Законник Российской Империи. Том 4 (СИ)

— Ну что, Максим, — подмигнул мне Ярослав, — готов к очередному приключению в высшем свете?
— О да, только постарайся не устроить дипломатический скандал, флиртуя с женой польского посла, — улыбнулся я.
— Ты ранишь меня прямо в сердце, друг мой! — Левински картинно схватился за сердце. — Я сама деликатность! К тому же, в этот раз прибыл министр иностранных дел, а его жена мне в бабушки годится. Прости Максим, но даже если я люблю иногда женщин постарше, то, пожалуй, не настолько.
  
На этой веселой ноте мы разошлись. Все же Ярослав прибыл в качестве сотрудника Бюро, и его задача, среди прочего, безопасность. Несмотря на свой ветреный нрав, Левински был профессионалом своего дела.
Сам зал, где мы находились, поражал воображение. Потолки, расписанные фресками, изображающими сцены из истории Российской Империи, уходили, казалось, в бесконечность. Массивная люстра, украшенная тысячами магических огней, освещала помещение мягким, переливающимся светом. Золотые узоры на стенах перекликались с бархатными драпировками цвета бургундского вина, создавая атмосферу роскоши и величия.
Я медленно продвигался через толпу гостей, внимательно изучая обстановку. Мой взгляд то и дело останавливался на незаметных для обычного глаза артефактах, расставленных по периметру зала. Они излучали едва уловимую магическую энергию, создавая невидимый щит безопасности.
«Неплохо, — подумал я, — но не непроницаемо».
Стражники в парадных мундирах стояли по периметру зала, их лица были похожи на камень, но я чувствовал их напряжение. Среди гостей то тут, то там мелькали люди, чья осанка и внимательные взгляды выдавали в них магов-охранников. Я не мог не восхититься уровнем организации мероприятия.
Внезапно мое внимание привлек знакомый голос.
— Господин Темников! Какая приятная встреча!
Я обернулся и увидел Адама Новицки, помощника посла Польши. Его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней.
— Господин Новицки, — кивнул я, — рад видеть вас в добром здравии.
— Надеюсь, информация о наемниках, которую я предоставил вам, оказалась полезной? — с легким интересом спросил Адам.
Я почувствовал подвох в его словах, но решил играть осторожно.
— Безусловно, ваша помощь была неоценима. Благодарю вас.
— О, я рад это слышать! — Новицки, казалось, не заметил моей осторожности и продолжил: — Знаете, наши польские наемники славятся своей надежностью и универсальностью. Даже некоторые ваши аристократы пользуются их услугами. Собственно поэтому нередки случаи, когда кто-то пытается им подражать, если вы понимаете, о чем я.
Я едва сдержал смешок. Неужели он и, правда, думает, что я клюну на такую откровенную рекламу? Тем не менее, я сохранил вежливую улыбку.
— Интересно. Должно быть, они, действительно, хороши в своем деле.
— Кстати, — продолжил Новицки, — в этот раз вместо Казимежа прибыл другой, не менее значимый политик моего государства и почетный аристократ — Исаак Вронский.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вронский… Эта фамилия всплыла в моей памяти, связанная с документами из Архива Канцелярии. Кажется, именно в его поместье проходили те злополучные переговоры, где погибла жена Дорохова. Совпадение? Вряд ли.
— Вот как? — я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Интересный выбор. Выходит, вы сменили хозяина.
— О нет, я все так же остаюсь протеже господина Казимежа. И лишь по его рекомендации я прибыл сюда. А господин Вронский — человек с большим опытом в дипломатии. Уверен, его присутствие будет способствовать успешному подписанию соглашения.
Я продолжал вежливо кивать, но мой взгляд уже блуждал по залу в поисках этого загадочного Вронского. Внезапно мое внимание привлекла знакомая фигура — Григорий Орлицын стоял у одной из колонн, внимательно наблюдая за происходящим. Наши взгляды встретились, но он не подал вида.
В этот момент к нам подошел третий принц, Андрей Алексеевич. Его появление было столь же внезапным, сколь и эффектным.
— Господин Темников! — воскликнул он, внезапно протягивая мне руку. — Рад видеть вас здесь!
Я пожал ее, отмечая, как демонстративно он это делает. Краем глаза я заметил, как наследный принц, Петр Алексеевич, наблюдает за нами с другого конца зала. Похоже, Андрей знал, как играть на нервах старшего брата.
— Ваше Высочество, — склонил голову я, — благодарю за приглашение. Это честь для меня.
— Ну что вы, — отмахнулся Андрей Алексеевич, — после нашей памятной шахматной партии я просто не мог не пригласить вас. Как вам сегодняшнее событие?
— Впечатляюще, — кивнул я, оглядывая зал. — Организация явно на высшем уровне.
— О да, — кивнул принц, — сегодня здесь собралось много важных персон. Вы знаете, что прибыл сам Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского? Он, говорят, был чиновником еще при Речи Посполитой.
— Не имел чести быть представленным, — пожал плечами я.
— О, Скаржинский — опытный дипломат и преданный сторонник правящей партии, — пояснил третий принц. — Правда, годы берут свое, и он уже не так энергичен, как прежде. Но его присутствие здесь — хороший знак.
В этот момент по залу пронесся легкий шепот — гостей начали приглашать в зал для церемонии подписания. Я кивнул принцу:
— Похоже, нам пора.
Мы направились к дверям зала, и тут я заметил Романа Витальевича Дорохова. Он не особо осматривал гостей, так что взглядами мы не встретились, но я видел, как напряжены его плечи. Следом мое внимание переключилось на другого человека — высокого, статного мужчину с проницательным взглядом.
— Это Исаак Вронский, — тихо подтвердил Андрей Алексеевич, заметив направление моего взгляда. — Один из влиятельнейших и богатейших людей Царства Польского.
Вронский, проходя мимо Дорохова, бросил короткую фразу, которую я услышал только лишь потому, что вовремя использовал заклинание внимания.
— Рад видеть вас в добром здравии после той потасовки, Роман Витальевич. Страшный был день. Даже спустя столько лет вспоминаю с дрожью.
Я увидел, как Дорохов побледнел, его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Однако ответил он сдержанно, нейтральным тоном.
Тем временем мы миновали дверную арку, и какими фразами перекидывались эти двое, я не услышал.
Зал для церемонии был еще более впечатляющим, чем предыдущий. Высокие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая все вокруг в золотистые тона. Сводчатые потолки были украшены фресками. В центре зала стоял массивный стол с двумя роскошными стульями, обтянутыми темно-красным бархатом — для подписантов соглашения.
Я занял свое место среди других представителей Российской Империи, напротив польской делегации. Дорохов оказался неподалеку от меня, а прямо напротив него стоял Исаак Вронский. Я не мог не заметить, с какой ненавистью Дорохов смотрел на польского аристократа.
Внезапно двери распахнулись, и в зал вошел Якуб Скаржинский. Несмотря на преклонный возраст, он двигался с достоинством и грацией. Его проницательный взгляд скользнул по лицам собравшихся, на мгновение задержавшись на мне. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — казалось, этот старик видит меня насквозь.
Не успел я опомниться, как открылась еще одна дверь, и в зал вошел сам император Алексей Сергеевич Романов. Его появление было подобно грому среди ясного неба — все присутствующие мгновенно склонили головы в знак уважения. Я тоже опустил голову, но не мог удержаться от того, чтобы бросить быстрый взгляд на монарха.
Алексей Сергеевич Романов был воплощением имперской мощи. Его высокая фигура, облаченная в парадный мундир, излучала силу и уверенность. Строгое лицо с проницательными глазами выражало спокойствие и решимость. Он медленно прошел к столу для подписания, и каждый его шаг, казалось, отдавался эхом в притихшем зале. К своему удивлению я отметил, что среди трех принцев больше всего на него похож именно второй. Но это, скорее, из-за строгости и умения держаться. Видимо, Михаил унаследовал от отца именно это.