Красный вереск
Олег проснулся от очередной струйки, попавшей ему точно в нос. Он закашлялся, подавил капель ещё во сне и, судорожно вздохнув, всхлипнув, открыл глаза.
В щелях между растопыренным пальцами-листьями проглядывало серое небо, суровое и хмурое, как глаза честного офицера милиции в старом фильме. С этого неба сеялся дождь — Олег различал даже отдельные капли, тихо планирующие вниз. При мысли о том, что «пора вставать», стало тошно. Даже двигаться не хотелось — мокрая одежда пригрелась, и двигаться — значило вновь прикоснуться к чему-то мокрому и холодному. Олег лежал в полусонном состоянии, довольно приятном, надо сказать, пока не услышал неподалёку голос Гоймира:
— Подниматься пора.
В ответ тихо засмеялся и что-то сказал по-французски Йерикка. Гоймир досадливо отозвался:
— Й-ой, не понимаю, знаешь одно!
— Ерунда, — бросил Йерикка, и Олег услышал, как шуршит папоротник — Йерикка без особой нежности расталкивал спящих. Но он был ещё довольно далеко, и Олег не спешил шевелиться, наслаждаясь мгновениями относительного покоя. Когда же Йерикка подошёл и довольно нахально занёс ногу — Олег ловко откатился, со смехом вскочил, фыркнул, отряхиваясь от воды.
— Сам виноват, — злорадно объявил Йерикка. — Помоги остальных поднять.
— И не подумаю. Если будут бить, то пусть тебя одного.
— Опять меня подставили, — вздохнул Йерикка. — Что за друзья… Ладно?!
— Слушай, — потихоньку сказал Олег, посматривая в сторону Гоймира, который уже о чём-то говорил с Володькой, поднявшимся, судя по всему, уже давно, — а что ты ему сказал?
— Подслушал?.. Так, ты только ему не говори, а то разозлится… Faute de mieux, faire bonne mine a mauvais jeu par occasion partie de plaisir.
— Большое спасибо, я всё понял, — серьёзно поблагодарил Олег. Йерикка удивился:
— Ты же говорил, что знаешь французский?
— Я его учил, — дипломатично ответил Олег. Йерикка кивнул:
— Я ему сказал, что он безуспешно старается вести себя так, словно у него хорошее самочувствие, а мы все вышли на прогулку… Ну, не будь гадом, помоги разбудить остальных!
Но будить никого не было нужно. Горцы либо уже проснулись и лежали, как Олег, либо поднимались сейчас, разбуженные разговорами. Тем более, что где-то вдали вдруг серией бухнули взрывы, а потом послышалась стрельба из скорострелок. Гоймир уже торопил: «Пошли, пошли!» — это «пошли» стало рефреном последних дней, чем-то вроде обязательной молитвы для мусульман. «Пошли!»— и они шагали куда-то через дождь, начиная постепенно ненавидеть и его, и самих себя. С утра это ещё было так себе, к вечеру — превращалось в пытку…
— Мне-то часом девчонка моя снилась…
— Й-ой, блажь — вот мне помнилось, что куты с ног снял! Самый лучший об мою короткую жизнь сон…
— Ей длиннее и не быть стать, одно часом мне подпилок не вернёшь.
— Он у Йерикки, пули надпиливает…
— Добавь, что шутишь.
— Так и есть то, я думал сказать — ногти стачивает…
— Й-ой, кому желается бо-ольшой шмат сала?
— Мне, давай.
— Так я не сказал, будто он у меня разом тут, я простым спросим — кто желает?
— За то убивать требуется.
— Кто сгадает, по что я больше прочего данванов ненавижу?
— М?
— Так часом всю дичину распугали!
— Й-ой, нет, я — так за то, что хотел у соседей в руене побывать, у Вепрей…
— Так Вепри данванам должны Дажьбога молить. За уберёг от тебя…
— Хоть до вечера умолкните! — вклинился Гоймир.
— Одно «хоть», — реплика Гостимира была последней в утренней болтовне. Вытянувшись привычными двумя цепочками, чета зашагала дальше, к озеру.
* * *Шагали уже часа четыре, останавливались за это время дважды. Первый раз — пропускали патруль, второй — прежде чем пересечь дорогу, по которой пёрла колонна грузовиков. Немного грела мысль, что завтра чета прибудет на место, Володька обещал это твёрдо.
Гоймир остановил Йерикку и Олега. Он по-прежнему смотрел на землянина волком, но Гоймир был хорошим воеводой и не мог не признать (по крайней мере — про себя!), что Олег полезен во всех отношениях и успел зарекомендовать себя, как хороший боец и начальник. Они пропустили остальных, и Гоймир высказал мучившие его опасения:
— Думается мне — дошли, нет, кого Хлопов посылал до наших?
— Наверняка он послал таких, кто места хорошо знает, — успокоил Йерикка. — Голову себе не забивай.
Гоймир хотел что-то сказать, но спереди послышался свист. В ту же секунду все бежали на звук сигнала.
Чета столпилась у края заросшего малиной оврага. Внизу, на дне, саженях в трёх, лежал ничком, разбросав руки и ноги, человек — кажется, подросток, одетый в чудную смесь лесовикового и городского. Поломанные и погнутые кусты малины чётко отличали путь, каким он туда слетел.
— Спуститься надо, достать, — возбуждённо бросил Холод, снимая с пояса верёвку. — Держите меня.
— А разом помер? — спросил Одрин. Холод пожал плечами:
— Так что?
— Давай-ка, — Гоймир принял верёвку, пропустил её по спине и под мышками.
Холод оказался внизу в два прыжка — для горца такой спуск был сущим пустяком. Остальные напряжённо смотрели, как он присел, перевернул лежавшего и крикнул, подняв голову:
— А живой!
Сверху уже сбросили верёвку, завязанную тройным беседочным, и Холод начал просовывать пострадавшего в петли, предупредив, что у мальчишки, похоже, вывихнуто бедро. Сам Холод поднялся вверх безо всякой помощи.
Спасённый оказался светло-русым мальчишкой в возрасте Морока — лет 13, очень бледный.
— Знаешь ли? — спросил Гоймир. Володька помотал головой:
— Не. Он, наверное, издалека.
Бедро у мальчишки в самом деле оказалось вывихнутым, а ещё он ударился, падая, головой. Яромир ощупал место вывиха сквозь штаны, кивнул Краславу и Ревку, чтоб держали за плечи — и ловко рванул.
С пронзительным криком мальчишка дёрнулся, приходя в себя от боли, горцы удержали его, и через секунду он уже со смесью удивления и страха оглядывался, скользя взглядом по мокрым лицам обступивших его ребят. А потом вдруг прошептал — так искренне, отчётливо и непосредственно, что в все заулыбались в ответ:
— Наши…
…Антон — так звали мальчишку — оказался из расположенной недалеко от побережья, в дне ходьбы, веси Сосенкин Яр. По совпадению, именно там должны были дожидаться Гоймира с его ребятами Квитко из Снежных Ястребов и Дрозах из Лис вместе со своими четами — если всё пойдёт, как надо. Антона о них спросили в первую очередь, и он сказал, что никого не было, но он-то ушёл из веси почти двое суток назад — искал потерявшуюся корову с телком. Ружья не взял, наткнулся на кабанов, бросился бежать…
— От кабанов? — спросил Володька — он стоял рядом, опираясь на свою «тулку» уверенно и ловко. — И в лес без ружья попёрся? Ну ты пене-ек…
— Да я ж не местный, — виновато пояснил Антон, — Я из Холмска, а тут… ну, по случаю.
— Из Холмска? — подобрался Йерикка, а Олег вспомнил, что вроде бы так назывался родной город рыжего горца. — Так ты не лесовик?
— Ну, — кивнул Антон.
— А где ты жил в Холмске? — поинтересовался Йерикка. Антон хлопнул глазами:
— А ты что, оттуда?! — Йерикка кивнул. — В Старом Квартале, на улице Невзгляда.
— А-а, — кивнул Йерикка, — рядом с церковью?
— Недалеко, — согласился Антон. — Спасибо вам, ребята.
Гоймир и Йерикка переглянулись. Йерикка пожал плечами, как бы говоря: «Делай, как знаешь.» Гоймир кашлянул и обернулся к Антону:
— Ходить-то можешь?
— Наверное, — не слишком уверенно сказал тот. И добавил уже решительно, подвигав ногой: — Смогу.
— Тогда так. Иди в Сосенкин Яр. Наши всяко уже там. Обскажешь им, с кем и где перевиделся. Сможешь?
— Конечно, — твёрдо ответил Антон. — Говорите, что передать, я запомню.
* * *Они ещё какое-то время оставались у того оврага уже после того, как Антон сорвался в весь. Безо всякой цели, просто чтобы немного отдохнуть. Гоймир понимал это, но не торопил, и лишь через полчаса, не меньше, поднялся первым. Прежде чем он открыл рот — чета выдохнула одним голосом: