то тормозит себя. Еще раз вздыхает и резко выпаливает: — Просто ложись, мать твою, спать.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, я не смогу, — сама в своем голосе слышу какое-то отчаяние. Дело в том, что я чего-то хочу, но сама не понимаю, что именно. — Давай немного поговорим, — прошу, шагая к Киру. — Пожалуйста.
Он не шевелится. Никак не реагирует. Долгим взглядом держит меня в оцеплении, и я не решаюсь подойти слишком близко.
— Хорошо, — выдыхает с непонятной ухмылкой. — Говорить будем о тебе.
Теряюсь от такого заявления, но все же соглашаюсь.
— Окей.
Едва успеваю перевести дыхание, как Кирилл заваливает меня первыми вопросами.
— Тебя не волнует то, что Чара вместе с нами прессовал тебя и твою орду? Как ты могла об этом забыть?
Кажется, он презирает меня… Конечно же, презирает. Должна признать, сейчас это неприятно.
— Он извинился, — мне приходится оправдываться. Понимаю это, но не выдерживаю взгляда, которым Бойко меня пронизывает. — Каждый может оступиться. Главное, осознать свою ошибку и по возможности исправить все плохое, что успел натворить.
— Серьезно? — смеется, но выглядит при этом так, будто я еще сильнее его разочаровала. — Не все можно исправить.
— Да… Не все, — тихо выдыхаю я, силой воли вынуждая себя не разрывать с Киром зрительный контакт. — Но всегда можно попытаться.
Впервые в жизни, при разговоре с другим человеком чувствую себя так, словно случайно очутилась на экзамене по предмету, который я не проходила.
— Ты его спрашивала?
— О чем?
— Про поцелуй.
То, что Кирилл затрагивает эту тему, вгоняет меня в ступор. Сам же мне несколько раз советовал забыть и не болтать о ерунде. Я и забыла. Боже, вру, конечно. Просто с ним или с Чарушиным обсуждать больше не хотела. Поняла, что оба только посмеются. Кир и сейчас смотрит на меня так, будто мы обсуждаем что-то неприличное.
— Нет, не спрашивала.
Как ни пытаюсь контролировать свои эмоции, щеки вспыхивают, и я, отрывисто выдыхая, все-таки отвожу взгляд в сторону.
— Почему не спросила? У вас же теперь чивава [8]. Все совпадает?
— В каком смысле? — еще сильнее смущаюсь я. Даже голос несколько раз ломается. — Что совпадает?
Бойко шумно выдыхает густое облако дыма и смотрит на меня, как на пришельца.
— Пробивает так же?
Его уточняющие вопросы лишь больше путают, однако я сглатываю и пытаюсь дать такой же неопределенный ответ.
— У нас все хорошо.
Наверное, не слишком удачно выражаюсь. По взгляду вижу, что Киру мой ответ не нравится.
— Значит, разницы нет?
Теперь мне хочется убежать. Не привыкла к тому, что меня словно бы намеренно «заваливают».
— М-м-м… Между чем?
Как же неприятно ощущать себя идиоткой…
— Между тем, как он набросился на тебя в «джунглях», и как действует сейчас? Одинаково засасывает?
— Почему ты решил, что он меня засасывает?! — возмущенно выдыхаю прежде, чем успеваю подумать. — То есть… Мы к этому еще не готовы.
Глупее ответа попросту невозможно придумать. И вытянутое в удивлении лицо Кира это подтверждает.
 
— То есть… Он тебя не целовал?
— Ну, кроме того раза… Угу… Кхм… — задыхаюсь, словно после продолжительного бега.
Бойко вдруг отворачивается. Мне почему-то кажется, что он улыбается. Запрокидывая голову, выразительно выдыхает. Смотрю на его спину и окончательно теряюсь. А когда он снова оборачивается и смеряет меня каким-то непривычно пронзительным взглядом, мое сердце совершает опасную остановку. Несколько секунд не подает признаков жизни, а потом срывается с такой скоростью, что снова страшно становится. Прыгая по груди, все там спутывает в непонятный пульсирующий узел. Расплести бы потом… Отвернуться бы… Не получается. И Кир почему-то не отворачивается. Пытает взглядом. Чего он хочет?