Надежда для Бирюка (СИ)

Хорошо, если сегодня, а если завтра, послезавтра, через месяц. А если отключат электричество, и мы останемся не только без тепла печки, но и без обогревателей, бойлера, без… всего?!
В ужасе я рванула в комнату, там сладко сопела Лада, закутавшись в два одеяла.
Паниковать было нельзя, но я паниковала. Не боялась бы разбудить дочку, орала бы в голос, визжала, ревела.
Приняла решение раскапывать себя. Я не единственная в своём роде, не один наш дом замело, наверняка, не первый раз, значит, теоретически возможно откопаться… 
  
Ну, как-то люди выходят из таких ситуаций…
Через три часа прорубила низкий туннель метра полтора в длину. Сени были в растаявших лужах от переброшенных сугробов.
Оставалось молиться, чтобы снег не обвалился прямо на меня, и надеется на свою ориентацию на местности, что копаю я в верном направлении.
На то и другое надежды отчаянно мало, но я копала, копала и копала.
Лада проснулась, с воодушевлением играла в прекрасную снежную пленницу, которую должен спасти ледяной дракон.
Она, естественно, в роли принцессы – в намотанном поверх тёплого костюма тюле, – я, видимо, дракона. Судя по отмёрзшим рукам – точно ледяного.
И сопливого. И перепуганного, да.
Время от времени Лада появлялась в сенях, торжественно объявляла, что связи по-прежнему нет.
Я молилась, чтобы сохранилось электричество.С ним у ледяного дракона больше шансов спасти свою прекрасную принцессу, чем без него. 
А если бы связь включили, а лучше сразу лето!
На секунду показалось, что слышу мужские голоса, глухо, как сквозь толщу воды. Учитывая, что снег – это и есть вода, я была недалеко от истины.
– Эй, мы здесь! – закричала я, сама не своя, тараня лопатой утрамбованный вьюгой снег. – Сюда! Сюда! Помогите!
Следом выскочила Лада, начала скакать в сенях, с энтузиазмом и смехом крича:
– Сюда, сюда, мы здесь!
Как же хорошо, когда тебе пять лет. В душе живёт уверенность, что спасёт настоящий дракон, в крайнем случае, завалящий рыцарь.
В двадцать семь такой надежды нет, но я продолжала махать лопатой, как киркой, и вопить, что было сил:
– Эй! Э-ге-гей! 
Затихла, прислушиваясь. Точно, мужские голоса, совсем близко, рядом. Рванула в дом, обежала все окна, вдруг хоть одно откопали снаружи, вылезу, помогу. Нет, картина та же – плотный, утрамбованный слой снега у стёкол.
Счастье, что председатель поставил современные стеклопакеты, тётя Зина говорила, что с деревянными окнами теплее, зато эти выдержали напор, старые рамы точно развалились бы…
Вылетела в сени, снова схватила лопату, обхватила, как средневековый рыцарь копьё. Понеслась на штурм снега, ткнула со всей возможной силой, ещё раз ткнула, ещё, начала рыть.
Что там было про бога и не плошать? Плошать я не собиралась!
Нет, нет, нет.
Внутри поднимался адреналин, меня начинало нести на волнах злости, которая обычно не давала мне сдаться, вот только думать тоже не позволяла.
Ладно, подумать можно позже, главное – откопаться.
Вдруг спасатели – это же МЧС, да? – уйдут на обед? До весны!
Нет, нет, нет!
Взвейтесь кострами какие-то ночи, мы пионеры, дети рабочих, крестьян и творческой интеллигенции!
Мы сами себя откопаем и закопаем, и…
Что-то зашумело, зашелестело, зашевелилось, снежная шапка надо мной дрогнула, начала осыпаться. Я рванула обратно в сени, спиной чувствуя, как оседают комки снега.
Мне что… снова копать?.. 
Через минуту пара сугробов перед моим лицом разлеталось по несчастным сеням, которым поможет только генеральная уборка, и на пороге возник высокий силуэт Сергея – сына тёти Зои.
– Доброго утречка, Надежда Андреевна, – произнёс он. – Снегу-то навалило…
– Утро доброе, хозяйка, – услышала знакомый до непонятной реакции собственного тела мужской голос.
Следом появился Митрофан Яковлевич, во флисовой кофте и полукомбинезоне на мягких резиновых лямках, который подчёркивал мощную, спортивную фигуру.
За его спиной виднелся свет, пробитый тоннель вёл прямо к калитке. С улицы доносились звуки работы тракторов, мелькали проблесковые маячки, громко переговаривались мужские голоса.
– Там МЧС? – зачем-то спросила я.
– Мы сами с усами, – усмехнулся Сергей. – Дорожные службы с ночи чистят, рано утром с мужиками собрались, пошли стариков, женщин да больных откапывать, кто сам не может.
– Митрич остался, – буркнул Митрофан Яковлевич.
Я поняла, что речь о старике, который недавно приходил с жалобой на внуков, просил справку, что здоров.
– Сам откапывай Митрича, если такой смелый, – фыркнул Сергей. – Он мне в прошлый раз так зарядил черенком лопаты, думал – сотрясение. Самостоятельный он у нас, – засмеялся, глядя на меня. – Внук из райцентра доберётся, откопает, если у самого не получится. Чаем напоишь, Надежда Андреевна?
– Да, конечно, – взмахнула я руками, пригласила жестам в дом. – Проходите, пожалуйста.
Сергей быстро разулся, Митрофан попятился, собираясь уходить, я невольно сморщилась, обидно стало. Почему, объяснить себе не могла.
Я ведь не просила нас откапывать, то есть просила, но не лично Митрофана Яковлевича, а вообще – вселенную. Или МЧС. Сам откопал, теперь стоял, как в рот воды набравши, смотрел угрюмо, недовольно, будто я его заставила, взяв любимого кота в заложники. 
Бирюк…
Остановился, сделал несколько шагов к двери, аккуратно снял ботинки, зашёл в дом, нахмурился сильнее, глядя на свои ноги в обычных чёрных носках.
– Есть чёрный чай, зелёный, пряники… мятные, – принялась я изображать радушную хозяйку, пока Лада посвящала Сергея в ледяные драконы.
У того росла дочка, младше Лады, но уже вошедшая в возраст уважающей себя принцессы, так что удивить или озадачить его церемониалом было невозможно.
Тюль вместо плаща, кочерга вместо меча – прекрасно. 
Поставила чайник, скрылась в ванной, глянула на себя в зеркало.
Боже мой!
Сопревшие волосы торчали во все стороны, по лицу размазана грязь, откуда только взялась, губы потрескались, нездоровый румянец, на шее красные пятна, футболка, выглядывающая из-под расстёгнутой кофты, со следами пота на груди.
Хоть реви.
Не из-за Сергея расстроилась, с ним я, образно выражаясь, «потеряла честь», когда ползала по грязи вокруг Мини Купера, и когда устанавливала стиральную машину, выбив пробки во всём доме.
Кажется, он воспринимал меня как стихийное бедствие, забавное и немного умственно неполноценное. Не смотри, что медичка.
Из-за Митрофана. И это признание мне совсем не понравилась.
Быстро привела себя в порядок, насколько смогла, вышла к гостям, только зря старалась. Митрофана след простыл, ушёл.
К вечеру следов стихийного бедствия не осталось. Связь восстановили быстро, электричество не отключали, улицы расчистили грейдерами, убрали сугробы у домов. Магазины, почта, банк – всё работало в привычном режиме. 
Никто не обсуждал произошедшее. Обычная зима.
Я шла домой с мыслью перетаскать больше дров в сени, лучше завалить большую часть, всё равно пустуют.
Дровяник, оказалось, откопал Митрофан, пока мы с Сергеем пили чай. Откопал и молча ушёл… Спасибо не позволил себе сказать.
И пусть идёт! 
Рядом с калиткой стояла газель с крытым тентом, на котором красовалась надпись про строительство домов под ключ и ремонтные работы любой сложности.
– Здрасте! – отрапортовал вертлявый мужичок, выскочив из газели. – Принимай материалы, хозяйка.
– Какие материалы?.. – опешила я, прочитала ещё раз надпись на тенте. – Я ремонт не заказывала…
– Центральная, сто семнадцать? – посмотрел на номер дома мужичок. – Вы ж медичка наша новая, из ФАПа?
– Да.
– Значит вам, – довольно кивнул он. – Лёх, выгружаемся! – рывком открыл дверь, из салона бодро выпрыгнул молоденький парнишка.
Побежал к кузову, ловко запрыгнул внутрь, начал подавать второму какие-то доски, панели, свёртки, коробки, ящики с инструментами.