Таинственный ключ и другие мистические истории

«Начало положено, притом очень удачное», – подумала мисс Мьюр, приблизившись к дому.
По зеленой лужайке, огороженной заборчиком, гулял великолепный жеребец; заслышав шаги, он вскинул голову и взглянул на мисс Мьюр, словно ожидая приветствия. Повинуясь импульсу, мисс Мьюр сорвала пучок клевера и, скользнув за пределы ограды, протянула гордому животному. Очевидно, что конь не ожидал такого поступка от дамы, потому что встал на дыбы, словно желая прогнать незнакомку.
– Понимаю, – смеясь, произнесла мисс Мьюр. – Я тебе не хозяйка, вот ты и бунтуешь. Ничего, я тебя укрощю, прекрасный дикарь.
Мисс Мьюр уселась на траву, стала мурлыкать песенку и срывать маргаритки, словно не замечая, как совсем рядом с нею фыркает и приплясывает разыгравшийся жеребец. Тот подбирался все ближе, тянул ноздрями, косил удивленным глазом, но девушка продолжила невозмутимо петь и плести венок. Жеребец был избалован вниманием, наконец он приблизился настолько, что мог уже обнюхать маленькую ножку и пожевать край подола. Тогда мисс Мьюр снова предложила ему клевер, сопроводив угощение ласковыми, успокаивающими словами. Жеребец в итоге снизошел до мисс Мьюр, и она погладила его лоснящуюся шею и выхоленную гриву.
Картина была прелестная: хрупкая женская фигурка – и горячий конь, склонивший к тонкой ручке свою гордую голову. Эдвард Ковентри понял, что не может и дальше оставаться сторонним наблюдателем. Он перемахнул через изгородь, шагнул к мисс Мьюр, лицом и голосом выражая восхищение пополам с изумлением, выпалил:
– Доброе утро, мисс Мьюр. Если бы я собственными глазами не видел вашего уменья обращаться с лошадьми и вашей храбрости, я бы тревожился за вашу безопасность, ибо Гектор необуздан и своенравен – на его счету не один покалеченный грум.
– Доброе утро, мистер Ковентри. Прошу вас, не наговаривайте на это благородное создание, которое полностью оправдало мое к нему доверие. Ваши грумы просто не знали, как завоевать его сердце и усмирить нрав, не прибегая к грубой силе.
Говоря так, мисс Мьюр поднялась с земли. Теперь она стояла, одной рукой поглаживая шею Гектора, а другой придерживая подол юбки, в котором была собранна свежая травка, чтобы коню было удобнее есть.
– Определенно, вам известен некий секрет; теперь Гектор – ваш данник, а ведь до сего дня он признавал только своего хозяина, но никак не хозяйских друзей. Не желаете ли угостить Гектора хлебцем? Я всегда ношу ему хлеб по утрам, еще до завтрака – так у нас с ним заведено.
– То есть вы не ревнуете?
Мисс Мьюр подняла на Эдварда ясный и лучистый взор, и молодому человеку осталось только подивиться, как он вчера не заметил, до чего хороши глаза гувернантки.
– Ничуть. Ласкайте Гектора сколько вам угодно, ему это только на пользу. Он ведь одиночка – даже своих сородичей презирает, живет особняком. Совсем как его хозяин.
Последнее замечание словно не предназначалось для ушей мисс Мьюр.
– Особняком, мистер Ковентри? В такой-то любящей семье?
Лучистые глаза одарили одним-единственным сочувственным взглядом.
– С моей стороны и впрямь нехорошо так говорить. Беру свои слова обратно – ради Беллы. Просто младший сын всегда сам прокладывает себе дорогу в жизни, а мне такая возможность пока не представилась.
– Младший сын! Я думала… ах, простите…
И мисс Мьюр умолкла, вспомнив, что не имеет права на расспросы.
Эдвард улыбнулся и отвечал напрямую:
– Не смущайтесь меня. Вы, должно быть, решили, что я – наследник. За кого же тогда вы приняли вчера моего брата?
– Я подумала, это ваш гость, которого влечет в дом красота мисс Бьюфорт. Имени я не расслышала, а рассматривать этого джентльмена не посмела. Мое внимание было сосредоточено на вашей матушке, на вашей прелестной сестрице и на…
Здесь мисс Мьюр запнулась, но застенчивый взгляд, которым она одарила молодого человека, завершил фразу лучше, чем любые слова. Эдвард и в двадцать один год оставался пылким юношей, его смуглые щеки покраснели от смущения, оттого что он успел поймать взгляд мисс Мьюр, перед тем как девушка быстро опустила глаза.
 
– О да, Белла – замечательная девочка, ее нельзя не любить. Впрочем, вам придется с ней нелегко, потому что хоть она мила, но воспитание хромает. Мы ее упустили. Белла, видите ли, очень привязана к матушке, а та нездорова – вот мы и тянули с занятиями. Однако дальше оттягивать нельзя – будущей зимой мы начнем вывозить Беллу, а с ней еще работы непочатый край, не готова она к выходу в свет, – выпалил Эдвард, радуясь, что нашел безопасную тему для беседы.
– Я приложу все усилия. Кстати, мне давно пора быть с мисс Ковентри, а я вместо этого вкушаю радости деревенской жизни. Когда после долгой болезни вырвешься, наконец, из заточения, немудрено и позабыть о своих обязанностях – так прелестна летом английская деревня. Прошу, если такое со мной вновь случится, спустите меня с небес на землю, мистер Ковентри.
– Это имя принадлежит Джеральду, а я всего лишь мистер Нед, – пояснил Эдвард, вместе с мисс Мьюр повернув к дому.
Гектор трусил параллельно изгороди, пока мог, а напоследок протяжно и звонко заржал. Белла выбежала навстречу и приветствовала мисс Мьюр с небывалой сердечностью.
– Ах, какой очаровательный букет! А вот у меня не получается аранжировать цветы, и это ужасная досада, ведь мамочка их обожает, а сама выходить и любоваться клумбами не может. У вас прекрасный вкус, мисс Мьюр! – выпалила Белла.
Надобно сказать, что к экзотическим питомцам оранжереи мисс Мьюр успела добавить ажурные листья папоротника и метельчатые травы, а также душистые полевые цветы, тем самым улучшив букет, подаренный сэром Джоном. Теперь она вручила его Белле и очаровательно произнесла:
– Отнесите это вашей матушке, мисс Ковентри, и спросите, не угодно ли ей будет, чтобы я каждое утро составляла для нее букет. Я нашла бы в этом занятии, равно как и в возможности порадовать миссис Ковентри, несказанное удовольствие.
– Ах, как вы добры! Конечно, мамочка будет рада. Побегу к ней, пока роса не высохла на лепестках!
И Белла упорхнула, жаждая поскорее доставить бедной больной как цветы, так и предложение мисс Мьюр. Эдвард остановился для разговора с садовником, и по лестнице мисс Мьюр поднималась в одиночестве. Она вступила в холл, где стены были увешаны фамильными портретами, и принялась всматриваться в лица, продвигаясь от одного портрета к другому. Ее внимание привлекло изображение очень красивой и очень надменной молодой дамы. Мисс Мьюр тотчас догадалась, кто это, и даже кивнула сама себе: мол, вот он, шанс, и я его не упущу. Тут зашуршало платье, и девушка, оглянувшись, увидела Люсию. Она поклонилась, вновь обратив взор на портрет, и вдруг импульсивно произнесла:
– Удивительная красавица! Могу я спросить, мисс Бьюфорт, не доводится ли эта леди вам родственницей?
– Это моя матушка, – последовал ответ, причем голос Люсии звучал мягче обыкновенного, а взгляд был теплее.
– Ах, я и сама могла бы догадаться – ведь сходство поразительное. Просто вчера вечером вы рано лишили меня вашего общества. Простите мне эту вольность – леди Сидней обращалась со мною как с подругой, вот я и забыла свое место. Вы позволите?
Говоря так, мисс Мьюр наклонилась и подняла с пола платок, оброненный Люсией, причем на лице ее изображалась кротость, из-за которой сердце Люсии, пусть гордое, но очень отзывчивое, дрогнуло.
– Спасибо. Вам сегодня лучше, не так ли? – любезно спросила Люсия и, получив утвердительный ответ, добавила: – Идемте со мной. Пока Беллы нет, я покажу вам столовую для завтраков. У нас не принят какой-то особый час для утренней трапезы. Тетушке приносят завтрак прямо в спальню, а мои кузены едят всегда в разное время, так что если вы – ранняя пташка, не ждите нас, завтракайте.
Оказалось, что Белла с Эдвардом уже за столом. Мисс Мьюр завтракала, перебирая в уме недавние события. «Утро прошло плодотворно», – думала она. И впрямь: Нед рассказал сестре и кузине об укрощении Гектора, Белла передала благодарность миссис Ковентри за цветы, а Люсия с вполне простительным тщеславием не раз и не два вспомнила восторги гувернантки (как словесные, так и выраженные взглядом) в отношении двух красавиц: изображенной на холсте и живой. И Белла, и Эдвард, и Люсия делали все возможное, чтобы девушка чувствовала себя как дома – и действительно, согретая вниманием, мисс Мьюр мало-помалу отбросила смущение, позабыла о покорности и принялась развлекать компанию забавными случаями из парижского периода жизни, а также рассказом о путешествии по России в качестве гувернантки в семье князя Жермадова. Историям не было конца; все давно поели, но продолжали, сидя за столом, слушать мисс Мьюр. И как раз на середине особенно занятного рассказа в столовую вошел Ковентри, вальяжно кивнул сестре, брату и кузине, при виде гувернантки удивленно вскинул брови и приступил к завтраку с такой миной, словно уже устал от очередного дня. Мисс Мьюр тотчас умолкла и, как ее ни упрашивали, не желала дорассказать свое приключение.