Лабиринты памяти

– Хочу, чтобы в новом году на одну стерву в нашей комнате стало меньше, – шепнула Мари.
Ника улыбнулась и скосила взгляд влево: Ада сидела, подвинув свое кресло вплотную к креслу Алекса, и что-то нашептывала ему на ухо. На ней был короткий атласный комбинезон ярко-красного цвета, скрытый длинным халатом. Полы халата все время разъезжались, оголяя ноги, и Ника даже удивилась, как еще ее кожа не воспламенилась под пристальным взглядом мисс Дикман. Но Ада и бровью не вела: как ни в чем не бывало поправляла халат и сильнее сжимала руку Алекса.
– В этом случае просто хотеть недостаточно, – шепнула Ника в ответ, и обе подавили смешки.
– Эй, Харт-Вуд, – послышался за спиной шепот Патрика.
Ника подвинулась ближе к нему.
– Отлично выглядишь.
– Нашел время. – Ника ткнула локтем назад.
Патрик хихикнул и толкнул ее кресло.
Мистер Шнайдер пожелал всем хорошего Рождества, и ему дружно зааплодировали.
– Патрик, будь добр, – сказал он, отходя в сторону. – Не представляю этот вечер без нашей песни.
С энтузиазмом скаута Брукс подскочил на ноги и, взяв гитару, вышел вперед. Ему вслед полетели свист и улюлюканья.
– Зажги, крошка! – прокричали Маркел и Доминик в один голос.
Патрик скорчил друзьям рожу и открыл было рот, чтобы ответить, но, поймав грозный взгляд замдиректора, невинно захлопал ресницами и уселся на стул.
– Он каждый год поет ее, эту песню, – шепнула Мари.
Как только пальцы Патрика коснулись гитарных струн, смешки прекратились. Голос у него был мягкий, бархатный, и он так проникновенно пел, что, казалось, каждое слово новой эмоцией отражается на лице и вводит всех в невероятное благоговейное оцепенение. Не привыкшая к сентиментальности, Ника беспокойно заерзала на месте.
 
 
Hallelujah, Hallelujah… [11]
 
 
Стейси вытянула руку и показала Барбаре мурашки. Шнайдер раскачивался в такт музыке, закрыв глаза, и его лицо озаряла улыбка. Даже Ада перестала говорить и, опустив голову на грудь Маркелу, задумчиво смотрела в пол. Ника поймала себя на мысли, что раньше не слышала живое исполнение этой песни и тем более никогда не встречала Рождество в такой удивительной атмосфере.
 
 
Maybe I have been here before.
 
I know this room, I’ve walked this floor.
 
I used to live alone before I knew you… [12]
 
 
Подперев голову руками, Мари неотрывно смотрела на Патрика, и в ее глазах блестели слезы. Ника улыбнулась и в этот момент поймала взгляд Маркела. Рука невольно оказалась в кармане кардигана и сжала лист с карандашным рисунком. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, а потом Ника едва заметно кивнула в сторону двери, и Маркел прикрыл глаза в знак согласия.
Сжимая в руках кружку с остывшим какао, Ника сидела на верхней ступени главной лестницы и изо всех сил старалась не думать о страхе, который новой волной подкатывал к горлу. Маркел вышел к ней спустя десять минут и молча сел рядом.
– Я готова поговорить, – тихо сказала Ника, обращаясь к одной из снежинок, свисающих с потолка.
– Если честно, ты меня порядком достала за последние две наши стычки, – произнес Алекс. – И мне не хочется вновь слушать от тебя нравоучения или еще какую-то фигню…
– Тогда зачем пришел? – резко спросила Ника и тут же разозлилась на себя: ну вот опять вроде бы и боится, но заводится по пустякам.
Маркел издал нечто похожее на смешок.
– Дуру из себя не строй. Ты знаешь зачем. Но давай договоримся: три вопроса. И если мне не понравится, я просто уйду.
 
Стиснув зубы, Ника кивнула и достала из кармана портрет Дженни Тейлор.
– Помнишь, кто это?
Она посмотрела на Алекса и, к своему удивлению, заметила улыбку на его лице.
– Серьезно? Из всех вопросов ты хочешь знать ответ на этот?
Ника прищурилась, и Маркел, распознав, что она не шутит, перестал улыбаться.
– Да, помню. Это Дженни Тейлор, якобы подруга Дэвиса, которая умерла пару лет назад. И да, ты не сошла с ума.
Ника почувствовала, как от волнения немеют пальцы рук.
– Почему… почему никто не помнит о ней?
– Есть догадки, но я пока не знаю наверняка. Следующий вопрос.
Маркел выглядел спокойным, даже расслабленным и всем своим видом давал понять, что полностью контролирует ситуацию, а Ника все время смотрела на его губы, воображая кровь. Соберись! Она вернула рисунок в карман и сцепила пальцы в замок, надеясь, что он не заметил ее волнения.
– Какую опасность представляли люди из списка?
Маркел вздохнул и потер пальцами переносицу:
– Не отстанешь, значит. Ну хорошо. Только скажи сначала: как много ты знаешь о нашем мире?
– Ну-у-у… Кроме того, что есть Огненная земля и земля Небесная, – ничего.
– О-о-ке-ей, – протянул он. На лице мелькнула тень замешательства. – Начнем с истории. В преданиях нашего мира говорится о том, что люди огня охраняют души грешников, а люди неба оберегают праведников. Об этой лабуде ты тоже должна знать, ну, или догадываться. Не глупая вроде.
Ника кивнула, сосредоточенно рассматривая свои пальцы: от напряжения костяшки побелели, и она пошевелила ими, разминая.
– В обоих землях каждый житель зарегистрирован в особой системе. Никому из нас не запрещено перемещаться между землями и приходить в этот мир, но все эти передвижения, благодаря регистрации, отслеживает наше правительство.
Ника нахмурилась, и Алекс пояснил:
– Ну, это как с иностранными туристами: если что-то случится, мы кидаемся либо спасать своих, либо исправлять последствия…
– А какие могут быть последствия?
– Разные. – Алекс пожал плечами. – Мы же говорим не только о простых людях. Есть и мирный магический народ вроде… ну, не знаю, вроде эльфов, например.
Эльфы? Ника почувствовала себя полной дурой, потому что то, о чем говорил Маркел, пока было за гранью ее понимания. Нет, серьезно – эльфы?
– Такой народ также приходит в этот мир. Считай, это для них как Коста-Дорада для туристов. И народы умеют отлично маскироваться. Но везде есть исключения. Например, те же самые эльфы почему-то чаще других подвержены болезни Альцгеймера. И вот представь, попадает такой старикан в Лондон и в какой-то момент забывает, где он, снимает шляпу, и его уши…
Алекс холодно рассмеялся, и Ника в недоумении уставилась на него. Да что не так с этим парнем?
– Но на самом деле таких случаев очень мало, да и речь не о них, – продолжил он. – Тем более эльфов в нашем мире – раз-два и обчелся. В преданиях сказано, что после смерти они также попадают в ад или рай. Но есть еще одно место – Полоса Туманов, так мы ее называем. Там живут по-настоящему опасные существа, и, говорят, даже после смерти они не могут выйти за пределы своей обители. По крайней мере, сейчас. Но вот раньше…
Веселье в его голосе пропало, и он угрюмо уставился на ступеньки перед собой.
– Эти существа также регистрируются? – тихо спросила Ника.
– Да, максимально. Есть специальный прибор, отслеживающий зарождение новой магической активности. В моем мире магов очень мало, все они живут вдали от столицы, где-нибудь в глубинке, и о каждом знает правитель. Поэтому, когда появляется кто-то новый, грубо говоря, на экране загорается новая точка.
– Значит, те из списка каким-то образом выбрались из этой вашей Полосы? Они что, были демонами? – с недоверием спросила Ника.
Алекс помотал головой:
– Не конкретно они, а их далекие предки. Уж не знаю, как это все происходит с точки зрения анатомии, но эти существа сбежали в другой мир и продолжили род с простаками. Спустя поколения их потомство внешне стало выглядеть совсем как обычные люди, но в них течет кровь существ Полосы. Это недопустимо.