Ваше Сиятельство 10 (СИ)
— Еще что важно: у Глории очень тесные отношения с маркизом Луисом Этвудом, — продолжил я. — Я уже говорил, что она, после смерти Филофея, может переехать в Британию, где разворачивается борьба за престол. У Этвуда неплохие шансы стать императором, и Глория может стать его женой. Оль, подумай сама, разве нам не нужны добрые и тем более личные отношения с императрицей Британии? Я говорю о всей России.
— Ты целовался с ней? Отвечай, Елецкий! И не пытайся меня увести в сторону! — неожиданно вспыхнула Ольга Борисовна.
— Да… — нехотя признал я, ожидая еще более тяжкого вопроса.
— Саша, сука! Проститутка! Если угодно, политическая блядь! — она ударила меня кулачком в грудь, потом прижалась к тому же самому месту щекой и заплакала.
— Оль, ну, пожалуйста… Не плачь, — я обнял княгиню, глядя ее золотистые, самые роскошные в этом мире волосы.
— Ненавижу тебя! — всхлипывая произнесла она. — И люблю! Как же трудно с тобой!.. Как ты меня злишь!.. Ты меня просто убиваешь!
Я молчал, позволяя ей все это пережить и хоть как-то смягчить своим теплом.
— Моей лицензии уже все, да⁈ Новую хочешь⁈ Во имя интересов Отечества⁈ — Ковалевская вскинула голову, глядя мокрыми, синими глазами на меня. И, не дожидаясь моего ответа, сердито продолжила: — Как ты мог⁈ Она старше тебя в два раза! Она просто старая сука! Ее сын даже старше тебя! Боги, ну почему ты такая шлюха⁈ Надеюсь, тебя Артемида за это накажет!
— Оль, дорогая, ничего же плохого не случилось, — произнес я, понимая, как глупо звучат мои слова.
— Пусти! Пойду умоюсь. Уже скоро посадка, — она вырвалась из моих рук и направилась санузел.
«Орис» приземлился примерно на том месте, где прошлый раз сажал виману Борис Егорович, и выходя из корвета вместе с Ковалевской я вспомнил, как нас здесь же у изгиба дороги атаковал боевой робот «Кребб-20–14». Тогда нам довелось пережить несколько сумасшедших по нервному напряжению минут. Ольга, наверное, тоже вспомнила именно этот случай — ее пальцы вцепились в меня в тот момент, когда княгиня смотрела на проплешину в траве, оставшуюся после той схватки. А я подумал, что до настоящей минуты тот случай как-то забылся, и мне даже неизвестна причина столь необычного поведения машины. Докопались ли инженеры до проблемы или она осталась нерешенной, я не знал.
Когда мы сошли по трапу, я смог осмотреть край посадочной площадки, примыкавший к тайге и отделенный от нее лишь заграждениями из бетонных столбиков и колючей проволоки. Там по-прежнему несли патрулирование «Креббы», но более новой модели. И там же, тускло поблескивая броней стояло два корвета и эсминец имперских военно-воздушных сил. Я был почти уверен, что все они оборудованы моей системой «Одиссей». Такие виманы в первую очередь передавали в «Сириус». Скорее всего, только в «Сириус», где помимо наземных сил создавался боевой воздушный кулак.
— Ваше сиятельство! Здравия вам! — раздался добрый басок со стороны темно-зеленых армейских эрмимобилей.
Я тут же обернулся, узнавая голос полковника Стародолцева, того самого, который встречал нас, когда мы прилетали сюда с Ольгиным отцом.
— Вам здравия, Сергей Семенович! — отозвался я. — Чего так скучно сегодня? Ваши «Креббы» бегают в сторонке и даже не пытаются нас убить. Я-то надеялся проявить хоть немного героизма перед моей невестой, а вот нет никакой возможности.
— Ольга Борисовна… — Стаородольцев слегка коснулся руки княгини. При его огромном росте и немалой силе в теле, скованной полевой формой, Ольга казалась вовсе маленькой и хрупкой. — Вам очень рад. Вы точно богиня и свет в нашем слишком мужском месте.
— Я видела у вас немало светлейших красавиц, — отозвалась Ковалевская. — Вот, к примеру, кое-то из «Грифона». Мне даже боязно передавать вам Александра Петровича.
— Насколько я слышал… — полковник Стародольцев, поздоровавшись с Лосевым, отвел нас в сторону, — нам Александра Петровича никто не отдает. По этому случаю весьма возмущался Бердский и даже сам генерал. Или что-то поменялось? — он вопросительно глянул на меня.
— Я — человек подневольный. Как решили в самых верхах, так тому и быть, — отозвался я, намекая на решение цесаревича. — Но насколько мне известно, я все равно ваш. Сюда приписан.
— Формально! — заметил Стародольцев погрозив мне пальцем. — Ладно, раз сегодня «Креббы» не желают буянить, давайте я вас сразу до штаба. Или есть желание сразу в расположение Бердского? Да, кстати, — спохватился он, — та комната во втором доме спец состава по-прежнему за вами, граф. Могу и туда подбросить, — он кивнул на армейский эрмик с огромными ребристыми колесами. Такие называли «болотниками», потому как они вполне ходили по таежному бездорожью и даже по местным болотам, что тянулись перед Ирстимским кряжем.
— Если насчет нас никаких распоряжений свыше нет, то давайте туда, — согласился я, только сейчас догадавшись забрать у Ковалевской ее рюкзак.
— Распоряжение одно: организовать вашу явку к одиннадцати на штабную площадь. Именно вашу явку, Александр Петрович. И это обязательно, — уже строго сказал Стародольцев, дав знак поручику и несколькими бойцами, грузиться во второй эрмимобиль. Повернувшись ко мне, добавил: — Вы тоже располагайтесь. Ольгу Борисовну на мягкое — он указал на кресло рядом с местом извозчика, — Я минутку переговорю с Лосевым.
— Так из-за кого тебе боязно передавать меня в «Грифон»? — полюбопытствовал я у Ковалевской, когда Стародольцев отошел к команде корвета.
* * *
— Сюда! — решила мисс Стефанс, открывая дверку в старый, объемистый шкаф без полок, где она хранила поломойные принадлежности и тряпье.
— Но мисс Стефанс!.. — воспротивился Майкл, не совсем понимая, что она от него хочет. Если эта взбалмошная дама действительно желала, чтобы он залез в шкаф, то… Это же просто глупо! Его все равно найдут люди господина Терри. И тогда они его наверняка убьют. И еще вопрос: сама Синди что собирается делать? Где спрячется она?
— Сюда! — теряя терпение, прошипела уборщица. — Нет времени на споры!
Синди, хотя и была дамой хрупкой, но вдруг воспряла силами и едва ли не затолкала барона Милтона в шкаф. Затем, каким-то невероятным образом поместилась там же сама. Поймала пальцем шнурок, свисавший с ручки двери, и притянула ее, плотно закрыв шкаф. Они вдвоем с Майклом остались в полной темноте, тесно прижавшись друг к другу.
— Нас убьют. Двоих… — обреченно прошептал барон Милтон. — Эти страшные люди такого не простят!
— Помолчи! — прошептала в ответ Синди, касаясь губами его подбородка.
В следующий миг Майкл почувствовал ее поцелуй. Тоже в подбородок. Потом в щеку и в губы. Барон Милтон хотел было возразить, но гнусавый голос Джозефа зазвучал рядом, шагах в десяти. Ему ответил Мишель. Послышались торопливые шаги на лестнице. Звук распахнувшейся двери и изумленный вскрик Мишеля. Позже к нему добавился голос Эндрю, переходящий на возмущенный крик.
— Жалкие ублюдки! Сопляки! Где были вы! — орал Эндрю Аддерди.
Оправдания Мишеля были почти не слышны. Послышался грохот чего-то тяжелого и звон разбитой посуды.
— Все хорошо, дорогой! Не бойся! Я спасу тебя! Немного потерпи, мы убежим отсюда, — прошептала Синди снова целуя Майкла в губы.
— Мисс Синди… — простонал Майкл. — Это все бессмысленно… — он не сазу понял, что его рука лежит на талии уборщицы, при чем на оголенном участке тела, каким-то образом проникнув под разорванную ткань платья.
Именно в этот момент, когда мысли разрывали голову Майкла от страха за собственную жизнь; Синди вдруг сказала:
— Я тебя люблю, Майкл! С первого дня, как только увидела! Я люблю тебя!
То ли Майклу показалось, то ли на самом деле она сказала это слишком громко. Настолько, что барон Милтон содрогнулся. От людей Брайна Терри она ни раз слышал, что мисс Стефанс — дама с большими странностями, и сейчас он в этом убедился сполна. Оба они были обречены, оставался лишь вопрос, как быстро их найдут в старом шкафу, а она спрашивает такие крайние глупости!