Хозяйка Северных гор (СИ)

Но я не собиралась, как «бедный родственник» стоять возле своей телеги и дожидаться пока в меня начнут тыкать бумагой, поэтому, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, произнесла:
—  Я с дороги, хочу в дом, потом посмотрю ваши бумаги, а пока я хочу увидеть своих людей. 
Толстяк ещё что-то попытался сказать, но я уже отвернулась и пошла к входу в замок. Мне нужно было двигаться, я больше не могла стоять. Меня потряхивало, колени у меня тряслись. Я с ужасом думала о том, что могу увидеть в доме.
  
— Леди! Леди! — раздался женский голос.
Я остановилась и оглянулась. Со стороны хозяйственных построек ко мне бежала женщина.
Подбежала и рухнула на колени прямо в пыль двора.
— Леди, я Берта, — задыхаясь от быстрого бега, произнесла она.
Берта была полная, невысокая, лет ей на первый взгляд, было около пятидесяти.
— Встань, Берта, что случилось?
Берта встала и вдруг увидела отца Давида.
— Отец Давид, — произнесла она и снова упала на колени.
Я посмотрела на отца Давида в надежде, что он сможет успокоить Берту.
И правда, благословение отца Давида успокоило женщину, и она, наконец, смогла связно говорить.
Но я не собиралась стоять на пороге:
— Пойдём Берта внутрь, я устала, там и расскажешь, что случилось.
Но Берта, наверное, решила, что леди вернулась с армией, потому что она вдруг выпрямилась, лицо у неё стало злым и, указав пальцем на толстяка Киприана, Берта сказала:
— Казните его. По его вине Дункан и многие другие сейчас умирают в подвалах вашего замка, леди.
«Конфликта не избежать», — подумала я, подавив желание выругаться.
Вместо этого поднялась на ступени, повернулась лицом к стоявшим ниже и спросила, глядя на Киприана:
— Что это значит?
Между тем, капитан Седрик начал перестраивать своих людей таким образом, чтобы они оказались между мной и рыцарями, но за мной был вход в замок, и никто не знал, кто может появиться оттуда. И будто бы подумав о том же самом, мне за спину встала леди Ярон.
— Леди, это еретики, они не почитают веру нашу, — заявил отец Киприан.
Я обернулась на стоящего рядом со мной отца Давида, понимая, что мне самой в это лезть не следует.
Отец Давид произнёс:
— Поэтому ты нашу часовню заколотил?
И все посмотрели стоящую во дворе часовню, вход в которую действительно был заколочен.
Между тем, за спиной отца Киприана собралось порядка десяти человек в чёрных плащах, вышитых крестами. Трое же в белых плащах так и стояли там, где и были, не двигаясь.
Я заметила, что капитан Седрик тоже обратил на это внимание.
Нас было очень мало, но оставалось надеяться только на то, что каким-то странным образом здесь «работает» мой титул и моё право.
— Откройте темницы, — приказала я.
— Леди сама может спуститься туда, и проверить, что там только еретики, — голос Киприана стал елейным, приторным до невозможности.
«Ага, чтобы ты там и меня запер, боров несчастный, — зло подумала я».
А вслух сказала:
— Леди будет делать то, что посчитает нужным.
— Взять их, — вдруг прозвучало от толстяка, причём жёсткость приказа никак не вязалась с его внешностью, и я поняла, что всё с самого начала было игрой.
Люди Седрика, часть из которых осталась на воротах, а часть сейчас прикрывала меня, ощетинились мечами. Но храмовников в чёрных плащах было в три раза больше.
И вдруг у меня за спиной раздался громкий, ударивший по барабанным перепонкам звук рожка.
Я обернулась и увидела, как леди Ярон ещё раз набирает в лёгкие воздуха, чтобы дунуть в небольшой золочёный рожок.
И как будто бы только и ждали этого сигнала, через стену замка полетели стрелы и несколько человек в чёрных плащах упали, в рядах этих воинствующих монахов началась паника, и они кинулись к воротам вместо того, чтобы кинуться на меня.
Но только не Киприан, он-то как раз знал, кого надо захватить, чтобы обеспечить себе перевес силы.
И достав короткий меч, кинулся на мою охрану, вместе с ним оставались ещё трое в чёрных рясах. Рядом со мной оставался капитан Седрик и один из тэнов.
Мечом Киприан орудовал ловко, двигался как боец, несмотря на плотное телосложение. Капитан Седрик тоже был отличным мечником, и с тэном они действовали слаженно. Один из черно-плащников ранил тэна в руку, и мы с леди Ярон уже приготовились дорого отдать свои жизни.
Как вдруг, так и стоявшие в центре двора рыцари, наконец-то, определились, на чьей они стороне и буквально в два движения расправились с Киприаном и его пособниками. Пособникам не повезло, а вот Киприана просто ударили мечом по голове плашмя, и он упал, но, похоже, оставался жив. Хотя, на мой взгляд, после такого удара можно было остаться «дураком».
Я, наконец-то смогла оглядеть двор. Увидела, что кое-где ещё дерутся, но в основном двор заполнен людьми в зелёных рубахах, которые стаскивают связанных черно-плащннков к заколоченной часовне. Кто-то взял меня за руку. Я обернулась — это была бледная леди Ярой.
Перед нами застыли трое рыцарей в белых плащах.
Один из них поклонился и, глядя на меня, проговорил:
— Рыцари веры приветствуют тебя, леди Севера.
Я хмыкнула и вместо ответного приветствия задала вопрос:
— А что здесь делаете вы?
  
Глава 13 
 
Оказалось, что после того, как расформировали орден, рыцари, особенно те, кто до вступления в орден обладал титулом, получили от короля бумагу, что могут отправиться в королевские замки и служить там, охраняя собственность короля. Рыцари взяли с собой своих людей и. конечно, брата Киприана, проводника «гласа божия» и решили поехать в самый отдалённый замок, с тяжёлыми условиями, чтобы доказать королю, что вера их сильна.
— Так. А как вы оказались в моём замке? Он не принадлежит короне, — я говорила, основываясь на тех документах, которые у меня были на замок.
Рыцари принесли мне бумагу, которою им выдал король. Там буквально было написано следующее:
«Предъявитель сего может выбрать любой замок короны и служить там на благо империи и короля». 
Как они оказались в замке Кардиф, рыцари мне так объяснить и не смогли. Но капитан Седрик потом отвёл меня в сторону и сказал:
— Не волнуйтесь, леди Маргарет, если Вы разрешите, то, как только этот Киприан придёт в себя, я у него узнаю, как они так ошиблись.
«Да уж, ошиблись так ошиблись, — подумала я, — ближайший замок, принадлежащий короне, находился километрах в восьмидесяти от побережья».
Первым делом я отдала приказ освободить узников из подвалов замка. Из деревни пришли женщины, которые забирали своих измученных мужей.
Узников почти не кормили и не выводили на улицу несколько месяцев. Мне захотелось своими руками еще раз настучать по голове Киприану. В самом замке было грязно, никто не убирался, замок внутри вообще производил впечатление казармы и пах также.
Я поняла, что сегодня я здесь спать не буду. Пока всё не отмоем, и не убедимся в том, что нет никаких насекомых, здесь жить нельзя.
Ночевать я напросилась к Ифору, а в замке мы оставили охрану.
Я решила пока не распускать «зелёный круг». Предупредила всех, что как минимум на ближайшие две недели им придётся стать регулярной армией. Все дружно засмеялись, и правда двадцать человек было сложно назвать армией, но другой у меня не было, а как говорится «как корабль назовёшь, так он и поплывёт». А я чувствовала себя полководцем.
Но армию надо было кормить и мне пришлось пожертвовать пару овец. Но как успокоил меня Ифор, если есть деньги, то еще две-три недели есть на то, чтобы съездить на ярмарку и купить скот и запасы. Потом начнётся распутица, и пока не ляжет снег, мы уже никуда выехать не сможем. А кораблей у нас нет.
  
Так что вечером мы жгли костры, «армия» моя продемонстрировала своей владетельнице боевой танец валлийских воинов. Смотрелось круто, особенно в свете костров.
Пленных до выяснения всех обстоятельств пока заперли в бывшей конюшне, которая пустовала. В замке вообще мало что было, такое впечатление, что кто-то его «вынес» за те годы, что здесь никого не было. Но это мы с Николасом собирались выяснить у Дункана, когда он придёт в себя после пребывания в темнице. Дункан был управляющим замка.