Его Уязвимость (СИ)
И в этой неразберихе блондин, словно споткнувшись, резко останавливает свой взгляд на мне…
Кац чуть поворачивает голову, зеленые, яркие, насыщенные глаза цепляют мой взгляд буквально на доли секунды, но и этого хватает, чтобы вышибить воздух из груди.
От меня к нему незримая нить тянется, кажется, что где-то ударила молния и уничтожила линию передач, вырвав с корнем провод, который упал на асфальт под гнетом природного буйства, и теперь под ледяными каплями дождя коротит, искрит, пускает всполохи, шипит, давая понять, что к этому вырванному с корнем кабелю лучше не приближаться, убьет.
Замираю, не дышу, погибаю под ледяным пеклом его глаз. Они пронизывают меня насквозь, а я в растерянности смотрю в нефритовые змеиные очи, холодные, цепкие и… бездушные, абсолютно равнодушные.
Вдруг кажется, что у этого мужчины просто отсутствуют любые чувства и душа… ее у него нет, потому что мою он вспарывает холодом.
Такой взгляд может быть только у чрезвычайно умного мужчины, привыкшего равнодушно давать оценку всему, что попадает в поле его зрения.
Кац не задерживает взгляд на мне, нефриты проскальзывают по толпе, давая понять, что собравшихся людей в зале достаточно и вряд ли он кого-то действительно выделил.
Мое помутнение длится мгновение, за которое я успеваю забыть, что такое кислород, о чем легкие напоминают странным жжением и кожу лица колет, но уже в следующую секунду Димитрий улыбается той самой эффектной журналистке, которая почему-то увязалась следом за новым владельцем нашего металлургического завода.
– Он на нас посмотрел, да?! Скажите, что мне не показалось.
– Черт, если бы не сидела, упала бы… Вся мокрая, – тихо отвечает Валя, слегка оттягивая ворот ярко-фиолетовой блузки.
– А эта мымра-то что за ним увязалась?
– Как что? Интервью или передача о нем будет…
Тараторят рядом коллеги, а я смотрю вслед новому боссу и пытаюсь отогнать странное чувство, которое сковывает и не дает прийти в себя.
Кац таранит пространство, продолжая разговаривать с красавицей-блондинкой, которая держится к нему слишком уж близко, нарушая личное пространство и грудью иногда касаясь локтя мужчины.
Сцепляю похолодевшие пальцы и понимаю, что Кац обходится уже без помощи переводчика и становится ясно, что столичная журналистка владеет английским.
Когда пальцы хрустят и ладонь простреливает болью, я в шоке опускаю взгляд и вижу полумесяцы, отпечатавшиеся на нежной коже, потираю царапины и ловлю мысль за хвост:
Я что, ревную?!
Нет, не может быть. Я как-то переросла возраст юношеской влюбленности в поп-кумира. Давно уже совершеннолетняя девушка, считающая себя разумнее девочек-фанаток, пускающих слюни по недосягаемому идолу.
Елецкая. Хватит.
Убеждаю себя в одном, а глаза все не отлипают от удаляющегося светлого затылка мужчины.
Мысленно проговариваю, что все в порядке, но пальцы дрожат и мне отчего-то все равно навязчиво кажется, что этот незнакомец сфокусировал свой взгляд именно на мне, как дуло пистолета навел, прицелился.
Я же замерла, подсознательно чувствуя, что ОН выстрелит. Подобные Димитрию Кацу никогда не промахиваются…
Глава 5
Димитрий Кац
Время назад
Раскрываю папку, просматриваю отчеты, продумываю план действий, но взгляд все время соскальзывает с документов и падает на разложенные на моем рабочем столе фотографии красивой девочки.
Цепляю пальцами одну, рассматриваю улыбчивую девушку, сидящую на лавочке вблизи университета с учебником в руках.
Длинные темно-русые волосы убраны в косу, взгляд открытый, спокойный, направлен вдаль. Присматриваюсь и замечаю, что на дне чистых серых кристаллов таится уязвимость, которую я в ней чувствую, что-то во мне откликается.
Инстинкты обнажаются и мне до безумия хочется увидеть ее вблизи, изучить, узнать все слабости.
Странное чувство, необычное, непонятное.
Катерина Елецкая…
Девочка, которая сыграет роль в разыгрываемой мной комбинации.
Одета в простенькие джинсы и пуловер. Фигуристая малышка. Это, конечно, не особо видно в ее несуразной одежде оверсайз, но глаз у меня наметан и прелести точеной фигурки с красивой высокой грудью не скрыть.
Хлопок двери сигнализирует, что в мой кабинет вошел тот, кто может рискнуть зайти без стука.
– Ты все-таки решил лично ехать в Россию, да, Димитрий? – твердый голос друга заставляет оторваться от изучения материала.
– Я не играю по мелкому, Ривз. Ты знаешь.
– Знаю, – высокий мужчина, мой заклятый друг и вечный соперник, кивает, садится в кресло напротив, упирает в меня спокойные сине-зеленые глаза убийцы, – покупать завод, Кац, это даже для тебя перебор, не находишь?
– Нет.
– Ты как всегда красноречив, – скалит зубы в улыбке, – посвятишь в свою шахматную комбинацию? Разыгрываешь очередной гамбит?
Улыбаюсь, опять сфокусировав взгляд на красивой девочке, на пухлых губах, которые, к моему удивлению, хочется попробовать, а ведь я не целуюсь. Никогда.
Пользую, но не целую…
– В свое время, Ривз, я открою свои схемы, а пока…
Опять смотрю на фотографию малышки, которую должен уберечь, защитить.
– Считай, я еду на родину за женой…
Катерина Елецкая
Толпа направляется к выходу вслед за руководством. Мы с девочками вливаемся в общий поток и покидаем зал торжеств, идем в противоположном направлении от головного здания по коридору, ведущему в наш скромный мир цифр и сводок, только вот прежде, чем повернуть за угол, я бросаю взгляд в сторону удаляющейся делегации во главе с Димитрием Ивановичем. Ничего не разглядеть, народу много, однако мне почему-то кажется, что он, все так же повернув голову, сфокусировал все свое внимание на московской журналистке.
– Так, ну погуляли и хватит, – фыркает Ленка.
Опускаю глаза, рассматриваю стремительно меняющийся пол под ногами от мраморных плит к паркетным доскам.
Так и в жизни за лоском и блеском обертки ничем не примечательное нутро.
– Мне еще отчет готовить. Нужно работать. На сегодня, думаю, впечатлений с нас достаточно, – поддерживаю беседу, пытаясь игнорировать странное томление, которое расползается по внутренностям горечью и щекочет живот.
Как-то обидно становится. Вот такое вот состояние души. Я ни на что не надеялась, ничего лишнего от встречи с магнатом не ожидала, но стоило его увидеть, как слишком четко ощутила границы своего мирка, его различия с недосягаемым миром этого мужчины.
– Правильно Катерина говорит, дела сами себя не сделают, – улыбается наша Лидия Александровна и так как мы идем рядом, сжимает мой локоть, заставляя чуть сбавить шаг и повернуть к ней голову.
Коллеги сливаются с толпой, не замечают, что мы немного отстали.
– У тебя все хорошо? Бледная ты да взвинченная какая-то. Федя опять накосячил? – присматривается ко мне своими веселыми карими глазами, в уголках которых уже явно заметна сетка морщин.
– Я не знаю, сложно все у нас…
– Смотри, Катерина, мужик в доме тебе нужен. Брата только сильная рука направить в нужное русло сможет.
Улыбаюсь как-то растеряно и пожимаю плечами.
– На примете у меня только Паша, только он далеко, а так с кем мне общаться, не с Авдеевым же?! Боже упаси от такого, – пытаюсь отшутиться, только наш главбух не улыбается.
– От Андрея держись подальше, страшный он человек. Когда людям все можно, они тормоза теряют.