Запятнанный ангел

- Вы говорили, что вся ваша жизнь в один прекрасный день легла в развалинах, - мягко напомнил я. 
Марч поднес бокал с бурбоном к губам и выпил. 
Спиртное вернуло цвет его посеревшему лицу. 
- На следующий день после убийства Джона, - сказал он, - я был сам не свой. В тот вечер я сидел в театре, мистер Геррик, и видел, как застрелили моего лучшего друга, понимаете. Это был бессмысленный, кровавый кошмар. Я любил Джона. Нас свела вместе идея Нью-Маверика. Вначале я отнесся к нему настороженно. Я думал, что он тщеславная, самовлюбленная пустышка. Но вскоре я понял, что это - удивительный, добрый и щедрый человек. Он был по-настоящему талантлив. Его забота о молодых шла от самого сердца. Он любил, чтобы его любили и им восхищались, но умел любить и восхищаться в ответ. Он умел смеяться вместе с тобой, умел плакать вместе с тобой, умел сражаться с тобой плечом к плечу за общее дело. Он был великим человеком. Губы Марча тряслись. - Я не говорил этого двадцать лет, а если и говорил, то так, словно я, как попугай, повторяю то, во что когда-то верил. Если что-то и осталось после этой катастрофы, мистер Геррик, так это то, что я снова могу говорить эти слова от всего сердца. 
- Теперь я понимаю, что вы почувствовали, когда ваша дочь рассказала вам, что Джон Уиллард напал на нее той ночью. 
- Боже мой, для меня рухнул весь мир, Геррик. Не столько из-за того, что произошло с Лорой: я давно принял тот факт, что рано или поздно она попадет в беду. Но что мой друг - мой брат, можно сказать, - окажется здесь замешан! Ведь он знал о печалях Лоры, он был единственным, с кем я мог свободно, не таясь, говорить о ней, единственным, кто пытался помочь ей советом, сочувствием и трезвым пониманием ее проблем. Он лучше всех знал, насколько она беспомощна. Это было настоящим предательством. 
Узнать о таком всего через несколько часов после убийства было невыносимо. Скорбь по другу обратилась в ненависть к этому другу: одно потрясение наложилось на другое. 
- В первые дни расследования я был словно в аду, - продолжал он. - Мне следовало желать, чтобы убийцу поймали, но в глубине души я вовсе этого не хотел. Но поверьте, я не мешал полиции и не пытался утаить какие-то существенные факты. У меня их попросту не было. Следствие все шло и шло и не давало никаких результатов. Я не принимал версию Ларигана о религиозном маньяке, но не мог ничего предложить вместо нее. Был один-единственный факт, который я скрыл. Лариган, Келли и прокурор округа интересовались Черным Монахом. Я не сказал им, кто это был, - кто, как я в тот момент думал, это был. Он явно не мог оказаться убийцей. Он был жертвой - так я думал. 
Темные глаза сузились. 
- Прошло два, может быть, три месяца, и тогда у меня начали появляться подозрения. Пол! Его поведение, его отношение. Он вдруг стал держаться со мной так, словно я ему чем-то обязан. Вы видели его сегодня вечером: его наглость, его отношение к Лоре. В прежние времена он вел себя тихо, словно мышка; писклявая, ползучая маленькая мышка. В то время, о котором я говорю, казалось, что его характер полностью изменился. Он позволял себе со мной вольности, на которые никогда не осмелился бы прежде; он публично насмехался над Лорой и ее проблемами. Постепенно до меня стало доходить, что, вполне возможно, он и убил Джона, а теперь пытается тонко намекнуть мне, что я его должник и что мне нужно терпеть его дерзости, иначе правду о Лоре и Джоне узнают все вокруг. 
- Вы не пытались спросить его напрямую? 
- Значительно позже, когда подобная мысль начала складываться у меня в голове. 
- Пол отрицал это? 
- Он ничего не отрицал, но и не признавал. Здесь, в этом самом доме, я задал ему прямой вопрос. Он посмеялся. "Разве я признался бы, если б это было так? - спросил он меня. - И разве сказал бы, если б этого не было? Такая жизнь, как сейчас, меня вполне устраивает". - Марч тяжело вздохнул. Полиция сняла с него подозрение. Если бы я пошел к ним и сказал, что я подозреваю Пола, потому что он стал иначе относиться ко мне, что бы это дало? В лучшем случае они проверили бы его еще раз, а никаких новых улик с тех пор не добавилось. Однако в ходе расследования он предал бы гласности то единственное, что я хотел бы сохранить в тайне: измену моего друга. Я решил посмотреть, что будет дальше. Я пытался найти какие-нибудь дыры в его алиби, что-то, в чем можно его уличить. Обнаружь я что-нибудь, я снова овладел бы ситуацией. Но я ничего не нашел. Я словно раскачивался на трапеции: то верил в его виновность, то убеждал себя, что у него никогда не хватило бы мужества. Все это время он играл со мной, как кошка с мышкой. Он мучил меня и доводил до неистовства, а потом на некоторое время оставлял в покое. У него есть только одно достоинство: он очень привязан к Тэду, моему внуку. Вот вам и еще причина, почему я молчал. Предположим, я обвинил бы Пола в убийстве и оказался не прав? Не только Лору облили бы грязью, но и мой внук возненавидел бы меня. Мне требовались серьезные доказательства, но я получил их только три месяца назад. 
 
Я просто ушам своим не поверил. 
- Вы получили доказательства? - переспросил я. 
- Доказательства невиновности, - устало ответил старик. - Или, по крайней мере, достаточное основание, чтобы так считать. Когда на вашего друга Брока напали, все в Нью-Маверике, включая Келли и окружного прокурора, предположили, что это работа убийцы Джона, на которого Брок умудрился выйти. Я поймал себя на том, что с содроганием смотрю на Пола за завтраком, а он все улыбается и улыбается мне, словно хочет сказать: "Что ты теперь собираешься предпринять, папочка?" Он называет меня "папочка", потому что знает - я этого терпеть не могу. 
Ну, я решил кое-что предпринять. Со времен Джона нас осталось в колонии немного - я, Пол, Лора, О'Фаррелл. У О'Фаррелла и у меня были твердые алиби на момент первого преступления. Естественно, Келли проверил Пола и Лору. Это его работа. Пол сказал, что он был в соседнем городишке, где выбирал камень для своих скульптур в старом карьере. Господи, он плохой художник, но работает он много. Его видели в карьере, но имеющиеся свидетельства не позволяли полностью снять с него подозрения. Похоже, Пол был в восторге оттого, что оставались какие-то сомнения. Он предполагал, что мне придется встать на его защиту, если Келли не примет его алиби. И тогда я сам провел небольшое расследование. Я сделал странное открытие, мистер Геррик. В соседнем городишке живет некий паренек, не слишком сообразительный, но все же и не "клинический случай", как принято говорить. Этот паренек помогал Полу в старом карьере весь день, но Пол и словом не обмолвился о нем в полиции.