Его Уязвимость (СИ)

Фокусирует на мне темный зрачок, по виду не скажешь, что зол, но я кожей чувствую, что, наконец, вывела Димитрия из себя.
Не успеваю пискнуть, как мужчина опускает руку мне на предплечье и поднимает с места, влетаю в сильное тело и в шоке смотрю в склоненное ко мне лицо.
– Раз уж ты так хорошо умеешь огрызаться, демонстрируя темперамент, тогда перейдем к исполнению твоих прямых обязанностей.
– Что?
– Раздевайся, – четкий приказ и взгляд холодный, испепеляющий на месте.
– Это шутка, да? – теряюсь, не знаю, как реагировать. Мой босс остается все таким же безучастным к моим стенаниям, пока я пытаюсь отстраниться.
– Никаких игр. Мы заключили контракт. Ты не сможешь отказаться от своих обязанностей.
– Вы не имеете права!
– Я имею абсолютно все, что сочту нужным. И ты будешь безропотно исполнять все мои прихоти.
Меня начинает колотить.
– Найди себе другую игрушку для утех! – кричу, теряю себя. – Я никогда… не…
Ухмылка искажает полные, резко очерченные губы.
– Приятный бонус для моей будущей жены.
– О чем ты?! Я не понимаю!
Он надо мной смеется. Издевается.
– Малышка показывает зубки?! Так будь готова к последствиям! Я не повторяю дважды, Катрин.
– Не нужно повторять. Просто неужели не понятно, что я никак не подхожу?!
– Мои решения неоспоримы.
Цепляет мое лицо.
Сердце в груди спотыкается и затем начинает биться с удвоенной силой, пока сильная рука фиксирует мою спину, не давая отстраниться.
Жду грубости, боли, но меня дезориентируют прикосновением…
Его пальцы в моих распущенных волосах и малахитовые глаза, сцепившиеся с моими.
– Почему ты такой жестокий?! – судорожный выдох.
Молчит.
Не нахожу спасения, некуда бежать. Рассматривает и приближается, нависает, давит. Заставляет все внутри полыхать.
Меня тянет к этому мужчине. Притяжение такой силы, что сцепляю зубы, чтобы не заскулить.
В глазах щиплет.
Я просто не могу понять свое тело, свои чувства.
Димитрий…
Я жду его дикости, грубости, но то, что начинается как наказание, вдруг меняет форму.
Жар его тела чувствуется через слои одежды, и он, несомненно, ощущает, как я изо всех сил упираюсь и пытаюсь отдалиться.
От напряжения кажется, что у меня хребет переломается.
– Ты удивляешь, Катрин, – произносит задумчиво.
Невозможно, чтобы я заинтересовала хоть как-то магната.
У него миллион на все готовых. Зачем ему я?!
Только когда рука с лопаток двинулась ниже, а большой палец смял мои губы под лазером быстро темнеющего взгляда, внутри созрела настоящая паника, что моя участь предрешена и сейчас вот здесь на этом столе с белоснежной скатертью помощницу   лишат невинности…
– Неужели нужно сломать именно меня? Столько женщин мечтают быть с вами.
– Ты даже не представляешь, как именно я ломаю, малышка…
Кац действует гипнотически, но я ни на секунду не останавливаюсь, отпихиваю его. Кац – скала, которую не сдвинуть. Меня корежит и обжигает им. Глупая, глупая девочка, решившая потягать дикую кошку за усы. Такие, как он, уничтожают по щелчку, а я решила ему что-то доказать.
Дергаюсь, пока не хватает меня за подбородок и не приближает свое идеальное лицо, гладкое и удивительное резкое. Он на контрасте. Все в нем, и глаза…
Эти яркие зеленые глаза имеют прожилки более темные, придающие взгляду насыщенность.
Он фиксирует меня окончательно, прибивает к столу. Где-то вдали слышится звон битой посуды.
Все по касательной, как кролик столбенею под странным взглядом, направленным на мои губы…
– Вкусная девочка…
Проговаривает все так же спокойно и болезненно вжимает палец в мои губы, очерчивает и немного проникает внутрь. Пытаюсь избавиться от фаланги, что хозяйничает в моем рту, но горький вкус мужчины впивается в небо и заставляет все внутри забурлить от темного предвкушения.
Его сильные пальцы опускаются на мое бедро и пока он смотрит мне в глаза, рука задирает подол, обжигает голую кожу, проскальзывает вверх, с силой сжимает ягодицу.
Тело бьет крупной дрожью.
 
Глупая девчонка.
Как я могу устоять перед такой харизмой и мужественностью?!
Где-то на задворках сознания проскальзывает последняя здравая мысль – я же влюбилась в своего босса по уши, и на краткий миг, пребывая в облаках неизведанных чувств, я делаю то, что никогда бы не совершила в здравом уме и твердой памяти…
Меня ведет тяга, жажда, я кажусь себе кем-то другим.
Эта раскрепощенная девушка творит безумие. Скоромная тихоня Катя никогда бы не осмелилась…
А вот эта новая я походу сумасшедшая.
Сама подаюсь вперед в желании почувствовать эти уста на своих. В неге прикрываю веки, почти касаюсь мужских губ, как сильная рука впечатывается в горло, сжимает, и я в ужасе распахиваю глаза, уставившись в красивое суровое лицо. Холодное сейчас, с потусторонним прожектором ядовитых радужек.
Бесчеловечный. Дикий. С жатыми челюстями.
Не понимаю, чем вызвала адовый гнев. Сам же меня чуть не взял на столе, а сейчас смотрит зверем. Пугает до икоты. Рука на шее обжигает. В ней сила. Чувствую хватку.
Сожмет сильнее, задушит или сломает позвоночник.
Зеленые глаза похожи на кратеры в пустыне, с изломанными линиями, что расходятся лучами от расширенного зрачка.
Воздуха не хватает. Димитрий меня просто зажал в тисках.
– Я не целую. Никого. Никогда.
Чеканит слова. Вдавливает их мне под кожу своими пальцами.
Меня словно в кипяток опускают. Стыд обжигает. Слезы закипают в глазах.
Переводит взгляд на хватку на моей шее. Присматривается и разжимает руку.
Облизываю дрожащие пересохшие губы, жадно тяну воздух, всю трясет, и я выплевываю зло:
– Что, девушек легкого поведения не целуют?!
Мне бы заткнуться, но… не могу! Он выводит на чувства.
 – Зачем так со мной?!
Хочу убежать. Не дает.
Упирает кулаки по обе стороны от меня, все еще держа в плену своего взгляда. Напряжен так, что я отчетливо вижу бугрящиеся от натуги мышцы, обтянутые тканью толстовки.
Цепляет мои волосы, опять зарывается в них пальцами и заставляет посмотреть в лицо. Второй прижимает мое хрупкое тело к себе, вклинивается, заставляет обвить ногами фигуру атлета.
Босс возбужден. Его руки опять во всю сминают подол, и я понимаю, что бессильна. Целовать, возможно, и не поцелует, но взять, как дикий зверь, вполне может.
В висках тупая боль и мысль: не переживу. Его ярости и жестокости не вынесу.
Я подрываюсь.
Шоковое состояние развеивается. Рука сама летит к лицу Каца в попытке залепить пощечину.
Реакция моментальная, мое запястье сгребают в болевом захвате с такой силой, что надави он сильнее, будет перелом.
– Глупо.
Бросает зло и подается вперед, заставляя меня прогнуться, действует грубо, и я начинаю отбиваться.
Димитрий сильнее сжимает меня и проговаривает так, чтобы я услышала, зафиксировав подбородок, вглядываясь в меня, вбивает рубленые фразы:
– Не провоцируй. Иначе растерзаю.  Сейчас, считай, тебе сильно повезло, Катрин.
А затем я не верю в то, что слышу:
– Не потянешь. Нужны профессионалки.
Фраза, скорее, себе.  
Еще один нечитаемый взгляд и Кац разворачивается, уходит.
Быстро одергиваю платье, прикрываю колени, дрожу.
В глазах печет и в груди боль расцветает всеми оттенками страдания.
Моя неопытность его отпугнула?!
Узнал, что я девственница? Не захотел связываться?!
Меня колотит от обиды, от горечи. Я не подхожу его сексуальным аппетитам.
Можно радоваться, я ведь не хотела с ним спать, сопротивлялась и вообще…
Не хотела ведь?!
Но почему слезы колют глаза, почему так обидно, а на кончике языка странное желание ляпнуть этому мужчине: “Ненавижу!”?
Бегу в свою комнату, не замечаю ступеней, захлопываю за собой дверь, сползаю на пол.
Обнимаю колени и не понимаю. Себя не понимаю. И не понимаю мужчину, который так разогрел мое неопытное тело, а потом поставил под ледяной душ только потому, что я потянулась к его губам…