"Соттель", школа для одаренных (СИ)
Если бы они пришли ко мне сразу, нам удалось бы избежать и кражи “Источника Творца”, и болезни сына в такой тяжелой форме, и ранящих меня недоверия и подозрений, и страхов детей, давления и мук совести, которые они все это время испытывали.
Ох...
Но что уж теперь думать о возможных вариантах развития событий, если все уже произошло...
***
Пребывая в тревожных раздумьях, я не заметила, как уже дошла до учебного тренировочного полигона, расположенного в противоположной от Храма Творца стороне окружающей дом территории.
Там еще во время переоборудования поместья в школу был расчищен специальный участок и под полосу препятствий, и под занятия магов-разрушителей, который мы с наставниками впоследствии опоясали цепочкой из сдерживающих артефактов.
Сейчас здесь было тихо и пусто. На поместье опустились по-осеннему густые и мрачные сумерки. Пахло прелой листвой, шуршащей под ногами, и влажной землей.
Я поежилась от пронизывающего ветра, поплотнее кутаясь в пальто, и замерла, заметив на площадке одинокую крупную фигуру, выполняющий какой-то комплекс хитрых упражнений.
Силуэт мужчины перетекал из одной стойки в другую. Его движения были грациозными, выверенными и плавными.
Я откровенно залюбовалась открывшейся картиной, не отводя от Алекса Неро, одетого лишь в брюки и, кажется, вообще не чувствующего холода, восхищенного взгляда.
— Вам нравится подглядывать, госпожа директор? — раздался глухой, чуть насмешливый голос боевого мага.
— Извините, господин Неро, что потревожила ваш покой. Я уже ухожу. — хорошо, что окружающая нас темнота скрывала мое лицо, потому что щеки мгновенно загорелись, да и глаза наверняка выдали бы меня с головой.
Сердце ускорилось, сбивая дыхание от неловкости происходящего и понимания, что меня поймали на таком бесстыдном разглядывании.
— Вы мне не мешаете, — отозвался мужчина хрипло. По спине побежали мурашки от глубины его рокочущего голоса. — Сейчас... Подождите... Никуда не уходите!
“Да куда я уйду?”, — подумала я обреченно. — “теперь убегать будет очень глупо и как-то по-детски. Словно произошло что-то действительно неприличное и дурное”.
Алекс снял с ближайшего к нам тренировочного сооружения висящую там кожаную куртку, какие носили обычно в холодную погоду военные северных частей королевства, накинул ее на плечи, застегнув так, чтобы, наверное, не смущать никого из встреченных припозднившихся жителей школы своим голым торсом, и медленно выдвинулся в мою сторону.
Я снова погасила в себе нездоровое желание развернуться и ринуться прочь, только вот ноги словно приросли к земле, поэтому я просто стояла, кутаясь в пальто и сжимая в кармане письмо, которое, казалось, кусало мои пальцы.
— Я не искала именно вас. Просто случайно набрела на полигон, решив пройтись перед сном. — произнесла, стараясь не смотреть на господина Неро, который остался стоять в шаге от меня.
До носа доносился еле уловимый аромат его терпкого древесного парфюма. Меня всегда удивляло, что вояка из крепости Торид пользуется таким сложным и явно недешевым продуктом труда столичных алхимиков.
Еще одно несоответствие в его образе, которое наводит меня на новые вопросы, которые я даже боюсь сама себе задавать.
— Я это уже понял, — кивнул Алекс, жестом приглашая отправиться в сторону дома. — Я уже закончил вечернюю тренировку и готов проводить вас в школу, если вы не возражаете. Тем более вы выглядите расстроенной и явно брели просто куда глаза глядят. Случилось что-то еще со времени нашего последнего разговора? Как чувствует себя ваш сын?
Мы медленно зашагали обратно. Мужчина не торопил меня, давая возможность самой продолжить разговор.
Алекс был в курсе произошедшего сегодня в связи с разговором с Норманом открытия, потому что для встречи с “зеркальной тварью”, которую организует для нас школьный призрак завтра вечером, теперь необходимо было привлечь магов-разрушителей, то есть его и Зака, в качестве подстраховки.
Наши со Стеллой планы пришлось переиграть. Неправильный ритуал “Зеркального зова” оказался уже не нужен, так как мы точно знали, как можем найти сущность из зеркальной “изнанки” без него. Только не решились идти на это дело в одиночку. Мало ли какие сюрпризы нас ждут.
Новость о том, что пока мы ломали головы над причиной краж и делали все возможное для поисков, тратя на это в том числе свое личное время, решение было у нас практически под самым носом, вызвало у нас всех настоящий шок.
Пока мы волновались из-за пропажи чаши из Храма, пока мои дети переживали и мучились, скрывая от меня результаты своих проделок и пытаясь найти хоть какое-то решение проблемы, но не выдать себя, наш школьный призрак преспокойно играл с виновником событий в карты по ночам, вы представляете?
Конечно же, мы с наставниками опрашивали Нормана и по-прежнему подозревали его в исчезновениях разных блестящих вещиц, ведь, даже несмотря на все установленные для его перемещений по школе ограничения, достаточно хорошо изучили пронырливую, хитрую и порой крайне непредсказуемую натуру призрака поместья “Соттель”.
Тогда он клятвенно заверил преподавателей школы, что ничего не знает и не видел, а мы никак не смогли доказать обратное, продолжая искать неведомого вора в иных направлениях.
Школьный призрак, разумеется, в какой-то мере был зависим от нас и места своего обитания. Привязан к “Соттель” и Хранителю рода ид Й’орн навечно и по собственной воле, так как после призыва предпочел существовать хоть и бестелесной, но видимой форме и взаимодействовать с живыми обитателями одной с ним территории, а также окружающими его материальными предметами.
Но при этом он не обязан был всегда говорить нам исключительно правду или рассказывать все свои тайны, как и не обязан был служить кому-то из нас, даже мне, как главной в этом месте и главе семьи ид Й'орн, в родовом гнезде которой он теперь обитал.
Если в "Соттель” происходило что-то нехорошее, свидетелем чего являлся Норман, или нам требовалось его участие в каких-то школьных делах (как в ситуации с теми же гоблинами-строителями), призрак обычно ничего не скрывал, четко выполнял указания и просьбы, считая себя таким же работником и жителем школы, как и все остальные, и стараясь помочь так, как может и умеет.
Даже в ситуации с гномами Норман проникся нашими проблемами, наблюдая за неподобающим поведением гостей из подгорного княжества, подслушивая разговоры и собирая новости, поэтому при любой возможности старался напугать конфликтных юношей, о чем они, кстати, так же жаловались своим родным. Мы же на эти жалобы пожимали плечами: призрак, что с него взять. Подобным бестелесным сущностям простительно все, ведь Норман официально являлся духом поместья “Соттель”, и о его наличии мы давно уведомили Комитет и предупреждали всех поступающих к нам детей и их родителей.
А с призраков, как говорят, и взятки гладки.
Но вот о неведомой твари, вылезшей однажды ночью из зеркала в библиотеке, Норман предпочел никому не сообщать. Как он сам признался нам со Стеллой этим утром, “Баки из зеркала” понравился ему тем, что легко научился играть в преферанс, мало болтал, предпочитая слушать, и вообще очень быстро стал для скучающего по ночам призрака отличным компаньоном для игр и задушевных разговоров о вечном. К тому же обоих этих существ объединяло и то, что они были призваны с “изнанки” и тянулись друг к другу, подспудно чувствуя свою общность.
Зеркальная тварь оказалась разумной. Даже более разумной, чем можно было предположить.
Чем-то Баки, судя по рассказу Нормана, оказался похож на свежеобретённого фамильяра, потому что напоминал зверя непонятного рода (был “страшненьким, пучеглазым, мелким и лохматым”, по словам призрака), мог говорить, пусть его словарный запас был пока невелик, быстро учился, а также обладал собственным характером и примитивным, но интеллектом.
Имя “Баки” призрак дал твари из “изнанки” сам, потому что так звали когда-то его фамильяра, который, разумеется, погиб вместе с мужчиной пару сотен лет назад, лишившись своего двуногого спутника. В общем, появление неведомого зверя что-то всколыхнуло в воспоминаниях призрака, и он буквально взял его под свою опеку.