Орион реликвий

Сначала картинка была пятнистая. Неразборчивая. Затем зрение начало фокусироваться, и я уставился на старика, нависшего надо мной.
Тот раздувал ноздри и что-то яростно дергал у меня в ногах.
– Ноги так и не работают!
А, так вот что он трогает.
– Но раньше же он ходил! – я не смог повернуть голову на голос. Тело слишком медленно возвращало контроль. – Ходил же! И способности у него проявлялись, он мог бы стать магом!
Боже. Что она несет? Каким магом? Что еще за старые байки, которыми нас в казарме пугали?
– Учитывая его полумертвую душу, шансов, что он станет магом – ноль. И даже если бы он ходил, он бы им так и не стал. Его сестры, уже хоть что-то, но он, – эта безманерная старая сволочь, ткнула меня пальцем в лоб. – Никогда!
Вот тут я начал закипать. Во-первых, мне было непонятно, почему я до сих пор жив. Во-вторых, я не понимал, где я нахожусь.
Что это вообще за дебильная парочка трется возле меня.
Какая-то мама и какой-то хрыч.
Рука сама собой заработала. Дернулась, а затем ко мне вернулись основные функции.
Закашлялся и схватил руку старика, который опять пытался ткнуть меня своим пальцем.
– Завязывай, – хрипло сказал я. – А то палец сломаю.
На мое резкое пробуждение отреагировали оба. Названная мама зарыдала и бросилась мне в ноги. Я же ничего не почувствовал. А вот старик вскочил со своего места и коснулся какой-то хрени, которая висела на его шее.
– Вот видите! – ревела женщина, которую я так и не успел рассмотреть. – Жив!
– Это последнее издыхание, – заявил старик, слегка раздраженным голосом.
Этого говнюка я детально рассмотрел.
Усики-щетка под носом. Зеленые глаза. Надменный взгляд и лицо, требующее кулака. По нему было видно, что он о себе слишком высокого мнения. А интонация в его голосе раздражала больше всего.
– Я просканировал больного, – он сморщил нос. – Больше не проживет. Сколько бы вы ни рыдали, это делу не поможет. Сердце почти не бьется, пульс частично отсутствует. Болезнь слишком быстро прогрессирует. А души вообще не нашел, так что… он машинально двигается.
Души не нашел? Ты что несешь?
Чуть приподнялся, посмотрел на старую брюнетку в причудливом костюме и первым делом посмотрел на свои руки.
Твою же мать! Шрамов словно никогда и не было. Пальцы тонкие, мальчишеские. Ногти отросшие, татуировок нет. Словно это и не мои руки!
Сдернул одеяло и посмотрел на грудь с животом.
Сомнений, что это не мое тело больше не осталось. Причина… ну, хрен его знает. Тем не менее…
– Зато успеете попрощаться, – заявил старик и ухмыльнулся.
Задолбал! Дед, ты начинаешь меня раздражать. Мне бы понять, что тут вообще происходит. Неужели… другое тело… странное окружение…
Я попытался встать и окончательно убедился в том, что ноги не слушаются. Я просто их не чувствую. Упал на деревянный пол, как мешок с дерьмом.
– Сколько ему осталось? – продолжала рыдать женщина. – Просто назовите время.
– Часа три, не больше, – улыбнулся тот и больше я его не слышал.
Старик что-то буркнул и, судя по топоту каблуков, вышел из комнаты. И словно бы в подтверждение его слов, мою грудь что-то невероятно сдавило. Да так, что я и вздохнуть не мог. Отпустило меня лишь через несколько минут, и за это время я уже успел попрощаться с жизнью… во второй раз.
И тут я понял… старик хоть и мерзкий, но говорит правду.
Так значит три часа? Весело…
 
Глава 2
 
Названная мама попыталась меня поднять. Самостоятельно у меня никак не получалось. И по итогу на помощь пришел еще один представитель женского рода. Какая-то язвительная девушка.
Поднимая меня, она не сдержалась и, сморщившись, произнесла:
– Опять? Он хоть не обделался?
Детка, да ты не знаешь, что такое обделаться! Вот сидела бы ты за стеной, слыша, как боброголовые грызут твою бетонную стену, ты бы точно испачкала свое бельишко.
– Нет, Мария, – скромно заявила моя мама. – Очухался, но Всеволод Владимирович сказал, что ему осталось часа три, не больше…
– Стоит позвать его сестер, – отозвалась девушка со звонким голосом, которая помогала матери. – Пускай попрощаются.
 
– М-м-м-м, – я попытался сказать: «с собой прощайтесь, я никуда не собираюсь», но не получилось.
Мои легкие сжались, в груди появилась ноющая боль, а перед глазами все вновь поплыло.
Черт. Что за дохлое тело? Почему меня, бравого война третьей планеты, зашвырнуло в тело такого слабака? Да и что это вообще за… блин, вопросов слишком много, а голова беспрерывно гудит. Но самый важный вопрос.
Как я после смерти оказался здесь и умираю… опять?
– Вот видишь, – всхлипнула мать. – Совсем уже…
Меня посадили на кровать. Помогли облокотиться на холодную стену. Мать бережно смахнула серым платком что-то с моего лба и отошла от моей постели.
Я раскрыл глаза и первым делом посмотрел на эту девушку.
Ну, по меркам моего мира ничего такая. Готовая для восполнения людской популяции. Бедра широкие, таз крепкий. Форма груди хорошая, не маленькая.
– Эй, что смотришь? – оскалилась блондинка с выразительными «глазами». – А?
– Пойду позову дочерей, – тут же засуетилась женщина и бросилась прочь из небольшой комнатки.
– Эй? – повторилась девушка. – Что пялишься на меня?
– Знаешь, – медленно выговорил я, попытавшись донести ей свои мысли. Но по итогу, ничего так и не смог сказать, просто долго мычал, пытаясь раскрыть рот.
Она посмотрела на меня, как на последнего идиота. А я позволил себе короткую усмешку. Хоть на это мне хватило сил.
Сестры и мать пришли спустя пару минут. Перед этим блондинка окутала меня простыней, ворча что-то под нос.
– Вот, девочки, – мама пустила очередную слезу. – Уже меньше трех часов осталось.
– Ну вот и отмучился, – улыбнулась одна из двух близняшек, шепотом обращаясь ко второй. – А то надоел уже!
Девочки прыснули со смеху, но вот у меня на душе появился неприятный осадок. Вот тебе, Владимир и семейные ценности. Устали они ухаживать за братом-калекой. Ждут, когда помрет.
Да за такое головы бы им самим оторвать.
Девушки, к слову, выглядели очень неплохо. Симпатичные, стройные. Зеленоглазые и… противные. Голоса у них скрипучие какие-то.
Интересно, я с ними похож? Или… я больше в отца. А он вообще есть у меня?
– Если бы только Виктор был здесь, – пустила вторую скупую слезу матушка, отвечая на мой вопрос. – Он бы вам, дурынды, головы поотрывал за такие слова!
На сестер, к слову, это никак не повлияло. Они продолжили улыбаться и как-то злобно на меня поглядывать.
Слушать, как эта четверка, разговаривает друг с другом, было неинтересно. Когда я понял, что больше никто не придет и больше мне не на кого смотреть, я просто закрыл глаза. Представил себе пляж с цветущей, зеленой водой, откуда высовывают головы бобролюди, и в своем коротком сне, бил их титановым веслом по голове.
Так, скажем, словил релакс и отдыхал последние часы жизни.
Новая вспышка и приступ боли подкрались незаметно. Меня скрутило. Не вывернуло, разумеется, но ощущения были не из самых приятных.
Пришлось открыть глаза, привыкнуть к свету и попытаться изучить свои апартаменты. До этого момента они были мне неинтересны.
Комната большая, метров так двадцать квадратных. Обставленная как-то скупо, пару шкафов, тумба, стол у изголовья кровати. Никакого оружия нет. Костюмов или такой же формы, как у этих сестер, тоже нет.
Кстати, а что это за форма? Эмблемы? Они в каком-то отряде служат?
– Он точно через три часа откинется? – заговорила одна из близняшек. – А то нам бы на учебу…
О, а вот и очередной ответ на мой вопрос. Студенты или школьницы. Хотя… на школьниц они непохожи.
– Виктория! – рявкнула мама. – Я сейчас тебе…
Та самая Виктория поняла, что перегнула палку и попыталась быстренько улизнуть. Но не получилось. Мать ловко схватила ее за прядь волос и потащила на себя. А затем, в немного странном тоне, дала три раза по ее заднице.