Практика с осложнениями

Рассматривая ее, я едва не влетела в Истону, которая была занята тем же. Чувство прекрасного у нас совпало, и это было странно: в остальном мы с Истоной не совпадали. Девушка сделала несколько пассов, и хрустальная люстра засияла, избавленная от слоя вековой грязи. Я тоже хотела бы так. Но отмывать магией крови люстры – странно. Хотя в академии и не тем приходилось заниматься.
– Может, ты и все остальное уберешь? Хорошо же получается, – заметил Кевин, который шел позади нас и вынужденно притормозил, пока Истона колдовала.
– Не дождешься, – фыркнула она, гордо задрав нос. – Не стоило прогуливать уроки бытовой магии! Вы же постоянно сбегали в зал для тренировок, пока остальные учились в поте лица!
Не стоило, я это прекрасно понимала, но отмотать время на два года назад, увы, не получится. Придется работать с тем, что есть.
Третий этаж не отличался от второго. Здесь тоже царило запустение. Паутина и остатки былой роскоши в виде потемневших от времени картин, старинных пыльных гобеленов и затянутых паутиной и статуй.
Пара дверей уже были открыта, и оттуда доносились голоса. Я прошла в конец коридора и толкнула ближайшую дверь. Она оказалась заперта, и я заняла комнату по соседству. Скинула рюкзак в коридоре и осмотрелась. Все не так плохо, хоть и грязно.
Здесь было довольно много места. Большая кровать, шкаф, трюмо и огромное окно, которое выходило на лес и горы. Вид, конечно, завораживающий. А вот все остальное – очень запущенное. Пыльные, потерявшие цвет занавески, разбитое окно, стекла из которого не выпали, но трещины расходились от середины лучами.
Я решила, что трогать это не буду. Может быть, окно продержится, пока я тут живу.
Балдахин с кровати я просто сорвала, справедливо рассудив, что мне он совершенно не нужен, скатала и выставила в коридор ковры, которые терпеть не могла, туда же отправились подушечки с дивана и несколько гобеленов со стены. Надо потом найти кладовку, в которую можно будет все это сложить.
А дальше начались мучения. Магическую уборку я терпеть не могла. Точнее, я в принципе ненавидела убираться, а магическая уборка мне еще и давалась плохо. Одно дело привести в порядок свою треть комнаты в общаге, где чистота поддерживается регулярно, и совсем другое – вылизать комнату в доме, который стоит без хозяев не одно десятилетие.
Я ругалась, проклинала все на свете, страдала от голода, но часа через три окна сияли чистотой, занавески оказались голубыми и пахли свежестью, и даже найденное в комоде постельное белье получилось накрахмалить.
Остался последний заход. Место, докуда я еще не добралась. Ванная комната. Я открыла дверь и очутилась в просторном помещении. В центре стояла массивная чугунная ванна с бронзовыми кранами. В ней, судя по обилию паутины, жил кто-то большой, и я чуяла, что этот кто-то мне не понравится. В правом углу находилась душевая кабина, напротив – тумба с краном и зеркалом. А рядом – еще одна дверь.
И вот это было странно.
– Хм… – пробормотала я. – А это еще у нас что такое?
Уверенным шагом преодолела пространство и дернула дверь на себя, оказавшись в еще одной комнате, похожей на мою как две капли воды и тоже почти убранной.
– А ты что тут делаешь? – нахмурившись, спросил Мар, который заканчивал уборку. Он был в закатанных до колена штанах и без рубашки.
Я на какое-то время зависла, не зная, что ответить, потому что рассматривала кубики пресса. Весьма, надо сказать, выразительные на поджаром загорелом теле без капли жира. Как у него вообще получается поддерживать такую форму?
– Да что это такое! – простонала я. – У нас с тобой, похоже, общая ванная! Давай ты выберешь себе другую комнату?
– А может, ты? – встречно предложил парень. – Тебя же не устраивает общая ванная. Мне-то в целом все равно.
– Нет уж! – надулась я. – Я уже убралась в этой комнате. На повторный подвиг я не способна.
Несколько минут мы выжидающе смотрели друг на друга. Я даже успела разглядеть парня, чего раньше никогда не делала. Нет, я знала, что он красивый, но это был некий собирательный образ. Когда просто отмечаешь общее впечатление, не разбирая, какие у человека глаза, какие губы. А сейчас поняла, губы дерзкие, с очерчивающей верхнюю изломанной линией. Глаза синие, даже ближе к фиолетовому. Яркие, какие бывают только у сильных магов. Очень интересный цвет. Подбородок без ямочки и сильная шея. Дальше смотреть было неловко, поэтому я принципиально не опускала взгляд. Боги, каких же усилий мне это стоило! Но не хотелось бы, чтобы Мар подумал, будто я на него пялюсь.
 
Я сдалась первой и спросила:
– Ну и что будем делать?
– Просто установим график посещения. Какие проблемы? – Мар безразлично пожал плечами. – С утра я иду в душ первым.
– А почему это ты? – возмутилась я.
Он снисходительно посмотрел на меня. Так, что я сразу почувствовала себя маленькой и глупенькой.
– Потому что я точно не застряну в ванной на час. А с утра это очень ценное умение.
– А я, получается, застряну?
– Вы, девчонки, в этом плане непредсказуемы. Не хочу рисковать. – Мар подумал и добавил: – Вы во всех планах непредсказуемые.
Душа требовала возмущаться и отстаивать свои права, а здравый смысл нашептывал, что Мар, вообще-то, прав. Я любила никуда не спешить, ванну с пеной и задуматься о вечном, нанеся бальзам для шелковистости на волосы. Вряд ли парень страдал подобным. Я, по крайней мере, не могла представить его с масочкой на лице и бальзамом на волосах. Но очень хотелось, чтобы последнее слово осталось за мной.
– И не забывай запирать дверь! И с моей стороны тоже… Не хотелось бы ворваться к тебе в неподходящий момент!
– Я не стесняюсь, – хмыкнул он, а я глянула на него так, что он примирительно поднял руки и обезоруживающе улыбнулся. – Как скажешь, Елка. Как скажешь. Я тоже не любитель отбиваться от сраженных моей красотой девушек.
Я лишь презрительно фыркнула.
– Ты всех отпугиваешь своим угрюмым видом!
– А ты не думаешь, что в этом и состоит задумка? – поинтересовался он как-то подозрительно серьезно.
– Я вообще не думаю о тебе. – И это было сущей правдой. Ну, почти на сто процентов, потому что общая ванная комната – вполне себе повод для мыслей. – А сейчас пошли вместе убирать наши общие владения. У нас в них живет васисус, и он будет на твоей совести. То есть я к нему не притронусь даже магией.
– Кто? – Мар нахмурился, пытаясь понять, о чем я.
– Да паучара в полванны. Я его побаиваюсь, – призналась я.
– Паучара? – Мар изогнул бровь и хмыкнул, заставив меня непонятно отчего смутиться. – Давай, показывай своего паучару.
– Там. – Я открыла дверь и махнула рукой в нужном направлении.
– Он не ядовитый, – со знанием эксперта сказал Мар, заглянув в ванну.
– Мистер очевидность! – Я закатила глаза. – У него восемь мохнатых лап, выпученные глаза и противное тельце. Ему не нужно быть ядовитым, чтобы доводить девушек до обморока. Давай, эту тварь ты уберешь сам. Так всем будет спокойнее.
– Ну, мне он не мешает. Я предпочитаю душ.
– Я отказываюсь принимать душ, когда он сидит по соседству. Давай, убирай его… – заявила я, подумала и добавила: – Пожалуйста!
Мар смотрел на меня с усмешкой, на его нереальные глаза падала густая челка.
– А мне нравится эта идея. Я не трогаю паука, и ванная остается в моем полном распоряжении.
– Ты серьезно? – взвыла я. – Предпочтешь общество паука моему?
– Ну, мне трудно судить. Я тебя практически не знаю!
– Ты знаешь меня лучше, чем те, кто учится со мной с первого курса, – призналась я тихо. – Ты не выдал мой секрет Нику и куратору. Я верю, ты хороший и уберешь паука из нашей ванной.
Мар закатил глаза и вздохнул. Сдался.
– Но предупреждаю: у меня не очень с бытовой магией, – предупредил он.
Я беспечно отмахнулась. А у кого с ней «очень»? Вон, только у Истоны. Она зубрит все предметы, даже те, которые можно не зубрить.
Я и предположить не могла, что «не очень» – это совсем никак.