Имя мое — память
— Привет, кто тот парень?
— Какой парень?
— На противоположной стороне улицы.
Не успела она украдкой посмотреть назад, как я повернулся и зашагал в другую сторону.
— Не имею понятия, — ответила София.
— Жаль, — откликнулась Марни. — Он очень симпатичный.
Мое сердце воспарило даже от такого пустяка. В этой жизни мне посчастливилось родиться красивым, а в последних двух жизнях я, кажется, был уродливым.
Но я понимал, что надо действовать осмотрительно. Это жизнь, ради которой я пожертвовал всем, и я не хотел упустить ее. Я привык начинать каждую жизнь с чистого листа, когда главные совершенные мной ошибки стирались. Но при этом у Софии память должна была быть не хуже моей. Так что ничего не стиралось. Все это представлялось мне довольно зыбким, и я ощущал неуверенность. Мне не хотелось, чтобы она посчитала меня сумасшедшим или маньяком. Оглядываясь назад, я жалею, что не прислушался к собственному совету.
В последующие два года я дважды приезжал к ней в Хоупвуд, не набравшись храбрости перемолвиться с ней и словом. Однажды я наблюдал, как она сажает на лужайке перед домом цветы. В другой раз увидел ее с сестрой Даной в кафе на Коу-стрит. Помню, как был поражен тем, какие они разные — Люси с ее ненавязчивым энтузиазмом и Дана с ее природной порывистостью. Дана была мне знакома, возможно, по одной из прошлых жизней, а также потому, что у нее был беспокойный вид мятущейся души. Я признал в ней тот тип человека, который переносит свою тревогу из одной жизни в другую, разрушая все на своем пути. Уверен, она терзала людей, любящих ее, заставляла их переживать о том, что, может, они поступили с ней неправильно.
Дождавшись, когда мне исполнится семнадцать, я изменил свою жизнь. Своим отъездом из Шепердстауна мне не хотелось никому доставлять больших хлопот. Я не волновался, что в приемной семье будут по мне скучать, а скорее беспокоился, что доставлю лишние хлопоты своему социальному работнику. Я переехал в Хоупвуд, снял крошечную квартирку над индийским рестораном и поступил в среднюю школу Хоупвуда, в класс, где училась София.
Хоупвуд, Виргиния, 2008 год
На следующий день после выпуска из колледжа Люси отправилась на автобусе в Хоупвуд, прихватив две сумки, растрепанный филодендрон и Пилораму в его дурацком стеклянном террариуме. Остальные свои пожитки отправила в картонных коробках. Она приехала домой, не имея ясных планов на будущее, помимо сбивания ненавистных коктейлей или торговли бельем в «Секрете Виктории». Но вскоре произошло нечто странное. Двенадцать ночей подряд ей снился сад.
В первую ночь Люси поняла, что не бывала в этом саду, но все равно он казался ей знакомым и таким реальным, словно это было не во сне. Во вторую ночь она снова находилась там. Узнала предметы, которые видела предыдущей ночью: фонтан, невысокую каменную стену, великолепные розовые, белые и бордовые пионы. Уловила их запах. Она сомневалась, что когда-либо раньше чувствовала во сне запах, но он проник во все ее поры.
На следующую ночь Люси была счастлива оказаться в том же саду в третий раз и продолжить его осмотр. Она прошла через сложенную из камней перголу, пламенеющую красными клематисами, и обнаружила обнесенный низкой стеной сад в обрамлении цветущего розового кизила, в котором обитало несметное количество бабочек. Бабочки в замедленном движении били крылышками среди маргариток, львиного зева, цинний и космей. Насекомые всех цветов, размеров и с разными узорами словно замерли в воздухе в странном неустойчивом состоянии. Потом вдруг все разом полетели. Они кружились у нее над головой, но вскоре летучая спираль уплотнилась и замедлилась, пока не взяла Люси в кольцо, центром которого она оказалась. Люси заморгала, и все бабочки вернулись на свои медленно раскачивающиеся насесты на цветах.
На четвертую ночь Люси продолжила свое обследование. К пятой ночи она так мечтала скорее увидеть сон, что легла спать в девять часов. На улице было еще светло. Она не ложилась спать так рано с тех пор, как ей удалили миндалины в шестом классе.
В саду Люси чувствовала себя счастливее, чем в детстве, задолго до того, как начались проблемы с Даной. Она ощущала там присутствие чуда, и оно приводило ее спящее сознание в глубокое, таинственное, необъяснимое состояние, присущее ребенку. Каждый вечер Люси ложилась в постель и ждала, когда уснет, страшась, что не попадет в сад, умоляя свое бодрствующее «я» вернуть ее назад, и каждую ночь она возвращалась. Сожалела, что не может поменять дни на ночи, реальность на грезы. Разве человеку разрешено менять один мир на другой?
Никогда в жизни Люси не спала так много. И все же все дни напролет в магазине здоровой пищи она зевала, страстно желая вернуться в постель и в свой сад.
На шестую ночь ей снилось, будто она пересекла по крошечному мосту узкий ручей, и стала обследовать новую часть сада. Большинство растений, более грубых и колючих, были ей незнакомы, и запахи витали тоже иные. Красота этой части сада была другой, но воздух казался волшебным. Люси долго рассматривала растения и, едва проснувшись, достала блокнот и зарисовала их. На следующий вечер она оставила блокнот и набор цветных карандашей рядом с кроватью. Заснув, она во сне вернулась в ту часть сада и принялась изучать растения, словно зная, что позже станет их зарисовывать. Она старалась как можно лучше их запомнить — нюхала и изучала на ощупь строение их листьев. На следующее утро Люси проснулась рано и два часа перед работой занималась своими рисунками.
Вернувшись в тот вечер домой, она достала с полки свою любимую «Энциклопедию растений и цветов Американского общества садоводов» и с бьющимся сердцем принялась искать растения, которые соответствовали бы ее рисункам. Люси выяснила, что все эти растения относятся к лекарственным травам. Пиретрум девичий, песчанка, козлятник лекарственный, стеблелист мощный, бессмертник. Эта часть сада была аптекарским огородом.
И только на восьмую ночь она увидела в саду какое-то существо. Сначала Люси подумала, что это Дана, и очень обрадовалась, но быстро сообразила, что это не она. Молодая женщина лет двадцати со светло-серыми глазами, веснушками и блестящими темными волосами.
— Я вас откуда-то знаю, — во сне сказала Люси.
— Конечно, знаешь, — кивнула та.
Проснувшись, Люси долго лежала в постели, пытаясь удержать в памяти лицо женщины из сна. Она знала ее, но не могла понять откуда. Поднявшись с постели, Люси пошла в маленький кабинет и взяла монографию, купленную в магазине подарков в Хастонбери. Она нашла главы, посвященные садам, и, не веря своим глазам, уставилась на фотографии. Неудивительно, что ее сны были такими подробными. То был сад матери Констанции. Сад, в котором она жила девочкой в прошлой жизни, за две жизни до нынешней. Она закрыла книгу. Ей пока не хотелось, чтобы ее сны вытеснила реальность.
Выходные дни Люси провела, рисуя сад своих снов, и, когда эти рисунки ее устраивали, сравнивала их с существующими фотографиями. Ее сад снов был красивее и отличался большей завершенностью, чем снимки из монографии или те фотографии, которые она находила в Интернете, при этом он совпадал с ними в каждой детали. При взгляде на снимок в конце книги ее сердце замерло. Люси мельком видела его и раньше, но не разглядывала. Теперь она точно знала, кто это. Женщина, которая ей приснилась в саду. Мать Констанции.
На двенадцатую ночь сон изменился. Сад начал утрачивать свои границы. Он простирался все дальше. Люси направилась по одной из тропинок и оказалась на собственном заднем дворе с зарослями малины, еще не пострадавшими от болезни растений. Пойдя в другом направлении, она оказалась в саду Томаса Джефферсона академического городка при колледже. Она двинулась в противоположную сторону и, к своему изумлению, обнаружила свой бассейн, обсаженный цветами до самого края — в таком виде, как он существовал на ее рисунках и в воображении.