Ученый в средневековье. Том 7 (СИ)

Змей врезался в стену из пламени, однако не замедлился, будто и не почувствовал препятствия. Унум продолжал поддерживать барьер, но просто летел в стену, находясь между нею и водным драконом, который, хоть и испарялся, будто не терял ни массы, ни объёма.
Если посмотреть на всё это со стороны, можно увидеть едва тянущийся шлейф воды от хвоста призванного существа до Мистера Двадцать Девять. Именно он питал эту «зверушку» маной, не давая ей испариться. А из-за огромных размеров и энергии просто сбил препятствие.
  
Если командир отряда Амичис помедлит, то, хоть и проломит собой стену, но окажется раздавленным, ведь импульса от дракона хватит, чтобы раздавить его в лепёшку. Именно поэтому Унум принял тяжёлое для него решение, ему предстояло распрощаться со своим планом: он пустил в сторону стены огненные шары, чем и разломал её.
Из-за разности в давлении огромный поток пара начал повалил из холла на улицу и скрыл их. Сам дракон начал подниматься. Лидер Амичиса резко выпустил большое количество пламени и благодаря колоссальному выбросу энергии подлетел вверх. А так как выпускал не равномерно по всей площади, то поднялся не вертикально, а под углом. Призванный водяной зверь продолжал подниматься.
Почему он не полетел за Унумом? Всё просто. И огненный маг, и Мистер Двадцать Девять создают не самонаводящиеся атаки, а управляют ими. Так как член организации Пэшн не видит происходящего на улице, то и дракона направить не может. Унум решил воспользоваться этим обстоятельством и активировал свою секретную способность.
Сила бога первой ступени вошла в его тело. Пламя вокруг рук сменило цвет с обычного, оранжевого, на золотой. Глаза мага также приобрели эту окраску. Он расправил руки и принялся создавать большие жёлтые огненные шары. Они появились маленькими точками за его спиной. Тело Унума покрылось пламенем, вытянулось в сторону этих самых шариков. Они поглощали пламя и от этого увеличивались в размерах. Их было семь. А потом они расширились, выросли до пяти метров в диаметре.
Унум махнул руками, и сгустки огня, разделившись, полетели в сторону холла, окутывая его с разных сторон. После того как они встали каждый на свою позицию, лидер отряда Амичис ещё раз сделал взмах ладонями. Шары на огромной скорости влетели в здание. Стены они проломили, будто не почувствовали их. С каждой стороны летело по два шара. Лишь от Унума всего один. Он начал движение чуть раньше остальных, чтобы открыть магу обзор. Все приготовления для этой атаки были совершены за пару секунд.
После того как дракон размазал врага, Мистер Двадцать Девять двинулся к обломкам стены. Однако спустя три-четыре секунды в помещение ворвались огромные огненные шары золотого цвета. А за одним из них прятался Унум, которого командир отряда из организации Пэшн посчитал мёртвым. Только вот выглядел он странно: волосы светились золотым, глаза тоже. Тело было покрыто жёлтым пламенем.
Мистер Двадцать Девять решил уничтожить огненные шары, отправив в них драконов первой формы. Однако те испарили их без особых усилий. Оставалась пара мгновений до столкновений сгустков пламени и мага воды. В такие моменты мозг работает на пределе возможностей, и создаётся ощущение, что время замирает.
Именно этот эффект проявился с Мистером Двадцать Девять. Но у воинов он случался чаще, и поэтому член организации Пэшн лишь в третий раз с ним столкнулся. Он быстро, насколько это было возможно, начал создавать самый сильный и мощный водяной барьер, вливая туда почти всю свою ману. Ведь от этих шаров исходила ужасной силы аура.
Мгновение — и… удар. Силовая волна пошла вверх под углом в сторону Унума, с его стороны был лишь один шар. А так как взрыв случился у пола, часть ударной силы отразилась вверх.
Каким бы ни был маг девятого уровня, если он не обладает возможностью временного займа сил, как командир отряда Амичис, ему не преодолеть пропасть между собой и атакой уровня бога младшей ступени.
После неслабого взрыва на полу, в самом центре, лежало обгоревшее тело, человек бился в агонии и пытался вдохнуть раскалённый воздух. Унум решил не мучить своего оппонента и пустил в него ещё один жёлтый огненный шар, только чуть поменьше, а после отключил свою способность, вернув силу на девятый ранг высшей ступени и опустошив почти весь запас маны, возвращая долг. От этого Унум упал на колени и тяжело задышал, с его лба падали капельки пота. Всё-таки почти пустой запас магической энергии, да ещё и такое быстрое его опустошение сильно выматывают.
Шар долетел до цели и уже почти врезался в неё, как вдруг Унум почувствовал жуткую, пробирающую до костей ману, которая буквально вдавливала мага огня в пол. Она будто смотрела прямо в душу, в самое сокровенное и порочила это своим присутствием. Впервые за многие годы лидер отряда Амичис ощутил страх. Самый настоящий животный ужас.
Перед сгустком золотого пламени появилось нечто тёмно-фиолетовое, что покрыло его, а спустя секунду рассеялось, оставив после себя пустое место. Будто поглотило атаку уровня бога низшей ступени или сдержало её. Причём самого заклинателя Унум не мог обнаружить.
Но стоило шару пропасть, как у ещё живого тела Мистера Двадцать Девять появилась фигура, будто сопровождаемая ещё более тёмным, фиолетовым дымом. Она не двигалась. Мгла покрыла тело члена организации Пэшн, а затем они оба исчезли, оставив лежать ничего не понимающего Унума на полу полуразрушенного холла.
Когда все члены отрядов ещё стояли у входа в поместье, Эвелин бежала в покои Еила. Именно он был её целью.
Первым, что заметила девушка, были узоры на полу. Она отметила их красоту и плавность изгибов. Но не это захватило всё её внимание. Эвелин увидела, что стражи нет, скорее всего, она вся была в холле.
Добежав до комнаты, девушка встала сбоку и, вытянув руку, выстрелила из магического автомата, уничтожая дверь. Да, это было рискованно, так как Еил мог умереть, но он и мёртвым выполнил бы свою задачу. Только как язык не поработал бы.
Не успела дверь сломаться, как две воздушные волны рассекли её в щепки. Это была не магия и не умение. Просто кто-то взмахнул мечами настолько быстро, что они создали волны сжатого воздуха.
Этим кем-то был Еил Опикерт, облачённый в один из своих доспехов, из древних артефактов эльфов. Доспехи Бога Солнца. Они были жёлтого цвета, что неудивительно. Эвелин узнала их, и в её глазах зажегся огонёк.
Дело в том, что эти доспехи были тем, чего она искала очень давно. А всё из-за того, что они в два раза повышают физические и магические атаки, а также имеют встроенный барьер, защищающий от всех типов нападений. Питаются они от маны хозяина, которым может стать не каждым. И не дадут себя носить тем, кто не достоин.
Вот только эта защита была ничем для Эвелин. Она просто применила силу, начав поглощение как барьера, так и самих доспехов. Девушка могла поглощать именно материальные объекты. При этом барьеру приходилось материализовываться в точке удара, чтобы сдержать атаку.
Эвелин рванула в сторону Еила на полной скорости и нанесла удар сверху вниз, который был остановлен мечами «Близнецами». Ещё один артефакт, что позволял трансформировать один клинок в два и более, как и наоборот тоже. Короче говоря, он давал возможность управлять своим объёмом и формой.
Так как меч девушки был создан ею самой, она смогла сделать так, чтобы через него работала её способность по перевооружению. Причём заодно и усилить как свои доспехи, так и свой любимый клинок, который постоянно модифицировался. Правда, почти все модификации были утрачены в битве с Маркизом: превращены в выстрел для его уничтожения.
Скрестив мечи, Эвелин со злобной улыбкой тихо сказала: «Перевооружение». Буквально на глазах Близнецы стали таять. Даже магическая защита не смогла их защитить, так как клинок Эвелин усиливал её способность, внося помехи в потоки маны предметов. Эта технология долго разрабатывалась ею и Арчибальдом.
Еил не понимал, что произошло. Стоило воительнице сказать слово, как его мечи стали «перетекать» в её клинок. Он отпрыгнул, приняв защитную стойку — не хотел отступать в глубь комнаты, ведь там сейчас прятался член древней императорской семьи, которая считалась истреблённой. К тому же эта девушка была ключом к заточению того самого Демона. Если он поможет ей или сыграет ключевую роль, ему обеспечена ещё большая слава и почёт. Та семья вернётся на престол, а его, как помощника в деле, вряд ли обделят.