Ты мне (не) нужен (СИ)

— Он что… остался с ней там? И уволился? — ошарашенно переспрашиваю, когда Аня в кратце рассказывает о случившемся.                                                            
В голове не укладывается. Когда Аня впервые рассказала мне о том, что на той работе фотограф никто иной, как Руслан, являющийся отцом ее дочери, я сильно удивилась. Потом узнала, что они все вместе едут за границу работать и Ксюшу берут с собой. Стремление Руслана стать отцом было понятно, он не знал о существовании дочери, а тут… вот он — ребенок. И что же получается? Ради какой-то там подруги он бросает работу фотографа, винит во всем Аню и остается с девчушкой за границей, потому что та попала под машину. У него там вообще мозги есть, нет?
— Я не знаю уволился или взял больничный, но его не будет на съемках в Абу-Даби.
— Я хренею, — выдаю с нескрываемым раздражением. — Вот я еще шесть лет назад сказала, что это он во всем виноват. Да что он вообще за мужик?!
От возмущения поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по комнате с бокалом гранатового сока в одной руке и кусочком шоколада в другой.
— У тебя я есть аспирин? Голова болит жутко, — спрашивает Аня, сморщившись.
Вспоминаю, куда положила аспирин. От испытываемых эмоций становится трудно. Это же надо! Снова ее обманул. Бросил шесть лет назад беременную и вот опять, только на этот раз ради какой-то, как Аня говорит, подруги. Разве бывают такие друзья, из-за которых приходится делать выбор между собственной дочерью и любимой женщиной?
Чувствую, что злюсь не столько из-за Руслана и ситуации с сестрой, сколько из-за того, что ни мне, ни ей, не повезло в личной жизни. Карма у нас такая, что ли. Несчастливая. Что не мужчина, тому не нужны ни отношения, ни ребенок.                                                             
Таблетки я храню в небольшом контейнере, который ставлю на верхнюю полку одной из тумбочек. Тянусь за коробкой, достаю ее, вытаскиваю оттуда препарат и протягиваю его сестре со словами:
— Вот твой аспирин, — вначале протягиваю ей таблетки и лишь затем вспоминаю, что она пила вино, в отличие от меня. — Куда блин! Ты вино пила. Терпи теперь.
— Сонь… — зовет сестра, пока я опустошаю бокал “вина”.
— А…                                                            
— Ты беременна?                                                            
Хорошо что к этому времени я уже все выпила, иначе бы точно поперхнулась. Не понимаю, откуда сестра может знать, и только потом вспоминаю, что когда тянулась за лекарствами, мой широкий свитер задрался. А там дело техники… не заметить кругленький животик невозможно.
— Тише, пожалуйста, — произношу шепотом, бросая взгляд на дверной проем. — Олег и Пашка еще не знают.                                                            
Быстро подхожу к двери и плотно ту закрываю. Я обязательно сообщу ребятам, но не прямо сейчас
— Беременна. Три с половиной месяца уже. Ты как заметила?
Итак конечно понятно, но я все равно спрашиваю, чтобы отвлечь сестру о необходимости спросить об отце моего будущего малыша.                                                            
— Кофта поднялась, и я увидела.                                                            
— Ну да, по мне скелету такое сразу видно.                                                            
— Но ты… — она кивает на бутылку с вином.
— Я не пила, в стакане гранатовый сок.
Протягиваю стакан Ане, чтобы она удостоверилась и прекратила переживать.
— Не смотри на меня так, — прошу у нее. — Я узнала, когда заметила, что поправляюсь. Пошла к диетологу, она мне расписала рацион, а потом у двери остановила и сказала тест сделать на беременность. Ну и вот.                                                            
— А отец он...                                                            
— Знает. Только мне от этого не легче. Он замуж меня зовет, а я не хочу. Нахрена мне замуж, Ань? Я свободная самодостаточная женщина, обеспеченная к тому же. И тут вот.
 
Стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно и расстроенно. Вру, не краснея, хотя хочется сознаться во всем. В том, что на самом деле никто меня не зовет замуж, а если бы такое произошло в действительности, я бы незамедлительно ответила согласием. Дура, потому что. И совсем ничему меня жизнь не научила. 
— Так ты не решила, оставлять ребенка или нет? 
— Как это не решила?! —  отвечаю поспешно, довольная, что мы отошли от опасной темы. — Рожать конечно буду. Да и срок уже немаленький. Ань, я бы в любом случае оставила ребенка, ты же знаешь. Раньше вон Олег и Пашка родились, а ни денег, ни черта не было, а тут и квартира и доходы. Правда, от некоторых фотосессий я уже отказываюсь. Кому нужна беременная модель?
— Сонь, а он кто? — осторожно выведывает сестра.
— Бизнесмен он. Богатый, успешный. Мы встречаемся последний год. Он замуж давно меня зовет, а тут еще ребенок, он теперь совсем не отстает, а я не хочу. У меня сыновья, да и жизнь своя.
— Так может он и правда тебя любит?
— Прямо как Руслан твой тебя. Извини, — тут же прошу у сестры прощения. — Я не в духе.
Понимаю, что срываюсь на сестре, которая совсем ни в чем не виновата. Это меня бросил мужчина, даже ничего не сказав. Неприятно и даже обидно. Но больше всего удивляет, что Рома ведь даже не позвонил, не спросил, что я решила, оставила ли ребенка. Неужели ему настолько наплевать, что у него где-то будет сын или дочь? Не любит детей? Но ведь с бывшей женой он хотел ребенка и даже развелся, потому что та довела себя до выкидыша. Что в этот раз? Не та женщина?
— Я не знаю, как мальчишкам сказать.
— Они обрадуются. Вон Ксюша им как сестра родная, думаешь, они не примут братика или сестричку?
— Примут, — соглашаюсь с ней. — Но я все равно волнуюсь. Ладно, не будем об этом. Что ты делать будешь?
— А что? Он остался с Олей в больнице, я уезжаю на работу в Абу-Даби.
— Он звонил?
— Звонил. Я не взяла трубку.
— Вот и правильно! — поучаю сестру, а самой тошно от правильности, которой пропитаны мои слова. Какой же это бред! — Пусть посидит без вас, подумает. Вот осознает всё и приползет на коленях прощения просить!
— Сонь, какой от этого толк, что он приползет просить прощения? Он ведь даже не позвонил за эти дни, с Ксюшей не поговорил, зато время, чтобы написать заявление у него нашлось.
— Это да.
— Как такое простить? — не успокаивается сестра, а я и рада что мы отвлекаемся от разговора обо мне. — Я пустила его не в свою жизнь, Соня. В Ксюшину. Она волнуется и спрашивает, где отец и почему он не с нами, а ему… наплевать?
— Не наплевать. У мужиков нет материнского инстинкта. Он Ксюшу знает месяц, а эту девицу сколько? Год, два? А если еще больше, то и подавно. Он горой за нее лежать будет, пока она не оступится, или пока вас не потеряет. А потом поймет, да, переосмыслит. Он сейчас вообще не понимает, что у него дочь есть.
Поверить не могу, что оправдываю его, но ведь если подумать — все так и есть. Это мы, женщины, носимся вокруг ребенка, страдаем, переживаем, а мужчины они другие. Есть ребенок и ладно. 
— Да как же!
— Нет, ты послушай, — стою на своем. — Ты зря трубку не берешь. Узнай, чего он хочет. Явно же или этой подруге легче стало, или ему кто сказал, что ты уехала. Не разорвала контракт, не осталась, а свалила работать дальше, пока он жопу и сопли ей вытирать будет. Его это точно возмущает. Дочь у него забрали! А он остался с Олей. Она ему дорога, но и о дочери он забыть не может. Неправильно это.
 
— И что ты предлагаешь?
— Да проучи его, Аня! Учить тебя, что ли. Живи дальше, будь с ним холодна. Захочет видеться с дочкой — пожалуйста, но только после того, как с шалашовкой этой разберется. И прекрати быть понимающей, мужики этого не ценят — пользуются. Ты и так и эдак, а они только прочнее залезают на твою шею и там обосновываются. Скинуть их оттуда, сама понимаешь, задача не из легких.