Ангелотворец

Опиумный Хан, руководствуясь лучшими современными веяниями, желает, чтобы Фрэнки Фоссойер создала для него Высшее Оружие. Абель Джасмин предпочитает, чтобы такая штука – если уж ей суждено появиться на свет, – появилась на свет в Корнуолле.
И за все это теперь несет единоличную ответственность некая Эди Банистер, девушка, желающая служить отечеству.
В «Свинье и поэте» Эди допивает остатки бренди и пытается поудобней устроить пятую точку на жестком табурете. Начиная со своего восемьдесят девятого дня рождения она не дружит со стульями без спинок.
Какой-то детина со скверной кожей закладывает три дротика подряд в зону утроений. Неплохо! Эди присматривается к доске и в узоре, образованном отверстиями от дротиков, видит лицо Биглендри – преданного мученической смерти горе-убийцы, которого отправили на заведомо непосильное задание. Не то чтобы он был полным бездарем в вопросах умерщвления людей. Просто ему не хватило ума. Эди гадает, был ли он последним, и приходит к выводу, что если да, то она совершенно точно дала маху – а значит, необходимо устроить себе как минимум еще один сеанс такого самобичевания, когда с пустого табурета напротив на тебя пялится чувство вины.
Эди вздыхает и не без доли горечи начинает собирать вещи. Миллион лет прошло, а она так и не обзавелась близкими. Семьи нет – если не считать вонючего пса, который с суровой решительностью цепляется за жизнь в ее сумочке (и, между прочим, имеет все шансы пережить хозяйку).
Эди Банистер встает – процесс этот занимает прискорбно много времени и со стороны выглядит жалко – и отправляется наверх, в относительную тишину съемной комнаты. Осматривается. Оскар Уайльд, помнится, признал близость конца своего земного существования такими словами: «Или я, или эти мерзкие обои в цветочек».
Глядя на коричневый цветочный принт, она на миг ощущает, что их с Уайльдом связывает ниточка духовного родства. Но дело есть дело. По магазинам она отправилась не только за одеждой. В магазине кухонной утвари, двух супермаркетах и садовом центре она разжилась целым рядом вещей, необходимых для того, чтобы получить небольшое преимущество в предстоящем бою – скорее всего, очень несправедливом. Пластиковые контейнеры «таппервер», термофляги, жидкое удобрение и чайник вместо ведьминого котла: Эди выкладывает все это перед собой и по памяти записывает пропорции.
В коричневой комнате среди дешевой непритязательной мебели Эди Банистер творит диверсантскую магию, алхимию сопротивления. Затем с наслаждением ложится на кровать; Бастион занимает место у ее ног. Она засыпает и видит сны об одном давнем, так и не законченном деле.
  
VI
 
Если угораздит;
не арестован;
дерзкая секретарша.
Джо Спорк держит телефон в левой руке и тычет в него указательным пальцем правой. Он потерял неизвестно сколько времени и весь дрожит, видимо, от шока. К счастью, номер заучен наизусть. Он никогда по нему не звонил, но в Доме Спорка следуют одному железному правилу: если сомневаешься; если угораздило; если попал в переплет; если едешь мимо; если тебя взяли в заложники; если арестован; если птичка напела…; если ты проснулся, а твоя любовница мертва; если, если, если… – сразу звони по волшебному номеру и выкладывай все без утайки.
В 21:20 трубку на том конце провода снимают со второго гудка.
– «Ноблуайт и Крейдл», Бетани у телефона.
Женский голос, не девичий. У этого телефона никогда не сидят стажерки. Он стоит на столе в кабинете грозного секретаря адвокатской конторы «Ноблуайт и Крейдл». Если самой Бетани нет на месте, звонки принимают три других Бетани. Никогда, ни при каких обстоятельствах не приходится ждать больше двух гудков, пока одна из них снимет трубку. На самом деле заместительниц Бетани зовут Гвен, Роуз и Индира. Это не имеет значения. На звонки здесь отвечает только Бетани.
– Добрый вечер, Бетани, это Джошуа Джозеф Спорк.
Все Бетани знают назубок имена и истории абсолютно всех клиентов, способных звонить по этому номеру. Таких клиентов не очень много, но даже если бы их было много, в этой конторе фамилия «Спорк» – ключ от всех дверей.
 
– Добрый вечер, мистер Спорк, чем могу помочь?
– Мне нужен Мерсер, свяжите нас, пожалуйста.
– Мистер Мерсер? – Эти слова приводят в секундное замешательство даже Бетани. – В самом деле, мистер Спорк? Вы уверены?
– Да, Бетани. Боюсь, что так.
В трубке раздаются щелчки: Бетани подключает гарнитуру и освобождает руки. Она амбидекстр и одновременно печатает на клавиатурах двух компьютеров. Каждый настроен так, чтобы им можно было управлять одной рукой, и является частью сложной коммуникационной системы в конторе «Ноблуайт и Крейдл». Иными словами, Бетани теперь может совершать три разных действия одновременно. Одной рукой она вбивает добавочный номер абонента, запрошенного Джо, вторым незаметно уведомляет старших партнеров фирмы о том, что делом займется Мерсер Крейдл (следовательно, им необходимо подготовиться к обычным для такого рода дел нежелательным последствиям) и при этом продолжает беседовать с Джо.
– Список у меня перед глазами, мистер Спорк. Не возникло ли в последние дни каких-нибудь новых обстоятельств, о которых мне следует знать?
Список Крейдла – известная шутка в адвокатских кругах, Лох-Несское чудовище мира документов. Иону Ноблуайта в свое время изображали на карикатурах в виде эдакого Санты-чернокнижника со Списком всех прегрешений сильных мира сего, позволявшим ему эффективней утаивать оные прегрешения от мира.
Джо отвечает, что добавить ему нечего.
– Соединяю. Вам понадобятся какие-нибудь дополнительные услуги? – Читай: не нужно ли внести залог, уничтожить негативы или организовать задним числом вечеринку, на которой вы вчера играли в покер?
– На данный момент нет, благодарю, – вежливо отвечает Джо.
– Очень хорошо, – отзывается Бетани не без праздничной нотки в голосе.
Джо прежде не доводилось прибегать к особым услугам конторы «Ноблуайт и Крейдл» – хотя он подозревает, что в прошлом это мог не раз делать от его имени отец. Бетани неизменно радуется, когда ее подопечные оказываются свидетелями, а не виновниками преступления.
– В данный момент я нахожусь в фойе ресторана «Уилтон», – раздается в трубке приятный голос Мерсера Крейдла. – Мне только что принесли каре ягненка, и оно сейчас остывает рядом с бокалом безупречной «Сассикайи». Вскоре после подачи рыбного блюда моя спутница плеснула мне в лицо джин-тоником и ушла, посему мое внимание в вашем полном распоряжении – но лишь в том случае, если кто-то умер. Кто-то умер? Ибо в противном…
– Это я, Мерсер.
– О! – восклицает Мерсер. – Джо, ради всего святого, у тебя же есть мой мобильный! – Тут он осекается и задумчиво добавляет: – Черт подери. Что стряслось? Ни с кем не разговаривай, кроме меня!
– Билли умер, Мерсер. Я только что его нашел.
– Билли Френд?
– Да.
– Умер – как в «поскользнулся на куске мыла в ванной» или как в «убийство совершил полковник Мастард, в библиотеке, использовав в качестве орудия убийства свинцовую трубу»  [15]?
– Определенно второе.
– Стало быть ты, болван несчастный, стоишь сейчас на месте преступления по уши в дерьме?
– Да.
– Бетани, что с полицией?
– Уже в пути, мистер Крейдл. Пять минут назад кто-то их вызвал.
– Джо, ты тупица. Неужели их вызвал ты?
Джо не знает. Может быть, и он.
– Ладно, проехали. Первый вопрос: ты – полковник Мастард?
– Нет.
– Ты не полковник – ни в каком виде, ни под каким соусом?
– Нет.
– Может ли кто-то грешным делом подумать, что ты похож на военного? Видел ли кто-нибудь, как ты входишь в библиотеку с сантехническими инструментами в руках?
– Я искал Билли и пришел к нему домой. Мне надо было с ним поговорить. Я побывал во всех комнатах, но ничего не трогал. У меня в руках кочерга.