Ковчег для Кареглазки (СИ)

Виварий действительно был жутко холодным местом — при температуре минус 30 даже утепленный защитный костюм, выглядящий со стороны как скафандр для выхода в открытый космос, не согревал — по телу то и дело пробегала дрожь.
Бывший морг в подземельях военного лазарета, превращенный в рефрижератор. Ее изобретение для контроля активности подопытных. Она оглядела морозильные камеры — на каждой было что-то… вот брелок для ключей в виде кроличьей лапки, вот — обручальное кольцо, а там дальше — пластиковая паспортная карта. Но только на одной камере было полноценное фото. Лена вздохнула, отстраняясь, и лаборант поспешно, с радостью, выкатил стеллаж.
В камере было что-то небольшое, накрытое брезентом. Это было лишним, но девушка подняла покрывало. Оттуда таращились сумасшедшие оранжевые глаза. Объект «Виктор». Мальчуган с фотографии, совершенно не похожий на себя пятилетней давности.
Хищник еще был одурманен, но уже недостаточно — в его глазах появились признаки голода.
Артур в пути, спасение уже близко. Скоро все изменится… и прощай, гребаный INVITIS! Хоть бы Артур оказался прав… воодушевленно думала она, фотографируя ребенка для отчета.
Антонов уже держал наготове шприц-пистолет. Мороз, цепи, слоновьи дозы седативных и миорелаксантов — все, чтобы максимально обезопасить научные изыскания. Надо бы увеличить дозы, решила ученая, если муж проведает, что морфы просыпаются — он их убьет…
Она склонилась над Виктором, когда из предбанника донесся грохот закрывающегося входного люка. От неожиданности девушка дернулась, почувствовав в спине спазм от испуга. Она едва удержала фотоаппарат…
— Зараза! — выругалась она — именно сейчас в виварии никого не ждали.
Неужели Артур уже здесь? Лекарство — здесь?! Нет, не может быть…
Снова раздался грохот — не такой сильный, но ближе. Похожий на настойчивый, торопливый стук. Так тарабанят в дверь, чтоб быстрее открыли.
В ухе ожил наушник и прозвенел голосом ассистентки: «Елена Ивановна!».
— Что?! Зоя, кого ты пропустила? Кому там невтерпежь?!
Крылова разозлилась — волнение от предстоящего заставляло ее нервничать.
«Это важно! Там какое-то ЧП! Это Крез!», — не говорила — шумно выдыхала в ухо помощница.
Нет, не Артур… а тогда что? Что может быть важнее Артура и Ковчега?! Ученая поняла, что сумасшедший стук доносится от окошка-иллюминатора, и подошла — но в заиндевевшем стекле почти ничего не было видно. Сзади Антонов решился сам ввести препарат мальчику — голова морфа, уже начавшая дергаться, замерла, а вены побледнели — скоро отключится.
Крылова присмотрелась к окошку, и заметила среди изморози длинные седые бакенбарды коллеги-иммунолога — он тоже ее увидел, что-то закричал и стал жестикулировать. Тогда она протерла иней салфеткой, а Крез приложил к стеклу блокнотный листок с огромными словами: «СВЯЗЬ ПРОПАЛА». А затем — еще один лист с другой надписью: «ОН ИСЧЕЗ С РАДАРОВ».
— Что значит — связь пропала? В смысле — исчез?! — Лена растерянно смотрела на Креза через быстро запотевающее окно. — Это шутка такая? — пальцы утратили цепкость, и в этот раз фотоаппарат все же выскользнул, рухнул на покрытую изморозью метлахскую плитку, разлетевшись вдребезги.
****
Черный внедорожник подъехал к догорающим самолетным обломкам посреди сумрачного леса, и с визгом затормозил. Тощий ворон, сидевший на сосне, сощурился от света фар и нехотя улетел, тяжело маша ободранными крыльями.
Из машины вышли мужчины в темных монашеских плащах; на каждом висела цепь с подвеской — золотой треугольник с заключенным в него лучистым глазом. Лица под капюшонами были скрыты плоскими очками ночного видения. Пастырь Арго был единственным, кто вместо крупнокалиберного автомата держал в руках ребристый саквояж.
— Прочесать территорию! — приказал он. — Не тормозим, работаем!
Богобратья разошлись по пожарищу, водитель занял место у пулеметной точки на крыше джипа, а священник прошел к самолету, развалившемуся на две части.
Где-то здесь находится НЕЧТО, грозящее попрать Божий замысел. КОВЧЕГ. Наконец, наша охота закончилась… миссия будет выполнена, воодушевленно подумал пастырь, поочередно доставая из саквояжа дозиметры, и скрупулезно измеряя уровни всех известных видов излучения.
 
Правда, уже первые полчаса их разочаровали. С усердием голодной нечисти они перерыли всю поляну… но пока что Ковчегом и не пахло — лишь до тошноты воняло пластмассой и горелым мясом.
Богобрат Дарий нашел кулон, подтвердивший смерть Симона. Царствие Небесное — жаль его, поистине, но каждый синдик, участвующий в Священном мероприятии, знал, на что подписался. «Не щадите живота своего», — приказал им Тринадцатый перед тем, как Симон внедрился в окружение майора Мчатряна.
Но где Ковчег? И что это, ради Сурового Бога?! Как это выглядит, в конце-то концов? Озадаченно, уже даже встревоженно подумал Арго. Дьявол! Никто из нас не знает, что такое этот проклятый Ковчег!
Священник вдруг прикрыл глаза и сосчитал трижды до десяти, сопровождая это особым дыхательным ритмом. Все будет хорошо — ведь все под контролем. Миссия идет так, как надо. Синдики обязательно найдут Ковчег — они узнают его, как только наткнутся… не зря они лучшие из лучших, элита Божьего промысла…
И будто в ответ на нехитрую молитву-заклинание Добрый Господин даровал им удачу. Синдик Гермес, щуплый и скандальный, а потому мало кем любимый, расслышал слабый стон вдруг очнувшегося пассажира. Выживший?!
Судя по всему, он изначально был в хвосте самолета, и его выбросило ударом от столкновения с землей немного в сторону. Один из ученых, наверное. Среднего возраста, длинноволосый, с узкими скулами и воспаленными мутными глазами. Ему повезло, что он не составил компанию своим попутчикам, которые превратились в обугленные крабовые палочки, и все же — он был обречен.
Гермес подтащил пассажира с удивительной проворностью — юноша полностью оправдывал дарованное ему имя: посланник божьей воли… а сейчас даже — проводник умерших в загробный мир. Он многого достигнет… если его не сгубит гордыня, подумал пастырь. Гермесу всего 19, а как он упорен в достижении целей… каждый раз выкладывается на все сто и даже двести… словно от результата зависит сама его жизнь.
— Где Ковчег?! — Арго боялся, что ученый не успеет принести пользу.
Тот не понял вопроса.
— Ковчег? Где он?! У вас был Ковчег. Где он?! — повторял священник раз за разом, чеканя каждое слово.
Видя, что умирающий пребывает в шоке, он махнул Гермесу, и тот сделал пассажиру укол в бедро. Через несколько секунд затуманенные глаза прояснились.
— Помогите! — прошептал он, воздух со свистом вырвался из легких.
— Диявольская блудница! — выругался пастырь. — ГДЕ КОВЧЕГ?!
Ученый чуть подумал, при этом, казалось, что его умственные силы балансировали на пределе своих возможностей.
— Я не знаю, что это. Вы поможете мне?
— Майор Мчатрян нашел Ковчег. Вы летели с ним. Где Артур Мчатрян? Где Ковчег?!
Казалось, что пассажир что-то понял.
— Я не знаю ничего об этом. Майор спрыгнул. С парашютом. Его здесь нет.
— А вы?
— Парашюты были испорчены. Порезаны. Было опасно.
— А Ковчег?
— Не знаю. У майора был красный дипломат… — мужчина закашлялся, а затем вырвал кровью. Силы его оставили, глаза закатились, обнажив голубоватые белки.
Гермес выразительно посмотрел на пастыря.
— Большего мы не узнаем. Он труп.
Арго кивнул, он выглядел расстроенным.
— Согласен. Упокой его душу, Добрый Господин…
Гермес схватил умирающего в охапку и оттащил обратно к обломкам. Как сумасшедший, почувствовавший гибель, тот задергался, пытаясь освободиться. Но оперативник оказался жилистым и сильным, несмотря на видимую субтильность, он легко приподнял мужчину и швырнул к самолетному крылу. Шею синдика стянуло — как заарканенного жеребца. Некоторые покойники цепляются за жизнь крепко… и безуспешно.