Шах и мат

Я моргаю.
Моргаю снова.
Когда моргаю в третий раз, то принимаю решение солгать.
– Ты перепутала его с кем-то другим, милая. – Я кашляю. – Тебе помочь с домашкой?
– Его зовут Нолан Сойер, верно?
– Просто однофамильцы, – делаю неопределенный жест рукой. – Помнишь, когда ты ходила в детский сад, там было четыре Мэдисон Смит в…
Дарси показывает мне свой планшет с открытой страничкой «Википедии», где, конечно же, есть фотография в высоком разрешении, на которой Нолан с задумчивым видом смотрит на доску. Я и рада бы все отрицать, но это, бесспорно, тот же парень, который умял весь наш мясной рулет.
Я моргаю.
Моргаю снова.
Когда моргаю в третий раз, то принимаю решение солгать снова. Дарси всего двенадцать. Я смогу переубедить ее.
Драматично вздыхаю:
– Да не может быть! Ты серьезно? – Из меня ужасная актриса. Первоклашка в школьном спектакле и то сыграет лучше. – Он никогда не упоминал ничего подобного. Когда увижу его в следующий раз, обязательно спрошу.
Я замолкаю, потому что Дарси переходит на следующую страницу. На ней фотография двух человек: Нолан, чей неясный силуэт вырисовывается с одной стороны доски, пожимает руку блондинке во фланелевой рубашке, подозрительно похожей на меня. Никто из них не улыбается и не говорит, но они смотрят друг другу в глаза так, будто в этом есть что-то интимное.
Мой взгляд падает на заголовок: «Кто же такая Мэллори Гринлиф, эта новая выдающаяся шахматистка?»
– Черт.
– Тут целая статья про тебя.
– Черт.
– С картинками.
– Черт.
– И даже видео, но оно почему-то не работает. Кажется, всплывающие ролики заблокированы.
– Черт, черт, черт. – Конечно, это дерьмо выложили в интернет. Повсюду была пресса – я что, ожидала, что они потом приклеят все материалы в свой маленький альбом для скрапбукинга? – Черт.
– Не стоит ругаться рядом с двенадцатилетним ребенком. Миссис Вителли говорит, что мой мозг очень податливый. Если скажешь это слово еще раз, то у меня повысятся шансы оказаться в колонии для несовершеннолетних.
– Черт.
– Ну вот, теперь поздно.
Я выхватываю планшет из рук Дарси. Статья размещена на chessworld.com. Заголовок гласит: «Самый большой сайт о шахматах, более ста миллионов уникальных посещений в месяц».
У меня вырывается стон.
 
…участвовала в турнире без рейтинга, но удивила всех, не проиграв ни одной партии. Гринлиф, которая в настоящий момент тренируется в «Цугцванге» у гроссмейстера Дефне Бубикоглу, является дочерью гроссмейстера Арчи Гринлифа (максимально занимал 97-е место в рейтинге ФИДЕ), ушедшего из жизни в прошлом году. Месяц назад, на благотворительном турнире в Нью-Йорке, она победила Нолана Сойера, лучшего шахматиста в мире. У Сойера был шанс отыграться на Открытом чемпионате Филадельфии, но…
 
Дрожащими руками швыряю планшет на кровать:
– Как ты это нашла?
Дарси пожимает плечами:
– Делала домашку.
– Домашку.
– У нас в школе неделя генеалогии. Нужно написать о прапрадедушках и прапрабабушках со стороны отца, и не то чтобы ты или мама могли мне помочь, потому что вы обе превращаетесь в истуканов каждый раз, когда я упоминаю папу. Так что я погуглила «Арчи Гринлиф». Извини, если я… – высокий голос Дарси обрывается. Кажется, она вот-вот заплачет.
Мое сердце останавливается.
– Все в порядке! Ты не сделала ничего плохого, милая. Честное слово, я совсем не злюсь. И…
Она права: мы действительно не говорим о папе или о том, что с ним случилось. Может, стоит это изменить? Может, я должна поговорить с ней о папе? Не мама – для нее это слишком больная тема. Это моя ответственность.
И это справедливо, потому что именно по моей вине его с нами больше нет.
Я становлюсь перед Дарси на колени и беру ее ладонь в свои руки.
– Хочешь поговорить о папе?
– Не сейчас. – Облегчение, которое я испытываю в этот момент, тут же сменяется чувством стыда. – Но я хотела бы узнать, что они имеют в виду, когда говорят, что ты стипендиат «Цугцванга».
Знает, куда давить.
– Я… работаю там. Мне платят, чтобы я училась играть в шахматы. Всего год.
 
– А центр для пенсионеров? – глаза Дарси округляются. – Как насчет голубей?
– Нет никаких… Ладно, там есть голуби – целая куча, даже больше, чем нужно. Но центра для пенсионеров не существует.
– Мама с Сабриной знают? Ты врала только мне?
– Нет, – я энергично трясу головой. – Они не в курсе.
Дарси, похоже, расслабляется. На долю секунды.
– Так ты играешь в шахматы за деньги?
– Да.
– Это как с азартными играми?
– Что?
– Азартные игры ведь запрещены?
– Я…
– Вот почему ты обманываешь? Потому что работаешь на шайку бандитов?
– Это не азартная игра, Дарси. Это вид спорта.
Дарси удивленно поднимает брови. Она знает про мои взаимоотношения со спортом.
– Типа того, – добавляю я.
– Почему ты тогда не рассказала нам?
– Есть… вещи, о которых ты, возможно, не помнишь, потому что была маленькая, когда все произошло, но…
– Потому что папа играл в шахматы.
Я вздыхаю:
– Да. Отчасти. Я просто пытаюсь защитить вас от того, что может причинить боль.
– Я не какая-то там фарфоровая или…
– Но я такая. И Сабрина. Пусть даже она сейчас находится в своей бунтарской фазе и отрицала бы это. А мама… В ее жизни было много плохого, Дарси. Но сейчас мы счастливы.
– Сабрина просто вечно не в настроении.
Я хихикаю:
– Верно. Я просто пытаюсь позаботиться о вас.
– Но несмотря на все это, ты привела домой Убийцу королей.
– Как ты вообще узнала про…
– Статья на «Википедии» довольно подробная. Ты знала, что он однажды играл с Джеффом Безосом в благотворительном матче? Он обыграл его за двадцать секунд, затем спросил, можно ли писать в бутылку, которая стояла рядом с доской.
– Настоящий герой рабочего класса. Дарси…
– Еще на AO3 [33] куча фанфиков. Большинство про то, как он обжимается с парнем по имени Эмиль Карим, но…
– Что? Откуда ты знаешь, что такое фанфики?
– Я постоянно читаю их.
– Прошу прощения?
– Успокойся. Только с рейтингом PG-13.
– Эта аббревиатура значит «под присмотром родителей». Твой родитель – то есть я – должен быть в этот момент рядом с тобой.
Дарси склоняет голову:
– Ты в курсе, что ты не моя мама?
Я делаю глубокий вдох:
– Послушай, Дарси, причина, по которой я хранила от вас этот секрет…
– О боже. Мэл, теперь это наш секрет! – внезапно она становится очень воодушевленной.
– Нет. Нет, я не хочу, чтобы ты врала маме…
– Я не против, – быстро вставляет Дарси. – Даже хочу!
– Дарси, ты за обедом говорила, что тебе нравится, что мы всё друг другу рассказываем. Я объясню маме…
– Ты сама сказала, что это может ее ранить. А я хочу, чтобы у нас с тобой был секрет. Что-то, о чем знаем только мы!
Я изучаю ее блестящие, полные надежды глаза, гадая, не чувствовала ли она себя брошенной. В конце концов, я постоянно в Нью-Йорке, Сабрина вечно приклеена к телефону, а у мамы не хватает сил проводить с ней достаточно времени. К тому же правда может открыть ящик Пандоры. И я практически уверена, что ни мама, ни Сабрина не будут меня гуглить.
– Хорошо, – говорю я.
Все это ужасная затея, но Дарси уже празднует победу. Внезапно выражение ее лица становится озадаченным.
– Но тебе придется заплатить за мое молчание.
Я прищуриваюсь:
– Серьезно? Собираешься меня шантажировать?
– Просто подумала, что в мою овсянку можно было бы добавить еще ложку «Нутеллы». Половинку ложки? Чайную ложечку? Пожалуйста?
Я трясу головой и притягиваю Дарси к себе, чтобы обнять.
Я больше не вижу Нолана.