Красный вереск

— Что там, на юге? — голос Йерикки. Плечи Тура приподнялись:
— Лучше, чем ожидалось… Во многих городах волнения, кое-где баррикадные бои… Мы оказались достойней, чем сами о себе думали. Месяца через два — максимум — данваны от вас отступятся.
— А потом? — тихо спросил Йерикка; Олег едва расслышал его. — Потом — что, Тур? Они дорежут тех, кто восстал на юге — нашими же руками, руками военных и молодёжи из закрытых школ. Перебьют последних, кто способен сопротивляться. И снова возьмутся за нас. У них есть время. У нас — нет. А скотиной так просто и заманчиво быть… Былой славой бой не выиграешь, Тур.
  
— Если уж вспоминать поговорки — так вспомни: «Кто храбр да стоек, тот десятерых стоит!».
— Стоит, — легко согласился Йерикка. — И больше стоит… НО ДАЛЬШЕ-ТО — ЧТО?.. Бежать всем на Землю через оставшиеся в наших руках телепортаторы?
— Их всё меньше… — сказал Тур. — Да и на Земле то же самое, хоть и не так открыто…
— Вот видишь…
— Может быть, мы всё-таки найдём ИХ, — неуверенно ответил Тур. Йерикка улыбнулся, судя по голосу:
— В последний момент, как в басне… И куда уйдём? Мне иногда кажется, что данваны — везде. Они носят разные имена, но они вездесущи…
— Мы ищем, — повторил Тур. — Почти все наши — здесь, мы ищем. Это наш долг.
— Не говори мне о долге… Послушай, зачем ты вообще пришёл?
— Олег сказал мне, что у вас кончаются боеприпасы. Пятнадцать лет назад люди, которые — ты знаешь — собирались захватить фрегаты в Виард Хоран и убить Капитана, заложили тут, неподалёку, склад. Он цел. Возьмёте всё, что сможете унести. Я покажу место.
Йерикка никак не отреагировал на слова о складе. Он посидел, сгорбившись, потом спросил:
— Что же теперь делать?..
— Ничего, — откликнулся Тур. — Теперь иди спать.
— Как же теперь спать? — вздохнул Йерикка…
…Неизвестно, ложился ли Йерикка. Во всяком случае утром, когда Олег встал, тот всё ещё сидел на том же месте, в той же позе, что и раньше. И не пошевелился даже, когда Олег подошёл и сел рядом.
— Я всё слышал, — сказал Олег без околичностей. Йерикка усмехнулся, поставил подбородок на переплетённые пальцы. — Я могу помочь?
— Помочь? — Йерикка поднял голову, дружелюбно посмотрел на Олега. — Чем, прости?
Он выглядел усталым. Глаза обвело чёрным, скулы выступили резче. И Олег вместо того, чтобы ответить на вопрос, сказал:
— Ты фигово выглядишь…
Йерикка несколько секунд смотрел на него, потом вдруг губы рыжего горца раздвинулись в улыбке:
— Это всё от безделья, — Олег удивлённо отстранился, а Йерикка, продолжая улыбаться, пояснил: — Люди умирают, потому что ложатся. Ещё никто и никогда не видел стоячего покойника.
— Хочешь сказать, — Олег решил поддержать шутку, — что отдых на тебя пагубно действует?
— Ну. Сам же видишь — стоило нам перестать драться, и я сразу поплохел…
— Да ну тебя в Реввоенсовет… Чего серьёзное сказал бы.
— Так я серьёзно… — продолжал придуриваться Йерикка, но, увидев, что Олег готов обидеться, обнял его за плечи и качнул: — Не дуйся… Чем ты можешь помочь? Отдохнём, боеприпасами запасёмся, а там я что-нибудь изобрету… для поправки здоровья.
— Двоим думать легче, — возразил Олег. Йерикка покачал головой:
— Одна не болит голова, а болит — всё одна… Хватит о грустном. Лучше попробуй со мной справиться, ну?!
Он плавно поднялся, вытягивая из ножен меч.
— Без камасов? — Олег тоже встал.
— Без, — согласился Йерикка. — Посмотрим, что ты за последнее время усвоил! — он вскинул меч на уровень плеча так, что клинок составлял с рукой прямую линию, а сжатую в кулак левую заложил на спину. Олег замер напротив в обычной стойке — ноги чуть расставлены, корпус согнут, меч в правой руке смотрит лезвием на врага, концом — вверх.
Дзанг, дзанг, дзанг! Олег легко постукивал по оружию Йерикки, тот, улыбаясь, чуть отклонял свой меч после каждого удара и тут же возвращал его обратно.
— Нападай, что ты? — поддразнил он Олега, и тот молниеносно пошёл в атаку — отшвырнул оружие противника и рубанул в плечо. Йерикка пригнулся, подсёк ноги — Олег подпрыгнул… и замер, едва приземлился. Кромка меча Йерикки у самого кончика упиралась в горло землянина.
— Слабак, — констатировал рыжий горец, убирая оружие. — Давай ещё раз. Сколько тебя можно учить?!
— Ладно, — зловеще пообещал Олег. — Сейчас пойдут клочки по закоулочкам!
Он атаковал Йерикку быстрыми двойными ударами — вверх справа-слева, вниз справа-слева. Йерикка отбивал удары с ужасно раздражающей улыбкой, а потом со словами: «Ну, хватит,» — нанёс неуловимо-короткий удар в лезвие у эфеса, и… меч Олега отправился в полёт под вопль своего хозяина:
— БЛИН!!! Ни фига не понимаю, — признался Олег, тряся в воздухе кистью. — Ну ладно, когда я сюда к вам только пришёл. Но сейчас-то я не хуже любого в чете! А вот с тобой… — Олег не нашёл слов и подозрительно спросил: — Иди это ОСОБЫЕ фокусы?
— Особые, — не стал скрывать Йерикка. — Но ничего сверхъестественного в них нет. Просто нужно ясно видеть Цель и Дорогу.
— Цель? Дорогу? — переспросил Олег, удивлённый тем, как Йерикка произнёс эти слова.
— Как-нибудь потом расскажу, — ответил Йерикка. — Давай ещё раз?
Однако, лязг стали, реплики и шум разбудили, уже всех, кого можно. Посыпались реплики:
— Приискали поутру дело…
— То ли у них всё ладно да весело?..
— Нечасто по нынешним-то делам…
— А й нам тоже?!.
Последнее предложение встретило живой отклик, и скоро чуть ли не все горцы уже рубились на мечах. А вот Олег и Йерикка отошли и сели на камни. Йерикка принялся отбивать кромку оружия, насвистывая сквозь зубы. Олег сказал задумчиво:
— А здесь грустно.
В самом деле. Озеро полностью соответствовало своему названию. Деревья, росшие вокруг него, имели широченные листья… но были эти листья серо-белёсыми, будто глаза ночных чудовищ. В сумраке дождливого дня они смотрелись вполне уместно. Олег узнал ольху, иву — но изуродованные до неузнаваемости почти. От самого озера разило тухлыми, яйцами с такой силой, что к берегу никто не решался подойти. Да и незачем было — рощи вокруг лежали безжизненные, давящие этой серой пустотой. Это Олег понял ещё вчера, когда в сопровождении группы энтузиастов попытался проникнуть ближе — и позорно бежал, зажимая нос.
Поединок всех против всех угас. Кое-кто вновь спал, кто-то жарил мясо, грибу или непонятные клубни. Дождь, сыпавший с небес, никого не беспокоил.
«Как всё однообразно, — думал Олег, сидя на камне. — Дождь. Виноват дождь, он размыл нас и превратил в одинаковые пятна. Безликие пятна… Никто даже не переговаривается. И Гостимир не поёт…»
Гостимир крутил настройку рации. Приплыла волна, на которой грустный девичий голос тихо пел простенькую, но красивую песенку о небе, запахе травы и надежде — редкость в здешнем эфире.
— Интересно, какая она? — задумчиво спросил. Морок.
— Кто? — откликнулся Святомир.
— А певунья… Станет — красивая… Перевидеться бы.
— Разом ночью, — серьёзно оказал Святомир.
— Грязь-то не развози! — возмутился Морок. Но Святомир возразил:
— То ты грязь развозишь! Я часом о ней, бедной, мыслю.
— Не понял, — подозрительно взглянул на него Морок.
— Й-ой, да что! Тебя днём показывать нельзя. К тебе надо помалу обвыкать…
Гостимир всё крутил верньер. Послышалась музыка без слов — в ней Олег узнал неожиданно Мариконе и удивился тому, откуда это?! Потом — всплыл… знакомый бой курантов. Спасская Башня отбивала полночь! Но вот уже знакомые звуки ушли, и неясно, как прорвались они в этот мир…
* * *
Два боевых вельбота прошли совсем низко, над верхушками деревьев. Треск и подвывание растаяли вдали, и горцы, прятавшиеся под деревьями, ругаясь и плюясь, повылезали на открытое место.
— Душу продам за паршивый «стингер», — сказал Йерикка. — Кто покупает?!