Её (мой) ребенок (СИ)

— Ладно. Спасибо, Ян!!
— За что?
— За доверие…
Отворачивается. Санитары замирают возле кушетки.
— Вам нужно перелечь. Помочь?
— Котеночек! — обнимает Аленку Марьяна. — Слушайся Елену Михайловну! Не шали!
Все еще раздражаясь от присутствия Лившица, не раздумывая подхватываю Марьяну на руки.
— Лев! — шипит она шокированно.
— Что?
Прижимаю к себе крепче. Меня так подкидывает от близости наших тел, что не чувствую веса. Сердцебиение шкалит. Распахнутые глаза Кошкиной не моргают. Её губы очень близко… Чуть наклониться и можно поцеловать. Но я не целую. Аккуратно перекладываю её на носилки.
— Телефон! — вскрикивает она. — Твой номер…
— Диктуй свой… — иду рядом с носилками. — Я наберу.
Она, хмурясь, вспоминает цифры. Диктует.
— Восемьдесят пять… — произносит последние, — или, стой!.. Пятьдесят восемь… я не помню! — беспомощно.
— На оба позвоню! Ты, главное, выздоравливай… — сжимаю ее кисть и отпускаю.
Возвращаюсь в палату. Алёнка, горестно вздыхая, поднимает на меня глаза.
— Завтра приедем сюда, обещаю!
Аленка натягивается сапоги и шапку.
— Чешется… — трет щеку.
— Сейчас полечим. И конфету сюда давай!
— Какую?
— Такую! Которую тебе майор дал, когда мы уходили.
— Съела… — вздыхает.
Цокаю языком, осуждающе качаю головой.
— Айдаров, кажется? — с холодным пренебрежением смотрит на меня Лившиц.
— Не кажется.
— Я вижу, что ты делаешь. Это банально. Но, как оказалось, эффективно.
— Короче. Чего хотел?
— Завтра вечером я заберу Марьяну и ее дочь. Так что особенно в роль не вживайся. Нет смысла.
— У её дочери есть имя. Ты его забыл?
— Это сути не меняет. Умерь свои инициативы. Они никому не нужны.
— Свой совет себе посоветуй.
— А маму заберём мы! — выстреливает дерзко Алёнка.
— Усек? — хмыкаю я, протягиваю ей «пять».
Довольная шлепает мне по руке. Подхватываю ее на руки.
— Поехали домой, детка.
Второе свидание… Покусались, но не подрались. Всё в традиции Кошкиной!
  
Глава 13. Тяжелые отцовские будни
 
Отстегнув Алёнку от детского кресла, которое мы выбрали вместе с ней, поднимаю ее на руки. Забираю пакет с вещами и продуктами. Предусмотрительно напоминаю по шапку, куклу, варежки…
— Ты здесь живёшь? — оглядывает малышка дом.
— Да.
В окошке первого этажа — конопатая Мила. Скучая, смотрит во двор.
— Девочка! — вскрикивает Алёнка.
— Это хорошая девочка. Будете дружить… Помаши ей.
Алёнка смущённо взмахивает рукой. Мила в ответ кладёт ладонь на стекло.
— Как ее зовут?
— Милана.
Алёнка машет Миле своей большой вязанной куклой.
— У меня кукла!! — кричит она.
Поднимаемся по лестнице.
— Кто здесь живет?
— На первом этаже живет Мила с родителями. А квартира напротив пока пустая.
Идём выше.
— А здесь?
— Вот здесь — большой Медведь со своей Машенькой, помнишь его?
— Да!! — радостно.
— А это наша квартира, — спуская на ноги, открываю дверь. — Прошу, царица моя!
Замерев, Аленка прислушивается к цоканью коготков по ламинату. Гаврюха вылетает к нам в прихожую, но, заметив нового персонажа, опасливо застывает. Хлопая в ладоши Алёнка начинает пищать от восторга. Испугавшись сурикат сигает обратно за угол и смывается в сторону кухни.
— Куда?! — бежит она следом за ним.
Бросаю сумки и ускоряюсь следом. Загнав животное в угол, тянется к нему.
— Иди сюда!.. Ну! Мы червяков тебе принесли! Какой хороший… — умиляясь.
Быстро подхватываю ее, отрывая от пола.
— Алёнка, так нельзя! Ты его напугала, он укусит. Давай, разденемся и подождём, пока Гавр к тебе привыкнет.
Закинув все Алёнкины вещи в стиральную машинку, включаю воду, чтобы набрать ванну. В новой футболке и шортах, Аленка, забравшись с ногами на стул, следит за тем, как Гавр, с опаской оглядываясь на неё, поедает протеиновые палочки в виде червяков. Наклоняется, поднимая попку вверх и снова тянет к нему пальцы..
— Алёнка! Упадешь! — возвращаю ее в исходное состояние.
Взглянув на часы, присвистываю.
— Оо… подружка! Это мы с тобой обед пропустили. Что будем готовить — пельмени или омлет.
 
Недовольно морщит нос.
— Я не хочу есть! Я ела…
— Что ты ела?
— Шоколадку ела.
— Это не еда! — на автомате повторяю я мамину фразу из своего детства.
— А я наелась! Не буду! — упрямо.
— Пару ложек омлета… — взбивают яйца.
— Не хочу…
— Ты любишь с томатами и луком?
— Беее… — куксится.
— Может с зелёным горошком?
— Фууу…
— А с чем? — растерянно разворачиваюсь к ней.
Задумчиво обводит потолок взглядом.
— С сыром?
— Неа…
— Зеленью?
Уныло вздыхает, отрицательно крутя головой.
— Окей, просто омлет.
Через пять минут ставлю две чашки на стол. К моменту, как я доедаю свой, Аленка делает вид, что дует на каждую ложку, но вместо рта отправляет опять в чашку.
— Окей, чего ты хочешь?
— Вискас!
— Что?!
— Такие шарики с молоком! Мама говорит на них «Вискас».
— Какие еще шарики? — недопонимаю я.
Кошкина кормит моего ребенка Вискасом?! Совсем уже?…
— Какие-какие… Шоколадные! Несквик.
— О, нет. Ешь омлет.
Ковыряется в чашке…
— Вода остывает. Поторопись, пожалуйста.
— Не хочу…
— Мм… может быть, мы как-нибудь договоримся? Я исполняю твоё желание, а ты съедаешь омлет?
— Да!! Хочу купаться с Гаврюшей.
— Ну нет!..
— Так нечестно! Ты сам сказал…
— Нет-нет! Ты что?? Давай другое!
— Дашь пистолет? — с любопытством прищуриваясь смотрит на мою кобуру.
— Пистолет?… Ладно. Ешь, давай.
Вытаскиваю его из кобуры. Быстро разряжаю, доставая все патроны.
— Раз… два… — считаю их быстро. — Шесть.
Отодвигаю рукой подальше. И двигаю по столу к ней пистолет. Послушно засовывает в рот две ложки омлета и жуя, крутит в руках тяжёлый ствол. Поднимает, направляя в стену.
— Тыщ… тыщ… — пистолет щёлкает в холостую.
Телефон, лежащий на столе вспыхивает экраном. «Кошка»!
— Привет! — присаживаюсь на подоконник.
— Привет… Как Алёнка?
— Кушает. Хорошо. Вещи купили. Сейчас будем купаться… Все отлично! Не переживай.
Не удержав в руках, Аленка роняет ствол. Пытается испуганно поймать его на лету. Но он, ударившись, с грохотом раскалывает чашку с омлетом и летит на пол. И, наклоняясь, в попытке схватить, она сваливается со стула, смахивая рукой кружку с чаем.
Звон, грохот, рёв! Зажмуриваюсь. Мля…
Быстро закрываю ладонью динамик, но уже поздно.
— Лев?!.. — тревожно выдыхает Кошкина.
— Все прекрасно! Перезвоню!!
Поднимаю Алёнку с пола.
— Оо… малыш. Ну что ж ты?..
— Оно само-о-о… — рыдая тянет Аленка.
Стягиваю с неё мокрые от чая вещи. Локоть содран…
— Давай-ка в ванну!
Усаживаю в тёплую воду с пеной.
— А игрушки? — всхлипывает она, успокаиваясь.
— Купим. Но завтра.
— Чашечку хотя бы дай! — смотрит на меня жалобно. — Водичку лить.
Чашку дать не рискую, может разбить. Отдаю ей поварешку и стальную турку для кофе. С энтузиазмом начинает черпать.
— Вам ко-о-офэ с пэнкой? — смешно искажает слова и сама над собой хихикает.
Слышу, как надрывается мой телефон. Отвечаю, параллельно сгребая патроны в карман. На автомате пересчитываю их снова.
— Да!
— Айдаров!
— Всё нормально. Просто разбила чашку, — поспешно вру я. — Она уже купается… лови фотки!
Скидываю вызов.
— Улыбочку для мамы! — захожу в ванную.
Алёнка кладёт себе на голову очередную охапку пены. И позируя кривляется, пока я фотаю. Через минут сорок с боем уговариваю её помыться и, закутав в полотенце, несу в комнату.
— А там что? — показывает на вторую закрытую дверь.
— Там вторая комната и ремонт. Туда нельзя.
 
— Почему?