Ожившая сказка (ЛП)

Я приобнял её за талию и притянул ближе к себе, покрывая поцелуями её плечи, шею, подбородок. Я зарылся в её волосы; они пахли ванилью и корицей.
— А разве мы не должны учить твою химию? — прошептала Делайла.
— Должны, — я переместил Делайлу ещё ближе. Она упёрлась руками мне в грудь и накрыла мои губы своими. Наши сердца бились в унисон.
Как-то раз Орвилл сказал мне, что, когда сталкиваются звёзды, рождаются вселенные, галактики становятся ещё больше. Именно это чувство я испытывал при наших с Делайлой поцелуях — словно мир увеличивался вдвое.
В книге я мог бежать, прыгать и падать, не боясь противодействия, тогда как в этом мире мне приходилось учиться существовать с гравитацией. Но в этот момент я был благодарен ей. Я чувствовал на себе вес Делайлы от шеи до кончиков пальцев, эту приятную тяжесть, которая проникала в мои кости и давала мне опору в этом новом мире.
Но я привыкал не только к гравитации — в реальном мире мои мечты сбылись. У меня появилась свобода действий. Осознание того, что у меня есть всё — и все.
Странно, в сказках любовь всегда тороплива, она всегда спешит к самому счастливому концу, пропуская частности. Мои отношения с Делайлой развивались так же быстро, но я ничего не упускал. Я замечал, как она грызёт карандаш, когда нервничает; как она подпрыгивает при моём касании, словно её бьёт током; с какой нежностью она произносит моё имя.
Внезапно Делайла оторвалась от меня и соскочила с кровати, раскрыв рот. Я быстро сел, думая, что в комнату зашла миссис Макфи, но в комнате никого больше не оказалось.
— Что случилось?
Делайла указала на нечто позади меня.
Повернувшись, я увидел зависшие в воздухе два слова, которые я надеялся больше никогда не увидеть:
ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ.
ЭДГАР
Почему никогда всё не складывается так же хорошо, как хотелось бы?
Когда я пошёл первый раз в детский сад, мама сказала, что будет здорово: поездка на автобусе, новые друзья и интересный день в окружении сверстников. Реальность оказалась другой: в автобусе моего соседа стошнило, мы битый час возились с буквой А, и на прогулке какая-то девочка швырнула мне в лицо горсть песка. О да, было очень здорово.
Я думал, что в книге всё будет иначе. В конце концов, это же ведь была моя идея. В итоге я столкнулся с точно таким же детским садом, только в этот раз воспитателем был я. Я принимал решения, и без моего ведома ничего не происходило.
И всё же я чувствовал разочарование.
Поймите меня правильно. Да, круто пострелять из лазерной пушки и увидеть настоящего дракона, находиться в центре всеобщего внимания и знать, что твоё имя не забывают. Мне в самом деле нравились персонажи сказки. Фрамп был всегда рядом, и мне это нравилось, учитывая, что дома мне разрешалось держать единственного питомца — рака-отшельника, который растерял все конечности и страдал депрессией. Серафима выглядела просто космически в костюме межгалактического истребителя. Капитан Крэбб тоже ничего, только вот слишком зацикливался на зубах, и всякий раз, когда я пытался завязать с ним разговор, он вечно проверял мой неправильный прикус. Что касается Чулка, то самооценки ниже я ни у кого прежде не видал, но он всегда справлялся обо мне или приглашал на верховую прогулку по пляжу.
Дело в том, что я хоть и переделал сюжет, чтобы дать возможность Оливеру выбраться из книги, а мне — занять его место, хоть остальные персонажи и знали новую историю и бесконечно её репетировали, о внесённых изменениях кроме нас никто не знал. Сказка существовала только у Делайлы, и она больше ни разу не открывала книгу после всех событий. Что объяснимо, ведь она читала её из-за Оливера. А теперь в книге был лишь я.
Но без читателя история неполная. Это как чертёж, по которому никогда ничего не построят. Как бассейн без воды. Каркас есть, но он бесполезен. Без читателя и его воображения слова на страницах книги пусты.
В семь часов утра, такого же, как и все предыдущие, меня разбудил Пиро, совершавший свой небесный променад. Кукареканье петуха покажется вам ангельским пением по сравнению с голосом дракона, который похож на нечто среднее между криком обезьяны-ревуна и осла; понятия не имею, как он умудрялся не разбудить всё королевство, пролетая через шестьдесят страниц истории. Я уставился в каменный потолок замка, ожидая, что вот-вот войдёт моя мама и скажет, что уже пора в школу. Потом сел на кровати, и мой взгляд упал на скафандр, лежавший на золотом кресле в углу комнаты.
  
В обновлённой версии истории я вёл жителей королевства на битву против галактоидов с планеты Зайгон, чтобы сокрушить могущество Зорга. Космическую принцессу Серафиму похитили, и это привело к межгалактической войне, в которой тролли сбивали своими лапищами корабли с неба, феи подслушивали на сверхсекретных совещаниях (и с этого момента выражение быть мухой на стене приобретало совершенно иной смысл), под руководством русалок проводились секретные подводные миссии к центру Земли, а Рапскуллио оказывался двойным агентом, работающим на Зорга. Сюжет новой истории был отчасти основан на компьютерной игре, в которую я раньше играл, ну а остальное я просто додумал. Раньше на компьютерную игрушку уходило около шести часов, иногда я даже просыпался с мыслью о том, как пройти на следующий уровень. Каждый геймер мечтает побыть в теле своего аватара: вынуть из ножен настоящий меч, а не нажать на соответствующую кнопку на клавиатуре; поцеловать принцессу вживую, а не смотреть на то, как её целует нарисованный герой и как количество твоих очков стремительно растёт.
Мне нравилось здесь. Правда.
Просто нужно было об этом всё время себе напоминать.
Одевшись и почистив зубы, я направился вниз по спиральной лестнице, следуя за райским ароматом, витавшим в замке. Королева Морин, одетая в серебряный суперкостюм с платиновыми браслетами, месила тесто.
— Доброе утро, Эдгар, — светло улыбнулась она. — Как спалось?
— Чудесно, пока не прилетел тот дракон.
— Да, он ранняя пташка, — задумчиво произнесла она. — Ты привыкнешь.
Я схватил всё ещё тёплую булочку и что-то нечленораздельно промычал в ответ.
Морин помедлила, потом на её губах мелькнула полуулыбка.
— Я тут подумала… Ты же не будешь против, если я сначала закончу с выпечкой, а потом спущусь на репетицию? Нас ведь не читают вот уже несколько недель… Так что, наверное, не будет страшно, если я пропущу час репетиции, чтобы допечь pain au chocolat?
Не услышав мой ответ, она вытерла руки о кухонное полотенце.
— Что ж, в таком случае, доделаю позже…
— Нет-нет, — ответил я, — что ты. Оставайся, если хочешь. Если ты нам понадобишься, мы найдём тебя в два счёта.
Она просияла.
— Первый кусочек — твой, — пообещала она.
Я пристегнул на свой пояс лазерный пистолет и выключатель силового поля, намереваясь отправиться репетировать на пляж. Должен признаться, пришлось долго привыкать к жизни в плоском обличье. Впервые попадая в этот мир, ты чувствуешь, будто бы прошёл сквозь книжку-панорамку. Ты срываешь с дерева плоское яблоко, и оно становится осязаемым, сочным и реальным. Не знаю, почему: то ли оно в самом деле превращалось в настоящее яблоко, то ли это из-за того, что я тоже был таким же плоским. А прыгать через линию разлома, которую создавал корешок книжки, чтобы добраться с левой страницы на правую, весьма непривычно. Здесь тоже существовала гравитация, но иная, непохожая на чувство пребывания в воде, когда тебе приходится прилагать усилия, чтобы не утонуть, но и не такая сильная, как в реальном мире. Я мог с лёгкостью сделать сальто назад или взобраться на крутой склон, даже не вспотев. Карт не было, дорог тоже. Ты считаешь не повороты, а страницы. Например, чтобы добраться от замка до хижины Орвилла, требовалось семь прыжков. А перемещение между страницами совсем не напоминало простую прогулку по тропе — ты совершаешь прыжок в огромное, чёрное, головокружительное Ничто, над твоей головой парят буквы, и вдруг ты обнаруживаешь, что добрался до своего места назначения, не помня при этом, как ты это сделал.