Король гордости (ЛП)

Мне нравилось играть на фортепиано, но я не хотела просиживать сет за сетом классической музыки. Мне нужно было действовать.
Я допила остаток своего напитка и взглянул на Кая, который наблюдал за шоу с внимательным выражением лица. Его профиль состоял из чистых линий и скульптурных скул, классически красивый, напоминающий о прокуренных джазовых залах и старом шанхайском гламуре.
  
Угольно-черный сшитый костюм с широкими плечами, накрахмаленная белая рубашка на фоне загорелой кожи, тонкий, дорогой аромат одеколона.
Тепло и виски разлились у меня в животе. Мое тело напряглось от раздражающего восхищения, когда я наклонилась, задерживая дыхание, чтобы не вдыхать этот восхитительный аромат больше, чем необходимо. Я была убеждена, что он приправил свой одеколон наркотиками.
 — Сколько еще песен осталось? — Прошептала я. Я бы умерла, если бы их было больше двух.
 — Пять. — Кай не отрывал глаз от сцены.
Пять? Холодное смятение погасило тепло.
Я даже не должна была быть здесь. Тесса согласилась подменить меня сегодня вечером, но я ненавидела просить людей об одолжениях в последнюю минуту. Плюс, добровольно согласиться на ночную прогулку с Каем Янгом? Чистое безумие, особенно после нашего почти поцелуя и его внезапного ухода.
После этого я не видела его три недели и была уверена, что он избегал меня. Это не остановило мое сердце от трепета, когда я увидела его в центре города на днях, и не помешало шепоту удовлетворения пробежать по мне из-за его очевидной неприязни к Лео.
Возможно, мне это показалось, но я могла бы поклясться, что он ревновал.
Эта мысль вызвала странный трепет у меня под кожей.
 — Тебе нравятся выступления? Кроме Хины, — поправила я. — Будь честен.
Кай, наконец, взглянул в мою сторону. Нас разделяла вся ширина стола, но воздействие его внимания все еще проникало в мое тело, наполняя каждый дюйм неприятным теплом.
Я скрещивала и разгибала ноги, странно затаив дыхание. Я умирала от желания выпить текилы, но все мысли об алкоголе улетучились, когда его взгляд опустился на мое обнаженное бедро. Разрез моего платья распахнулся, и моя кожа горела под его темным, непостижимым пристальным взглядом.
Шум из остальной части бара стих, как будто кто-то уменьшил громкость радио. Потребовалось невероятное количество силы воли, чтобы не сдвинуть ногу, чтобы еще больше подставить бедро его теплу... Или прикрыться, чтобы у меня не возникло соблазна сделать какую-нибудь глупость.
Например, согласиться на свидание в пиано-баре, когда ты поклялась держаться от него подальше? — раздражающий голос в моей голове насмехался.
Заткнись.
У меня была дурная привычка отказываться от данных самой себе обещаний. Это был не самый лучший атрибут, но я владела им, хотя мне не особенно нравилось, когда меня обзывали по этому поводу.
Текущая соната закончилась, сопровождаемая волной вежливых аплодисментов.
Кай поднял свой пристальный взгляд, чтобы снова встретиться с моим. Последовал медленно распространяющийся ожог, скользнувший по моим бедрам, талии, груди и шее, прежде чем остановиться на щеках. На мне было одно из самых облегающих платьев в моей коллекции — маленькое бордовое бархатное платье, которое я купила в бутике Looking Glass, — но с таким же успехом я могла бы отправиться в поход по Сахаре в длинной парке.
На моей груди и лбу выступили капельки пота. Хорошо, что я не заказала эту порцию текилы, иначе я могла бы вспылить прямо здесь, в середине — Фортепианного концерта №1 Чайковского.
Что-то промелькнуло в глазах Кая.
— Выступления прекрасны, — сказал он в ответ на мой давно забытый вопрос. Его нейтральный тон ничего не выдавал, но когда он снова посмотрел вперед, я уловила быстрый взгляд, брошенный им на часы.
Крошечное движение вывело меня из ступора.
 — О Боже мой, — выдохнула я, забыв обо всей опрометчивой похоти. — Тебе скучно.
Обычно я бы обиделась, потому что привет, я была отличной компанией, но мы почти не разговаривали весь вечер. Его скука не имела ко мне никакого отношения (я надеялась), а все было связано с двумя часами отупляющей классической музыки.
Рот Кая сжался в прямую линию.
 — Я не такой. Это восхитительно.
 — Ты такой лжец. — Смех вырвался из моего горла, вызвав осуждающие взгляды за соседним столом, но я проигнорировала их. — Ты только что проверил время.
 — Проверка времени не имеет прямой зависимости от скуки.
 — Да, это так. — Я проверила время не менее дюжины раз с тех пор, как закончилось выступление Хины. Кто мог бы винить меня? Никаких танцев, никаких разговоров, никаких просьб о песнях. Ради Бога, я могла бы с таким же успехом быть в церкви. — Признай это. Тебе это не доставляет удовольствия.
 — Я не буду делать ничего подобного. — Кай сделал паузу, затем добавил: — Кроме того, представления почти закончились. Мы можем пойти куда-нибудь потом, если ты хочешь.
Это было самое большее признание, которое я могла бы от него добиться. Мужчины и их гордость. Они скорее умрут, чем признают, что были неправы. Между тем, я бы умерла, если бы мне пришлось потратить еще минуту на прослушивание заунывной песни без текста.
 — Почему бы нам сейчас не пойти куда-нибудь еще? — Предложила я. — Ночь только началась, и ты показал мне свой Нью-Йорк. Позволь мне показать тебе свой.
Между его бровями пролегла морщинка.
— Вряд ли это мой Нью-Йорк, и было бы невежливо уезжать рано.
— Нет, этого бы не произошло. Мы пробыли здесь достаточно долго, чтобы засвидетельствовать наше почтение. — Я толкнула его колено своим. Его плечи заметно напряглись под резкими линиями костюма. — Давай же. Поживи немного, Янг. Я обещаю, что это тебя не убьет.
 — Нет, но ты могла бы, — пробормотал он.
Я промолчала, позволив своим щенячьим глазам говорить за меня. Это были те же глаза, которые спасли меня от неприятностей, когда я в подростковом возрасте играла в переодевания с маминой одеждой и случайно порвала ее любимое платье. Она наказала меня всего на две недели, а не на всю оставшуюся жизнь.
После минуты молчания Кай устало вздохнул.
— Что ты имела в виду?
Мое невинное, умоляющее выражение лица растаяло в усмешке.
Успех! Изабелла – один, Кай – ноль.
Я пролистала свой мысленный календарь событий в поисках подходящего места, чтобы взять его. Ночной клуб был слишком общим, секс-подземелье — слишком диким. Какое место могло бы вывести его из зоны комфорта.
Мой разум с визгом остановился на определенном еженедельном собрании за много миль отсюда. Мой брат познакомил меня с этим, и чем больше я думала об этом, тем совершеннее это было.
Моя ухмылка стала шире. Спасибо тебе, Феликс.
 — Это сюрприз, — сказала я, уклоняясь от вопроса Кая. — Ты доверяешь мне? — Я уже выскользнула из кабинки и направлялась к выходу, и моя кровь бурлила от возбуждения.
Я не могла дождаться, когда выйду отсюда и увижу лицо Кая, когда я приведу его на место.
 — Не особенно. — Но он последовал за мной, на его лице отразилось подозрение. Кай протянул служащему наш входной билет на пальто. Она вернулась меньше чем через минуту с моим лоскутным плащом — одной из моих ценных находок по доброй воле; я купила изделие из натуральной кожи меньше чем за двадцать пять баксов — и сшитым на заказ «Деламонте» Кая. — Эта деятельность никоим образом не является незаконной, не так ли?
 — Конечно, нет. — Я оскорбленно прижала руку к груди. — Я оскорблена, что ты вообще спрашиваешь. Когда я участвую в незаконной деятельности, то делаю это сама. Я достаточно умна, чтобы не привлекать сообщников.
Еще один, еще более усталый вздох.
 — Прекрасно. — Кай накинул свое пальто. — Но если это связано со светящимся в темноте чем-нибудь еще, я ухожу.
 ГЛАВА 14