Стажер Ли Су Джин (СИ)

Первое, что вижу это — маму, которая сидит на кресле с толстой стопкой листов, и Ми Ён, валяющуюся на диване лицом вверх. Лежит с косметической маской для лица, в ушах наушники, а в руках журнал.
— Как прошёл первый день в школе и агентстве? — отрываясь от чтения, спросила меня Со Ён.
Ми Ён, из-за невозможности нормально говорить, что-то попыталась промычать из-под маски и махнула рукой.
  
— В школе супер, в агентстве тоже восхитительно, — отвечаю, даже не скрывая сарказм в голосе. — Настолько, что я наконец-то хочу посмотреть в свой контракт.
Сказав это, я плюхнулся возле сестры на диван.
Если до посещения агентства я постоянно это откладывал из-за нехватки времени в походах по врачам, да и вообще, если честно, не задумывался, насколько это будет меня напрягать. То теперь был на сто процентов уверен, что хочу оттуда свалить.
— Для того чтобы найти способ его разорвать? — спросила Со Ён, серьёзно посмотрев на меня, и отложила бумаги. — Ты точно уверен, что больше не хочешь стать айдолом? Конечно, ты этого не помнишь, но ты почти пять лет отдал на подготовку.
— Вот именно, — с иронией улыбнулся я и слегка развёл руками. — Я этого не помню. Я, может, ещё неделю смогу отсиживаться на скамейке, но что потом? Наша учительница хореографии ожидает, что я составлю какому-то крутому парню у них, конкуренцию. А из всех знаний о танцах у меня осталось только то, что это искусство, о том, как переставлять ноги. С каждым днём эта ситуация будет превращаться в ещё больший абсурд.
— А ты пробовал?
— Что?
— Танцевать, — уточнила она. — Откуда ты знаешь, если даже не пробовал?
— …
Нет, так-то, с её точки зрения, она права. Вот только даже если в моей шкурке остались заученные рефлексы, нужны хотя бы какие-то знания, чтобы эти рефлексы направлять.
— Из танцев у меня не осталось в памяти ничего, — смешав правду, с тем, что я думал на самом деле, объяснил я. — И даже если бы было не так. Я просто чувствую, что не хочу там оставаться.
На самом деле, информация о том, что этот мир параллельный, делало ситуацию гораздо сложнее. В моей голове сейчас находится множество песен из моего прошлого мира, и если я действительно начну писать музыку и её продавать, тогда мне при любом раскладе придётся сотрудничать с музыкальным агентством. Но для продажи я хотел себе не одного покупателя, которому я буду продавать всё за бесценок, а полноценный конкурентный рынок. И поэтому я хотел ознакомиться со своим контрактом.
— Это невозможно.
— Невозможно что? — не понял я. — Прочитать контракт?
— Нет, его разорвать невозможно, — сказала Со Ён и встала с кресла. — Пойдём.
«Может дело в штрафе?» — задумался я. Ну так у меня и в мыслях не было просить, чтобы за меня его заплатили, для начала я хотел просто с ним ознакомится.
Поднявшись на второй этаж и оставив Ми Ён валяться в гостиной, мы зашли в небольшой приятно обставленный кабинет.
— Это деда? — спросил я, оглядывая помещение, так как был здесь впервые.
Всё помещение было выполнено в одном стиле тёмного дерева и больше напоминало декорации какого-то фильма об английском писателе. У стен стояли полки с книгами. У окна, лицом к двери, массивный деревянный стол с креслом. А на нём, привлекая внимание, настольная лампа с зелёным абажуром.
— Нет, он моей мамы, — сказала Со Ён и пошла к сейфу, стоящим в самом дальнем углу. Он был не закрыт, и она открыла его, просто потянув за ручку. — Раньше она гораздо чаще работала дома, и дед на их годовщину обставил ей этот кабинет.
— Мило, — действительно так думая, кивнул я.
— Вот, можешь прочитать.
[Две минуты спустя]
— Так их два? — не дочитав всё до конца, спросил я.
— Один — государственный и второй — с агентством, — подтвердила Со Ён, и я снова вернулся к бумагам.
Первый контракт подписан с Республикой Корея на целых восемь лет и был корневым. Заканчивался он, когда мне будет двадцать один. А вот второй вытекал из первого и был подписан с агентством RM Entertainment на семь.
— Для чего так сложно… И для чего вообще всё это? — спросил я, совершенно не понимая, что за сумрачный гений выдумал весь этот бардак.
— Когда мы решили его подписать, в этом был смысл. Да и сейчас он остаётся. Служба в Корейской армии обязательна. А по таким контрактам спортсмены, актёры и музыканты могут проходить её, оставаясь в городе, где будут совмещать с армией свою публичную деятельность. — объяснила Со Ён и витиевато махнула рукой, произнося словно по памяти. — Чтобы не мешать нашим дарованиям нести знамя халю за пределы страны. Твой дед потратил уйму времени, чтобы выбить этот контракт для тебя, — добавила она и, увидев мой удивлённый взгляд, объяснила. — Поступив в университет, ты можешь продолжать в нём обучение, не беря академический отпуск для службы. Это экономия двух лет жизни, без всяких репутационных потерь.
— Теперь немного понятней, — согласился я с таким доводом и вернулся к бумагам, внимательно продолжая чтение.
Из того, что я понял, контракт был подписан в рамках государственной социальной программы, для подготовки национальных культурных и спортивных звёзд.
В обмен на ограниченную службу в армии и финансирование от государства, которое направлялось в агентство, я был обязан всё это время проходить в нём обучение. И если стану Айдолом, участвовать в государственной публичной деятельности.
Проблемой было совсем не то, что агентство может не захотеть разорвать со мной контракт, а в том, что оно вообще не способно было это сделать.
«Ну… Вернее, оно, конечно, способно», — криво улыбнувшись, подумал я.
Как и я сам фактически мог это сделать. Но последствиям уделялось едва ли не четверть от документа. Он был жёстко привязан к государственным обязательствам, и его разрыв или невыполнение влекло за собой просто абсурдные для жителя Кореи юридические и финансовые последствия.
И если на финансовые ещё можно было со скрипом закрыть глаза, то вот в остальные…
Разрыв не только мог поставить под угрозу репутацию моей семьи, но и лишал меня возможности участвовать в каких-либо государственных или музыкальных проектах в будущем. Государство поместило бы меня в своеобразный чёрный список, всех аккредитованных агентств и организаций. А это на секундочку, все лучшие музыкальные агентства страны.
— А вот и авторские права, — одними губами сказал я и скривился.
Если государство хотело от меня, чтобы я просто учился в агентстве, то это агентство… Ну я и по прошлому миру наслышан, о жёстких условиях в контракте Айдолов, но даже для них мне это казалось чересчур.
Если права на имя и сценический образ, пока я ещё трейни, принадлежали мне и вместе с гонораром должны были быть оговорены в договоре перед дебютом, то авторские отчисления были привязаны к жёсткой цифре — семь!
Семь, мать их, процента⁈ Они рехнулись?
///
На следующий день Су Джин и Ним Сок едут в машине. Оба в тёмных костюмах, оба недовольные и оба молчат.
За вчерашним семейным ужином добавить больше красок в мою, как ему, наверное, казалось, пресную жизнь захотел ещё и дед.
Поскольку, я уже начал ходить в школу, а чтобы отправить меня в свой офис, концептуальное согласие он от меня с мамой получил, мужчина решил с этим делом не тянуть.
Так что, отбыв повинность в школе и успев дома только переодеться и поесть, я ехал сейчас на первый день стажировки в офис Сиа Груп.
— Ещё есть время переобуться, — недовольно сказал дед, пока смотрел на мои кожаные спортивные ботинки на плоской подошве с белым контуром.
— … — всё, что я хотел по этому поводу сказать, я уже высказал дома.
  
От агентства, как у трейни сегодня у меня был выходной. А вот школа прошла на удивление спокойно. История с нашим куратором у нас в расписании отсутствовала. На остальных уроках учителя меня в принципе пока игнорировали, понимая, что я должен привыкнуть к новому учебному плану. А ученики продолжали держать социальную дистанцию, только поглядывая издалека.