Стажер Ли Су Джин (СИ)

— А ему-то чего неймётся? — одними губами прошептал я, наблюдая за этим абсурдом.
Сейчас трое подростков с вопросом в глазах смотрели на менеджера Кана, а сам мужчина, непонимающе переводил взгляд от трейни, к преподавателю клавишных.
— Кхм, ребята, — произнёс менеджер Кан, найдя нужные слова. — Урок на сегодня окончен, возвращайтесь к вашей учебной группе и продолжайте занятия вместе с ними… — сделав паузу, он теперь посмотрел на меня. — А нам с Су Джином, по всей видимости, нужно будет пообщаться с господином Гю Бо.
  
«Как бы и мне свалить отсюда?» — на мгновение задумался я, но, увидев требовательный взгляд преподавателя, которым он меня прожигал, пришёл к выводу, что так просто меня не отпустят.
Как только двери за последнем трейни закрылись, двое мужчин уставились друг на друга. Я же, в свою очередь, остался сидеть за своим столом.
— Господин Гю Бо, — сдержанно произнёс менеджер. — Возможно, вы теперь объясните мне, почему помешали проведению нашего занятия?
— Надеюсь, ты не успел переподписать контракт? — спросил преподаватель клавишных, обернувшись в мою сторону, при этом проигнорировав вопрос менеджера.
— Если вы о контракте айдола, — предположил я и увидел его подтверждающий кивок. — Тогда нет, но причём зде…
— Прекрасно, — довольно кивнув, перебил меня мужчина и вновь обернулся к менеджеру. — Су Джин не будет ничего пока что подписывать, и айдолом он тоже не собирается становиться.
— …
— …
Сейчас у нас с господином Каном были на редкость схожие выражения лиц. Мы оба не понимали, что это значит, а главное, какое ему вообще дело, до того, что я там подпишу?
— Господин Гю Бо, — в который раз повторил эту фразу менеджер Кан, стараясь оставаться в рамках вежливости. — Вы не считаете, что теперь должны объясниться вдвойне?
— А здесь особо нечего объяснять, — отмахнулся преподаватель и, обойдя мужчину, опёрся на стол. — Я принял решение согласиться с просьбой директора Вона и взять себе протеже, для… — скривился он что-то вспоминая. — Не помню, как точно… Ну для той штуки, которая ему нужна, чтобы вымогать ещё больше денег у страны по культурной программе.
— И вы хотите взять для этого Су Джина? — с удивлением, распахнув глаза, он обернулся ко мне. — Ты знал об этом?
— Впервые слышу, — уверенно ответил я, при этом пытаясь понять, в какой ещё бардак меня пытаются сейчас втянуть.
— Он говорит правду, — зачем-то подтвердил правдивость моих слов учитель и в своей экспрессивной манере продолжил. — Скажу честно, до сегодняшнего дня, я ещё присматривался к нашему юному дарованию, но услышав сегодня о возможности его скорого дебюта, решил, что допускать это не намерен.
— Постойте, господин Гю Бо, — выставил вперёд ладони менеджер, призывая мужчину сбавить обороты. — Какое ещё дарование? Су Джин трейни, которого выбрал лично генеральный директор Вон, как будущего участника новой айдол-группы. У нас есть утверждённое расписание и бизнес-план…
— Ваш план не имеет никакого значения, — отмахнулся он. — У Су Джина есть талант в музыке. И я сейчас говорю, о настоящем искусстве, а не о вашем музыкальном фастфуде.
«Так», — задумался я. — А не нарушит ли мне этот слон в посудной лавке сейчас все мои планы?'
— Талант? — искренне не понял менеджер и снова посмотрел на меня. — У него? Это, простите, какой?
— Я превосходно бросаю каштаны, — не выдержав творящегося абсурда, произнёс я вслух.
— Что?
— Э… — как-то странно уставился на меня учитель. — Я, вообще-то, говорил о твоих навыках композитора классической музыки.
— А-а, — покивал я. — Так вы об этом?
— Композитор? — как будто пытаясь понять, не послышалось ли ему, переспросил господин Кан. — Классической музыки?
— Именно. Всё так, — покивал мужчина. — Вот поэтому я и предлагаю нам всем пойти к директору Вону, чтобы Су Джина перевели, с трейни певцов ртом, в мои ученики.
— Простите господа? — с вопросительной интонацией обратил я на себя их внимание. — Насколько я понял предмет вашего спора, его можно разрешить без всякого вмешательства нашего руководства.
— Су Джин? — предложил мне продолжить менеджер.
Однако господин Гю Бо слушать меня, по всей видимости, не особо желал: — Если ты сейчас снова хочешь говорить об исполнении на фортепиано перед толпой подростков, то, пожалуйста, воздержись.
На мгновение я попытался вспомнить свою прошлую жизнь; мне будучи подростком, было также сложно убедить условно взрослых людей или это только в Корее все настолько упёртые?
— Господин Кан, — произнёс я в сторону менеджера. — Не могли бы вы оставить меня наедине с господином Гю Бо.
— Су Джин, я считаю, что с твоим преподавателем, лучше поговорить мне, а если мне не получиться его убедить, мы пойдём к господину…
— Менеджер Кан, — произнёс я, сделав ударение на его фамилии. — Выйдите с аудитории и дайте мне пообщаться с преподавателем.
Услышав мои слова, его щека дёрнулась.
Мои слова могли показаться грубыми, но у нас уже был опыт подобного общения, и, по всей видимости, он это тоже запомнил.
Единственное, что изменилось, так это то, что за этой сценой наблюдал Гю Бо.
— Ладно, — приподняв подбородок, согласился он. — У вас есть десять минут, и если вы не решите конфликт, мы пойдём к господину Вону.
Дверь снова со щелчком закрылась, и в аудитории мы остались только вдвоём.
— Это он чего так тебя слушает? — как-то задумчиво спросил он, показав глазами в сторону двери.
— Обычная реакция на вежливую просьбу, — пожал я плечами.
— Ладно, — с лёгкостью принял он такой ответ. — И что дальше, будешь убеждать меня, что хочешь быть айдолом?
— Нет, — сразу ответил я, но осёкся. — Вернее, да, ну или что-то близкое.
— Давай, — сложил он руки в замок у себя на груди. — У тебя есть десять минут, чтобы попробовать.
— Для начала, — захотел я уточнить. — Что вообще подразумевает ваше предложение? В прошлый раз вы говорили о поступление в какой-то университет искусств.
— Все крупные агентства плотно сотрудничают с государством и могут взять для себя социальные и культурные программы, — на контрасте с обычным своим тоном, миролюбиво объяснял он. — По такой я, к примеру, здесь через день и работаю, как приглашённый из государственной академии искусств тренер. Кроме айдолов, агентству выгодно выпускать как народных артистов, так и классических исполнителей. За это они получают дополнительное финансирование или уменьшение налогов.
— И в моём случае? — предлагал я ему продолжить, потому что он прервался.
— Мне ваш директор ещё при первом моём появлении, предложил обучить хотя бы одного исполнителя на фортепиано, — пожал он плечами. — Но я согласился только на преподавание класса клавишных.
— И вы теперь хотите обучать меня?
— Сначала пусть тебя переведут с трейни ко мне, — объяснял он свою задумку. — А через год, когда ты окончишь школу, я скажу, что обучать тебя лучше в университете. Трейни ты так и останешься, но зато вместо этих ваших кривляний, ты будешь учиться искусству.
— То есть, контракт останется прежним, — спросил я и увидел кивок. — Дайте подумать, — попросил я.
— Су Джин, у тебя действительно есть способности, которые можно развивать, а ещё я вижу в тебе желание и усердие, с которыми ты подходишь к музыке, — вздохнул он. — Я не хочу видеть, как талантливый парень, становиться жертвой музыкального фастфуда.
— Дайте подумать, — повторил я ту же фразу, и в этот раз, мужчина только развёл руками, предлагая мне время.
Если исключить часть об университете… На самом деле, его предложение было не таким уж и плохим. Как минимум оно подходило для того, чтобы избавить меня от дебюта.
  
И да, если бы я, действительно хотел, повторить свою прошлую жизнь и сосредоточиться только на бизнесе, тогда следовало соглашаться.
Но то, что я озвучил вчера в гостиной своей новой семье, было правдой. Я действительно хотел попробовать себя в музыке. В идеале, не как айдол, но и ограничивать себя одним фортепиано я не хотел.