Ученый в средневековье. Том 7 (СИ)

Лишь спустя секунд пять-семь, после того как все осознали, что произошло, по помещению разнесся хохот полутора сотен детей. Смеялись все: и «мелкие», и «старшаки», и девочки, и мальчики. Даже пара воспитателей еле сдерживались, чтобы не улыбнуться. Увидеть такое редкое зрелище, по их мнению, очень уморительно: тот, кто держит в страхе весь второй этаж первого жилого корпуса, прямо сейчас валяется на полу и весь, с головы до ног, покрыт борщом и картошкой пюре.
  
Стоило злому и опозоренному «командиру» гневно посмотреть в сторону своих «шестёрок», те быстро перестали смеяться и подбежали к своему главному. Что-что, а злить его было чревато. Делать этого никак нельзя. В конце концов, именно воспитатели назначают на роль «командира» этажа.
— Двести Первый… Ты заплатишь!.. — прорычал, словно дикий зверь, пятнадцатилетний парень, которому помогли подняться с мокрого и грязного пола. — Я устрою тебе весёлую жизнь!
— Я… Я… Это… Ну… — тот, к кому обратились, был настолько растерян, что просто забыл, как связно говорить.
— Это сделал не Двести Первый, а я. Если уж хочешь устроить веселье, то мне. Нечего ему искупать мою вину. Я задел тебя случайно, уж прости, — встал между другом и командиром своего этажа Крис.
— Психованный, ты совсем страх потерял? — крикнул один из «шестёрок».
— Молчать! Я веду разговор! — рыкнул его глава, а потом обратился уже к тому, кого называли «психом». — Сегодня. В восемь вечера. На пролёте пожарки.
Прямо сейчас устроить разборки «командир» не мог, как бы сильно этого ни хотел. Всё дело в том, что это одна из «нейтральных» зон, где нет своего главного среди детей. В таких местах воспитатели всегда присматривают за детдомовцами. К слову о них, именно те двое, что недавно едва сдерживали смех, уже спешили сюда со всей прытью, чтобы лишний раз показать своё превосходство и разогнать всех за столики, мол, тут не на что смотреть.
Когда Крис со своим соседом по комнате отправился в номер, все его провожали взглядами. У кого-то в глазах можно было прочитать сопереживание, у кого-то — насмешку, у других лица выражали печаль и грусть, будто ребята провожали мертвеца, а кто-то явно злорадствовал, потешаясь над этой ситуацией.
Все понимали, что именно будет в то время и в том месте, что назначил «командир» второго этажа первого жилого корпуса. Там будет присутствовать он сам, а также все его «подчинённые», чтобы назначить «наказание» провинившемуся. Это может быть как обычное избиение, так и настоящие пытки и мучения. Всё будет зависеть от кого, что решил сам «командир».
Ужин был в пять вечера, а это значит, что до рокового момента осталось три часа. Крис и Двести Первый находились в своей комнате и просто сидели друг напротив друга. Возможно, тишина продолжалась бы и дольше, если бы не Молчун.
— Зачем ты это сделал? Мне ведь безразлично, если меня побьют, ты же знаешь. Так зачем тебе было за меня заступаться?.. — хоть мальчик и опустил голову, было видно, как по его щекам текут слёзы.
— Друзья же должны всегда помогать друг другу! — просто улыбнулся его визави, а после продолжил: — Меня просто побьют, а тебя бы могли и прибить. Навсегда. Кстати, я отойду на пару часиков.
— Куда⁇ — встрепенулся плачущий.
— Сюрприз, — показал язык «сумасшедший».
На этом их небольшой диалог и закончился. Крис, как и сказал, ушёл и отсутствовал примерно два часа. Всё это время Двести Первый просто сидел и смотрел на часы, ожидая своего соседа. Несмотря на свою безэмоциональность и обычное равнодушие, мальчик всё же переживал за своего первого и единственного друга.
В полвосьмого вечера в замке, который сам на свои деньги, что взялись неизвестно откуда, поставил Крис, послышалось копошение, а после дверь отворилась. Двести Первый увидел в дверном проёме своего соседа, держащего в руке два больших чёрных пакета.
— Ну что, принимай подарки, друг! — не дал задать вопрос Молчуну Крис, а после продолжил: — Это учебники, о которых я тебе говорил. Это они использовались в школах из начала двадцать первого века.
— Но… Ведь… В восемь… — не зная, что сказать, бормотал Двести Первый.
— Мне не за чем готовиться к неизбежному. Сбежать? Шутишь? Куда мне идти потом, да я и не смогу тебя оставить. Я, конечно, знаю, что ты целый год выживал на улице, но это именно выживание, а не жизнь. Не бойся, не сделают они мне ничего особенного. Лучше бери и учи всё это. Если будешь хорошо знать всю-всю программу, легко сможешь поступить в какой-нибудь университет после выпуска отсюда и окончания Четвёртой Техногенной Революции, — улыбнулся парнишка и, положив пакеты на стол, сказал. — Учебники будут здесь, а я, пожалуй, пойду. Закройся на замок. Ключ я на всякий случай здесь оставлю.
— У… Удачи… — успел сказать Молчун, прежде чем дверь в их с Крисом комнату закрылась.
Мальчик сделал то, что попросил его сосед, и, вернувшись на свою кровать, долго рассматривал пакеты с учебниками, которые принёс ему друг. Минут пять Двести Первый рассматривал их, прежде чем подойти и начать там копаться.
* из записей личного дневника детдомовца номер сто семьдесят три, проживавшего в номере одиннадцать второго этажа первого корпуса. Запись от пятнадцатого июня шестого года после начала ЧТР*
'Привет, дорогой дневник! Это снова я, Крис! У меня для тебя очередная новость. Но для начала я хочу извиниться за то, что так долго не писал тебе. А теперь к новости: меня наконец-то выписали! Ах да, ты же ещё не знаешь. Тогда сейчас расскажу тебе историю о том, как я оказался в больнице.
Двести Первый, мой сосед и друг, как ты помнишь, случайно задел нашего командира этажа, а я за него заступился, чтобы того не прибили. Если кратко, вот и вся предыстория. А теперь перейду к самой сути.
Мне назначили встречу на пролёте пожарной лестницы в восемь вечера в тот же день. Прихожу я, значит, туда. А там, как я и предполагал, стоит сам командир и его шестёрки. Мы немного побеседовали. Я ещё раз извинился, правда, это никак не помогло. Однако, как я опять же и предполагал, меня просто побили.
По итогу я оказался в больнице с несколькими переломами. Там по мелочи: левая рука, правая нога, да и рёбра. Легко отделался за унижение командира этажа перед всем всеми детдомовцами.
Ты не представляешь, как сильно переживал Двести Первый. К тому же как только я оказался в больнице, к нему стали приставать и иногда даже бить. Тяжко же ему было без меня… Надо будет извиниться. Ладно, дорогой дневник, мне пора. Скоро обед, нельзя опаздывать. До скорого!'
* из записей личного дневника детдомовца номер сто семьдесят три, проживавшего в номере одиннадцать второго этажа первого корпуса. Запись от двадцать второго июня шестого года после начала ЧТР*
'Привет, дорогой дневник! Это снова я, Крис! У меня для тебя очередная новость. Ты не представляешь, как же быстро учится Двести Первый… Я никогда ещё не видел его таким заинтересованным! Он просто читает дни напролёт.
Дело в том, что, как ты помнишь, у нас с приходом летних каникул уменьшается количество обязанностей. А также появляется возможность съездить куда-нибудь. Попасть в список тех, кто едет, довольно трудно, ведь там находятся лишь отличившиеся детдомовцы. Причём в хорошем смысле этого слова.
Так вот, недавно нам зачитали список тех, кто едет в следующем месяце в летний лагерь. И представляешь, что⁈ Там оказался Двести Первый! Многие удивились, на что «куратор» нашего этажа сообщил, что это из-за его довольно больших успехов в учёбе. Так это ещё не всё, дорогой дневник.
Когда собрание кончилось, и мы разошлись по своим комнатам, Двести Первый сказал мне, что не хочет ехать. И вообще, единственное его желание на данный момент — сидеть в нашей комнате и читать принесённые мною учебники. Не чудак ли? На вопрос, почему он не отказался сразу же, ответил, что ему было страшно… Вот честно, иногда я его совсем не понимаю. И в то же время поражаюсь ему. Он самый необычный парень, которого я когда-либо встречал. Но ты не думай, что я посмеялся над ним! Не надо мне тут! Я ему, вообще-то, помог! Да, вот так вот!