Принцип неопределенности (СИ)

  
Глава 9. Никита
 
А ведь наш план работал даже лучше, чем мы могли себе представить. Тимур в два счета обаял ассистентов, которые отвечали за обработку заявку, и получил доступ ко всем конкурсным видео. Нам не составило никакого труда подтасовать результаты и протащить во второй этап откровенно бесталанных соискателей. Короче, к последнему дню мы немного расслабились. За эту неделю мы просмотрели десятки, если не сотни, кандидатов — и ни один из них не был достаточно хорош, чтобы стать достойным членом нашей группы. Некоторые кадры были настолько забавные, что я не мог удержаться, чтобы вечером не рассказать о них своей королеве. Это было странно, потому что мы так и не назвали друг другу имена, но в моих мыслях она была именно моей королевой. В чате не было другой девушки, которая обладала бы таким же темпераментом и чувством юмора, а еще была бы образованна, дружелюбна, что удивительным образом сочеталось в ней с долей язвительности. Где-то пару дней назад мне наконец пришлось признать — вечер я жду лишь ради беседы с ней. Она стала лучом света в моей непросветной жизни.
Этим утром мы тоже не ожидали от кандидатов ничего выдающегося, поэтому расслабленно занимались каждый своим делом — Тимур переписывался с очередной подружкой на пару ночей, а я лениво листал старый музыкальный журнал, мыслями витая в облаках и мечтая, когда этот день наконец закончится. Именно поэтому мы даже головы не подняли, когда услышали, как с мягким щелчком закрылась дверь. Первым, спустя пару минут, отреагировал Тим. Он оторвался от экрана телефона, а затем с силой толкнул меня в бок, чтобы я тоже посмотрел на посетителя.
Наш покой нарушил высокий седой парень, который с наглым видом снял с плеч рюкзак и пристроил в ближайшее кресло. Только внимательнее приглядевшись, я понял, что это была не седина, скорее всего он красился в пепельный блонд. При этом такой цвет ему действительно шел, особенно в сочетании с темно-зелеными кошачьими глазами. Никогда не считал себя знатоком мужской красоты, но этот незнакомец не потерялся ы на нашем фоне. И это сильно настораживало.
Парень медленно прошел вдоль стены, рассматривая разнообразные музыкальные инструменты. Его совсем не напрягало наше присутствие, более того, он нас практически не замечал. Тимур медленно поднялся с диван и напрягся, интуитивно чувствую соперника в незваном госте, хоть тот и смотрелся здесь нелепо в рваных джинсах и кожаной куртке. Тем временем, незнакомец дошел до рояля и замер, восхищенно рассматривая белое дерево.
— Это же Бехштейн? Круто! Не ожидал, что здесь представлен такой инструмент.
Мы с Тимом молча переглянулись. Нет, я имел представление о том, кто создал этот инструмент, но что об этом мог знать простой парень в дешевых шмотках? Даже кандидаты порой проходили мимо в сторону обычного синтезатора, не обращая никакого внимания на короля этой комнаты. Не спросив разрешения, блондин сел за рояль и уверенно открыл крышку.
— Вы знали, что рояли Бехтейшен выбирали Бах и Бетховен? А еще Фредди Меркьюри, но это если уже говорить о туре “A Night at the Opera”. Он вообще был потрясающим клавишником.
Пока он говорил, его пальцы ласково пробежались по клавишам, практически не касаясь их. Блондин замолчал, не сводя восхищенного взгляда с инструмента, а затем, словно что-то для себя решив, начал играть. По комнате поплыли стройные и грустные звуки из знаменитой “К Элизе”, которые чуть позже сменила “Лунная соната”, а вот что происходило дальше я понять не смог. Признаюсь, у меня нет классического музыкального образования, хоть мне и пришлось посещать преподавателя по вокалу. В группе я играю на гитаре, довольно неплохо, но моя основная задача — быть солистом. Тимур более подкован в классической музыке, пусть его образование и заключалось всего лишь два класса государственной музыкальной школы. При этом он потрясающий композитор с абсолютным слухом и безусловным талантом, так что наличие диплома играет роль в нашей сфере деятельности, однако не главную.
 
Незнакомец за рояль снова замер, наклонив голову и задумчиво рассматривая пюпитр, а затем резко выдохнул, закрыл глаза и принялся играть снова. Эта мелодия была мне незнакома, но заворожила с первых нот. Музыка словно извивалась, бежала куда-то вверх по бесконечной лестнице, и мне хотелось сорваться с места за ней. Его пальцы порхали по клавишам легко и невесомо, слово живя своей, независимой от остального тела жизнью. Это завораживало настолько, что я даже не мог оторваться, чтобы оценить реакцию Тимура. Гораздо важнее было слушать и впитывать в себя стройные ритмы мелодии.
Музыка все набирала ход, ускорялась, закручивалась невидимой петлей, периодически срываясь вниз, но затем поднималась и бежала снова. Пока внезапно не оборвалась на самом верху, внезапно, окончательно сорвавшись в пропасть. Последние аккорды растворились в тишине аудитории, оставив меня в восхищенном изумлении. Искоса я бросил взгляд на Тимура, и его ошарашенное лицо сказало мне больше, чем если бы я узнал название этого динамичного этюда. Нужно было что-то сказать, но слова просто не находились.
— Браво, мой мальчик! — Со стороны двери до нас донеслись громкие хлопки ладоней. — Это же “Лестница дьявола”, Лигети? Не ожидал, признаюсь совсем не ожидал, хоть и знал, насколько ты талантлив. — В комнату неторопливо вошел Бертц, самодовольно улыбаясь, словно золотоискатель обнаруживший огромный слиток золота. — В заявке ты указал, что не играл очень давно, но поверь старику — ты ни на каплю не растерял своего мастерства.
Блондин опустил крышку, прикрывая клавиши, и легко поднялся из-за рояля. Сейчас, стряхнув очарование от его игры, я не мог не заметить, насколько привычны и уверенны его движения. На секунду мне показалось, что он вот-вот повернется к нам и отвесит изящный поклон, но тот лишь подошел к продюсеру и протянул ему руку.
Матвей Игоревич демонстративно-радостно ее пожал, а затем, обняв за плечи, подвел его к нам. Теперь, когда блондин не мог видеть его лица, в глазах Бертца было откровенная насмешка над нашими потугами его обойти.
— Знаю, мальчики, что вы добросовестно взвалили на свои плечи отбор самых достойных кандидатов, но эта заявка была случайно направлена на мой почтовый ящик. Я обнаружил ее поздно вечером, было поздно уже вас беспокоить, вы, итак, работаете без выходных. А когда до меня дошло, кто на этом видео, то отпали последние сомнения в том, какое решение стоит принять. — Продюсер явно торжествовал и даже не пытался это скрыть. — Знакомьтесь, это Ян Полонский. Думаю, что вам вряд ли знакомо это имя, но пять лет назад оно было достаточно известно. Он был очень одаренным музыкантом, ему пророчили успешную карьеру, но, к сожалению, Яну пришлось бросить музыку.
— По семейным обстоятельствам. — Блондин еле заметно пожал плечами и дружелюбно улыбнулся. — Понимаю, что прошло много времени, но я приложу все усилия, чтобы подняться до вашего уровня игры.
Тимур даже не смог скрыть эмоции, несмотря на годы практики, когда нам приходилось делать вид, что мы с продюсером практически лучшие друзья. Мне имя Полонского действительно ничего не говорило, но Тим был более вовлечен в эту сферу, и по его глазам я все понял. Хотя думаю, что на подсознательном уровне мне все стало ясно, когда мы слышали его феноменальное исполнение. Это был не самоучка, возомнивший о себе больше, чем он того стоил. Перед нами стоял настоящий профессионал, который успешно выступал и явно не боялся сцены. Он даже перед нами держался с той непринужденностью, которая свойственна людям, которые здраво оценивают свои таланты. Если добавить к этому его неординарную внешность, которая понравится нашей армии фанаток, то становилось понятно, что мы проиграли. Бертц просто уничтожил нас, перед этим всласть наигравшись.
— Ян, теперь Кариночка проводит тебя в отдел кадров. Тебе нужно будет заполнить анкету. Это простая формальность, думаю, что твоя игра говорит сама за себя. Могу смело сказать, что у других на твоем фоне ни одного шанса. — Матвей Игоревич дружелюбно улыбнулся своей новой жертве. Как по команде, в дверях сразу же появилась Карина, вторая дочь Бертца, которая была правой рукой своего папочки в продюсерском центре. Она заинтересованно осмотрела Яна с ног до головы, уделяя более пристальное внимание подкаченному торсу.