Княжич (СИ)

— Ох, и высосут же из нас мытари наместника деньги, — нахмурилась Алиса. — Штрафы за сгоревшие и выкорчеванные с корнем реликтовые ели и порушенную экосистему леса, будут огромными.
— Ещё заработаем. Нам главное отбиться.
— Прошлый Император ещё две сотни лет назад запретил кудесникам V ранга участвовать во внутренних конфликтах, так что всё не так страшно. Сам знаешь, — виновато пожала плечами Алиса, из-за которой и начался этот бедлам. Не объявленная война с представителем казанского ханства.
— Были замечены передвижения войск? — Взял я её подрагивающую руку в свою ладошку, успокаивая.
— Нет. Личная дружина Ильхама всё также стоит в Тобольске. Ждёт отмашку.
— И их всё ещё меньше нас? — Любопытно спросила Алиса, не верившая в такое чудо.
— Да. У Семёна Андреевича под ружьём целая полутысяча, — подтвердил Михаил. — И это я ещё не считаю тех мужиков, что при нападении на нас будут сидеть по домам и стрелять во врагов из окон, пока их близкие и дети прячутся по подвалам.
— Странно это…
— Ильхам не единственный наследник хана. У того три десятка детей, племянников, дядюшек, — начал я пояснять Алисе весь расклад. — Они постоянно между собой конфликтуют и личная дружина как раз для этого. Для защиты от других наследников. И она именно личная. Деньги у отца на неё не попросишь, вот Ильхам и держит при себе всего три сотни бойцов, на которых хватает тугриков.
— Значит мы богаче? — Удивилась Алиса.
— Эээ, ну да, — почесал я затылок. — Богаче Ильхама, — уточнил я, так как богатство самого хана или некоторых из его родственников было таково, что они могли купить целые страны на чёрном континенте и не слишком потратиться при этом.
— А помогать ему не будут? Другие родственники? — Заволновалась она.
— Нет, — ответил на вопрос Михаил. — У них там вечная борьба за власть и все только порадуются его неудаче.
— Но… Но на нас, ну-у-у, когда я была ещё Таракановой, — стрельнула в меня глазами Алиса, — устраивали нападения и мы с трудом отбивались. Как так?!
— Владения Таракановых граничат с ханством, вот Утямыш-Гирей и помогал сыну, не слишком наглея и пытаясь оттяпать у вас кусок земли. До нас ему дела нет.
И это было первое, что я выяснил, когда понял, с кем мне придётся иметь дело. Было бы по-другому, и борьба была бы лишена смысла. Нас бы раздавили за считанные часы.
— Господин! — Издалека заметил я бежавшего в нашем направлении парнишку, размахивающего руками. — Там, там, — подбежал к беседке юный пострел, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. — Там девочек нашли в лесу, — нашел он в себе силы, став рассказывать. — Пять штук, — показал он нам раскрытую пятерню. — Их наши разведчики нашли и у бандитов отбили, — восхищённо охал паренёк. — У них ещё руки связаны, и они всё плачут, да плачут, не смолкая, — уже вскочили мы, следуя за нашим провожатым, не замолкающим ни на секунду. — Их сейчас у меня в доме отмывают! — Продолжал он докладывать. — Папа один из разведчиков, — гордо заметил малой, — вот и привёл их к нам. Мама их в ванну усадила, грязь счищая.
  
Глава 28
 
— Не могу заснуть, — пожаловалась Алиса. — А ты?
— Тоже… — Тяжело выдохнул я. — Слишком много разного в голову лезет. Не знаю, что и делать.
— Это потому что ты жить не можешь без того чтобы не оттяпать кому-нибудь мозоль, — упрекнули меня.
— Я?!
— А кто ж, — усмехнулась Алиса. — Одна эпопея с золотом чего стоит. Скольких ты врагов навлёк, пояснять надо?
— И ничего не много, — не согласился я. — Поганых контрабандистов прищучил, делов то? Они же простых людей по деревням воровали, заставляя тех горбатиться на себя до кровавых мозолей, пока те не умрут. Благое дело сделал. И я нисколечко не жалею об этом.
— И золото тут совсем ни при чём? — Приподнялась Алиса на локте, посмотрев мне в глаза.
— Мне плевать на металл. Люди важнее, — не принял я её правила игры. — Если надо будет, я затоплю весь Сибирск кровью, и только ради того чтобы помочь простым людям. Уж поверь.
 
— Нас всех убьют, — неверяще уставилась на меня Алиса. — Ты совсем не видишь берегов, — откинулась она обратно на подушку и отчаянно замотала головой. — И за кого я вышла замуж? — Прикрыла она глаза, простонав. — У тебя врагов больше чем у моего папеньки и всех Таракановых разом.
— Хватит выдумывать, — надулся я, от такового вранья. — Тех, кто желает видеть меня на небесах можно по пальцам сосчитать.
— Хорошо. Давай посчитаем, — взяла мою руку Алиса, став загибать на ней пальчики.
Скепсис так из неё и изливался.
— Первый пальчик — контрабандисты. Второй пальчик — их союзник близ Сибирска — род Гончаровых, — загнула она очередной мой палец. — Третий палец — твоя семья. Четвёртый — Рязанские проблемы, — мягко обошла она эту тему. — Пятый — неизвестные не раз устраивающие на тебя нападения, но точно не те, кого я уже назвала… Так. Кого забыла?
— Никого вроде, — задумался я. — Видишь? Пальцев хватило, значит всё нормально, — подытожил я, забирая у неё свою руку и всё ещё дуясь.
Понимал, конечно, что она права, но что теперь? Уже ничего не изменить, да и не хочу я этого.
— Что о девочках думаешь? — Спросила Алиса через несколько минут молчания. — Надо им как-то помочь…
— Надо, — покивал я. — Только как? — Посмотрел я на нахмурившуюся жену. — Им лет по восемь, десять и всё что они могут сказать, это то, что жили в деревне в лесу, а потом пришли плохие дяди. Знаешь, сколько таких деревень? — Воскликнул я. — Тьма!
— И что будем делать?
— Сообщим о потеряшках в Сибирск, сфотографируем и вывесим на досках объявлений их фото. Может родные девочек, и объявятся…. но веры у меня в это мало.
— Думаешь их? — Не договорила Алиса, но я понял, о чём это она.
— Да, — кивнул я. — Хутор разорили. Мужиков кого в рабы, кого пристрелили. Женщин попользовали и в расход. Молодые же девочки в цене, как в Поднебесной, так и на рынках Стамбула, вот их и не убили, а вели через наши леса как живой товар.
Снова помолчали.
— А что тебе мужики сказали? Они ведь успели допросить кого-то? Да?
— О чём ты?
— Я видела, как ты шушукался с ними, пока я помогала девочек отмывать, — стукнула она меня локотком в бок. — И хватит уже от меня всё скрывать и утаивать! Я не кисейная барышня, не растаю, — возмутилась она.
— Эх. Да не со зла я или недоверия. Понимаешь? Просто не хочется тебя посвящать во всю эту грязь, что творится вокруг, — кивнул я на окно в комнате.
— Похоже, это ты жил за большим забором, а не я, — скептически хмыкнула Алиса. — Давай ка я тебе немного о своих родственничках расскажу, — поворочалась она на кровати, устраиваясь поудобнее. — Моя дорогая сестра развлекается тем, что вылавливает на улице холопов и сечёт их кнутом. Нравится ей вид крови, что поделать? — Пожала плечами Алиса. — Мой же двоюродный брат имеет надел земли в Польше. Он там не один из простых членов рода Таракановых, а самый настоящий шляхич. Пан. И знаешь что?
— Что?
— Он там царь и бог. Абсолютная власть. Не буду говорить, что он там творит, но поверь, моя сестрёнка по сравнению с ним — ангел божий.
Я поверил. Знаю, что могут творить люди, если считают себя в праве и по определению выше других. Вседозволенность.
— Ладно, ладно, — проворчал я, принимая её правду. — Гончаров это. Всё никак не успокоится. Его люди.
— Похоже, твой удар по золотодобыче, нисколько ему не помешал? — Дернула она меня за нос, отучая ковыряться в нём. А я ведь просто почесать хотел!
— Похоже… — Искоса посмотрел я на неё, шмыгнув носом.
 
— Надо ему помешать! — Решительно высказалась женушка, развоевавшись.
— Не ты ли только что сказала, что я ищу проблем на ровном месте и вообще, друзей у меня нет, одни враги? — Удивлённо посмотрел я на неё. — Лопухом меня назвала?
— Не говорила я такого! — Возмутилась она, начав пихаться, и мы устроили шуточную перебранку, пока не спустили пар и не устали. — Так что думаешь? — Развалилась она на мне, покусывая за ухо и хихикая.