Король гордости (ЛП)

Я кивнула, проглатывая комок в горле. Из всех баров во всем мире он должен был зайти именно в этот.
Когда-то давно я думала, что это было романтично, то, как вселенная продолжала сводить нас вместе. Теперь мне хотелось свернуть его тощую космическую шею.
Кларисса снова засмеялась над чем-то, что сказал Кай, и я больше не могла этого выносить. Я резко встала.
— Сейчас вернусь.
  
Мои друзья не остановились и не последовали за мной, когда я быстро зашагала в туалет. К счастью, это было рядом с нашим стендом, так что мне не пришлось проходить мимо счастливой пары по пути туда.
Мое сердце выбивало глубокий, болезненный ритм.
Что они делали в Бруклине? Ни один из них не был жителем Бруклина. Были ли они на свидании или пришли сюда как друзья? Был ли это их первый совместный выход в свет или один из многих?
 Это не имеет значения. Это не мое дело. 
Но независимо от того, сколько раз я говорила себе это, я не могла заставить себя поверить в это.
Я не торопилась пользоваться удобствами и мыть руки. Никогда не думала, что найду утешение в общественном туалете, но я бы забралась в металлическую коробку без окон, если бы это означало избежать Кая и Клариссы еще на секунду.
Это был маленький бар; рано или поздно они должны были меня увидеть. Это не означало, что я должна была ускорить процесс.
Мое отражение смотрело на меня из залитого водой зеркала над раковиной. Я была на два оттенка бледнее обычного, из-за чего выглядела так, словно нахожусь на грани ужасной болезни.
Я потянулась за губной помадой, чтобы немного подкрасить лицо, когда дверь распахнулась и вошла Кларисса.
Мы замерли одновременно — моя рука на полпути к сумке, ее шаг прервался рядом с сушилкой для рук Dyson.
Затем момент прошел, и мы возобновили нашу деятельность, но неловкое молчание сохранялось. Часть меня хотела убежать, прежде чем мне снова придется столкнуться с ней; другая, большая часть осталась из чистого болезненного любопытства.
В туалете спустили воду. Кларисса подошла ко мне, когда я заканчивала наносить помаду. Я выглядела лучше со свежим румянцем, хотя мои щеки оставались бледными, а кожа была липкой от нервов.
Вместо того чтобы ослабить напряжение, журчание воды из крана усугубило его.
 Боже, я ненавижу неловкое молчание. 
 — Тесен мир, — наконец сказала я. Моя попытка говорить легким тоном вышла ржавой от огорчения и я прочистила горло. — Без обид, но я не приняла тебя за девушку бруклинского типа.
 — Это было предложение Кая. — Как и у Кая, у Клариссы был британский акцент, но у нее он был более сливочным, более текучим. — Он сказал, что здесь есть отличный коктейль-бар.
Конечно, он это сделал. Я рассказала ему об этом баре, когда мы встречались, из-за чего он привел ее сюда еще более расстроенной.
 — О. — Я боролась с острой болью при звуке его имени и представила, как они обсуждают варианты свиданий по телефону, и боль усилилась. — Ну, из вас двоих получается симпатичная пара.
Мне было бы стыдно за свое откровенное выуживание информации, если бы я не чувствовала себя так плохо.
Кларисса вытерла руки и открыла клатч.
— Спасибо. Кай довольно красив, но... — Она достала гладкий черный тюбик губной помады. — Между нами говоря, он немного скучноват.
Негодование жарко вспыхнуло у меня под кожей. Я обвиняла его в том же самом целую жизнь назад, еще до того, как по-настоящему узнала его, но, услышав, как она произносит это со своим надменным акцентом, я покраснела.
 — Он не скучный. Он интроверт. В этом есть разница.
 — Может быть. — Цвет губ Клариссы остался ровным и приглушенным, его нейтральный оттенок контрастировал с моим кирпично-красным пятном. — Он говорит только о книгах и работе. Это становится утомительным.
 Ты не казалась усталой, когда смеялась с ним раньше. 
 — Нет ничего плохого в том, чтобы говорить о книгах — Я выдернула бумажное полотенце из дозатора и вытерла свои и без того сухие руки. Мне нужно было что-то сделать, иначе я бы закричала. — Чтение — его хобби, и он занят. Кай помогает управлять многомиллиардной компанией. Конечно, он собирается.. — Я замолчала, услышав смех Клариссы. — Что тут такого смешного? — Потребовала я.
 — Ты бы видела, как ты краснеешь. — Ее глаза блеснули. — Мне очень жаль. Я знаю, это не смешно, но Кай был так несчастен из-за тебя, что приятно видеть, что ты не отмахнулась от него окончательно.
Я ненавидела то, как мое сердце пропустило удар при ее словах. Я не хотела, чтобы он был несчастен, но если он это так, и она признавала это, то это означало…
 — Мы не на свидании, — добавила Кларисса, точно прочитав мое молчание. — Мы здесь как друзья. Он хотел поблагодарить меня за то, что я согласилась на наше постановочное свидание после Национальной звезды. На самом деле... — Она бросила губную помаду обратно в сумочку. — Мы обсуждали, насколько лучше мы стали друзьями.
Мой гнев улетучился, сменившись облегчением и намеком на сомнение.
 — Значит, он тебя совсем не интересует?
Кларисса покачала головой.
— Мы с Каем выросли рядом друг с другом, — сказала она. — Наши родители настаивали на том, чтобы мы были вместе с тех пор, как были детьми. Для них это деловое соглашение. Союз между двумя старыми, могущественными британско-китайскими семьями в мире, где таких, как мы, немного. Но мы никогда не были близкими друзьями и не разговаривали в течение многих лет, прежде чем я переехала сюда.
Она прикусила нижнюю губу.
— Я признаю, что сначала он вызвал у меня любопытство. Кай красив, успешен и порядочный человек, что чрезвычайно редко встречается для человека с его богатством и статусом. Но я поняла, что, хотя на бумаге он может выглядеть идеально, химии там просто нет. Не так... как должно быть. — Нежный румянец окрасил ее щеки.
 — О, — сказала я снова. Для писателя моя способность находить правильные слова была удручающе низкой. — Что ж, в этом есть смысл, но тебе не обязательно было рассказывать мне все это. — Я так рада, что ты это сделала. — Это не имеет значения. — Если я повторю это достаточное количество раз, это будет правдой. — Кай и я не ... Мы больше не вместе. Очевидно. — Потому что я всегда порчу все хорошее в своей жизни.
Я порылась в своей косметичке, не выискивая ничего конкретного. Адреналин от столкновения с Клариссой схлынул, и сокрушительное давление вернулось в мою грудь.
Она и Кай не были на свидании, но это не отменяло причин, по которым мы не могли быть вместе. Это просто означало, что у меня было больше времени, прежде чем он начнет встречаться с кем-то другим по-настоящему.
 — Если бы это не имело значения, ты бы так не расстроилась, когда я назвала его занудой, — мягко сказала Кларисса. Она защелкнула свою сумку и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты все еще заботишься о нем.
 — Я никогда не говорила, что это не так. Это не поэтому... — Я замолчала, отвлеченная белой вспышкой вокруг ее запястья. Это было ожерелье, обернутое в браслет, и оно выглядело дико неуместно с ее элегантным нарядом. Оно также было сделан из чего-то подозрительно знакомого.
Ракушки из Пука.
Воспоминание врезалось в меня.
 Где твое ожерелье? 
 Я, э-э, потерял его. 
Кларисса была директором по связям с художниками в Saxon Gallery — той самой галерее, в которой в декабре проходила выставка Феликса.
Мои глаза встретились с ее. Ее широко раскрытые глаза и потрясенное выражение лица были всем подтверждением, в которой я нуждалась..
Еще одно напряженное молчание между нами.
Минуту назад я беспокоилась о Кае и Клариссе. Теперь я узнала, что она с моим братом?
Что, черт возьми, происходит сегодня вечером? Может быть, на самом деле меня не было в баре. Может быть, я потеряла сознание в кафе, и мне приснился самый яркий сон в моей жизни.
На этот раз молчание нарушила Кларисса.
— Пожалуйста, пока никому не говори. — Она снова покрутила браслет, ее румянец стал еще гуще. — Моя семья все еще думает, что я интересуюсь Каем, и я не...