Ангелотворец

Ха.
Мгновением позже стража уходит, и Эди продолжает подъем. Задирает одну ногу… ага, вот удобный выступ… Подтягивается выше. Спешу к ненаглядной своей, тру ля ля! Надо же, Шалая Кэтти не чокнутая старушка, а наоборот. Соображает только так. В кармане Эди лежит записка с указаниями, куда, как и когда нужно влезть. Она прислушивается: уж не карабин ли стучит по каменной стене, выдавая ее с головой? Нет. Все нормально. Просто на втором этаже кто-то звенит стеклянной посудой. Вперед, вперед.
Пот течет по спине, между лопатками, ноги дрожат. Высота здесь приличная. Эди улыбается и продолжает путь. Хотела послужить отечеству – служи.
Десять минут спустя она влезает в узкое окно. Прямо на нее смотрит самое грустное, самое прекрасное, самое древнее лицо, какое она когда-либо видела.
Шалая Кэтти ждет ее.
  
VIII
 
Не в розыске;
от таких у девушек одни неприятности;
на реке.
Мерсер кладет трубку и переглядывается с Полли, дерзкой секретаршей. Та пожимает плечами. Мерсер хмурится.
– В розыск тебя не объявляли, – мрачно произносит он.
Джо Спорк размышляет о том, как круто изменилась его жизнь за последние двадцать четыре часа, раз он радуется подобным новостям. И что же должно произойти дальше, чтобы эта новость показалась скорее плохой, чем хорошей?
– Значит, я могу вернуться домой?
– Нет. В небе над Парижем был замечен пчелиный рой. И над Берлином. Пасечники встревожены не на шутку: в это время года пчелы не роятся. По Флоренции ходят слухи о диковинном механическом улье. «Декоративная скульптура в Палаццо Лукреция под Фьезоле, которую считали хронометром, заработала спустя почти тридцать лет простоя…» Из Мумбаи доходят похожие сообщения. Дипломаты бьют тревогу. Якобы в Джамму замышляют провокацию в отношении Гилгит-Балтистана – обычное дело, в общем-то, но на сей раз все о ней знают. В Карачи этим очень недовольны. И тут нельзя забывать, Джо, что у всех этих государств есть ядерное оружие. Так что дела плохи. И с каждым днем становятся все хуже. – Мерсер сокрушенно качает головой. – Почему именно пчелы, ради всего святого?! Кто додумался создать настолько замысловатое супероружие?
Не дождавшись ответа от Джо, Мерсер берет в руки чашку и начинает расхаживать по гостиной. Такая у него привычка – усиленно обдумывая какой-то вопрос, он должен ходить туда-сюда, разглагольствовать и потягивать что-то – в идеале горячее – из любимой чашки. Увы, кофе быстро остывает, и время от времени он на это жалуется, намекая, что надо бы что-то предпринять, а потом яростно отражает любые попытки забрать у него чашку. Минимум две его ассистентки уволились после того, как Мерсер чуть не съел их живьем за кражу оной чашки, когда те пытались исполнить его просьбу о свежем кофе.
Джо ждет пояснений. Их нет. Мерсер просто ходит по комнате неровной походкой, устремляя взгляд то куда-то вдаль, то на поверхность своего студеного кофе.
– Мне надо к Джойс, – наконец говорит Джо. – Я должен сообщить о смерти Билли. Полиция не будет ей звонить, потому что она не супруга и не близкий родственник.
Мерсер вздыхает.
– Я сам с ней поговорю.
– Вы не знакомы.
– Пусть. Нет, Джо, – отрезает Мерсер. – Я сказал, что полиция не объявляла тебя в розыск, однако это вовсе не значит, что дельце не с душком. Просто душок еще забористее, чем мы думали.
– Да какой душок-то?
Мерсер вздыхает.
– Тесс исчезла.
Джо недоуменно воззрился на него.
– Что?
– Все просто. Барменша, которая – по твоему собственному утверждению, – пыталась тебя кадрить, исчезла с радаров. Я не могу ее найти.
– Не понимаю…
– Я отправил в Уиститиэль человека. Хотел, чтобы тот осмотрелся, прошелся по тем же местам. Ее не могут найти, Джо. Она пропала.
– Что значит «пропала»?! – вопрошает Джо, но Мерсер не удостаивает его нелепый вопрос ответом. Джо мотает головой. – Может, она в путешествие уехала! Бывшего навестить?..
 
– Почти наверняка. Ее кредиткой в последний раз пользовались на вокзале. Все очень правдоподобно. А с другой стороны, на Козьей Круче недавно произошел пожар. Это такой сельскохозяйственный объект военных времен, если ты не знал, на данный момент законсервированный. Похоже, он сгорел дотла. Брата Теодора Шольта, монаха-герметиста, удалось спасти. Он получил легкое отравление угарным газом и лежит в стационаре. Где именно – неясно. При оформлении бумаг была допущена ошибка. Ну что, почуял душок, Джо? По-моему, разит вовсю!
– Ладно, почуял.
Мерсер медлит.
– Джо, ты имеешь полное право выйти на связь со старыми знакомыми, которые в курсе иных, нелегальных аспектов этого дела. С людьми, которые держат руку на пульсе и имеют связи в околопреступных кругах.
– Нет.
– Я понимаю, что ты не в восторге от наследия Мэтью и что сношения подобного рода чреваты определенными последствиями, но…
– Нет. Я в это болото не полезу. Я – это я, я не он, не его тень, не его последователь. Не чертов наследный принц, который вернет стране былую славу. Это я!
Мерсер примирительно поднимает руки.
– Хорошо. Если ты не желаешь поступиться идеалами ради собственного блага, могу ли я хотя бы надеяться, что ты не причинишь себе вред?
Джо пожимает плечами. Мерсер принимает его жест за согласие.
– Итак, как я уже говорил, – прости, что повторяюсь, – я побеседую с Джойс.
– Я могу и сам, – упрямится Джо.
– Не сомневаюсь. Но меня по крайней мере никто не ищет с целью задержать и подвергнуть допросу.
– Да меня вроде тоже.
– Еще как ищут.
– Но…
– Это уловка. Хитрость.
– Но…
– Выслушай меня, Джо. Пожалуйста. Тот факт, что ты не в розыске, теоретически может означать, что ты свободен и легко отделался. Допустим, Родни Титвистл повнимательней изучил дело и сообразил, что ты – всего лишь винтик в чужой машине, ничем не примечательный и посему никому не нужный. Однако есть и другой вариант. Он убедился, что ему нужен именно ты и никто другой, поэтому убрал твою фамилию из всех официальных документов, дабы упростить себе следующий официально неофициальный, но неофициально официальный шаг.
– И ты думаешь, что верно второе.
– Скажи, он дал тебе хоть один повод думать иначе? Только честно, положа руку на сердце. Вспоминая события этой ночи, ты действительно полагаешь, что утром все еще может утрястись?
– …Нет, – наконец признает Джо Спорк.
– Тогда Джойс позвоню я. – Мерсер медлит, словно осмысляя услышанное. – Когда ты успел стать таким безбашенным?
– Я не безбашенный. Я хочу одного: чтобы меня оставили в покое.
– Тогда веди себя потише.
Джо упрямо хмурит лоб.
– А как же НДС?
Мерсер изумленно таращит глаза.
– Что?
– НДС. Если я хочу сохранить мастерскую, все документы должны быть в порядке. Иначе у меня заберут склад.
– Джо, умоляю…
Джо Спорк сжимается, занимая оборонительную позицию и превращаясь для окружающих в человека-черепаху, готовую еще лет пятьдесят не высовываться из панциря – а там, глядишь, доводы Мерсера иссякнут и отпадут сами собой.
– Это мой дом, Мерсер.
– Я кого-нибудь пошлю за бумагами. Мы все оформим в лучшем виде. Сейчас тебе не о налогах надо думать, понимаешь?
– У меня есть обязательства, Мерсер.
Тот долго смотрит на него очень странным взглядом.
– Обязательства.
– Да.
– Перед собой? Перед Джойс? Что за обязательства такие? Я должен знать.
– Зачем?
– Они могут иметь прямое отношение к делу. Мне надо их учитывать. Я думал, что просто защищаю тебя. Если все сложнее, я должен об этом знать.
– Он был моим другом! – взрывается Джо. – Все проще некуда! Только теперь это не имеет значения, верно? От него было много шума и неприятностей, он втянул меня в переплет. Но он всегда готов был составить мне компанию, когда я в этом нуждался. Билли был рядом, а теперь его нет. Ясно?!