Истинная пара (СИ)
- Сначала ты. Сними штаны. Покажи, как ты меня хочешь.
Хотел Джаред так, что никакая одежда уже не могла это скрыть. Но от штанов в любом случае давно пора было избавляться, тем более что влажное пятно смазки на ширинке все росло. Как-то на редкость неуклюже скинув брюки, он отпихнул их ногой в сторону, быстро избавился от боксеров и потянулся к своей омеге. Крупный, крепкий, налитый багрянцем член, перевитый сиреневатыми венами, топорщился так, что сомнений в истинности желания Джареда не оставалось никаких.
- Течешь да? – ехидно поинтересовался Дженсен, приподнимая подбородок и воинственно прищуривая глаза. – Так хочется присунуть? Трахнуть, выебать, подмять под себя и вставить до упора…
В мерцающем неверном свете, он был похож на какого-то порочного языческого бога.
- Расскажи, Джаред, как сильно тебе хочется. Как ты готов на коленях просить, чтобы я тебе дал. Ползать на брюхе, лишь бы не отталкивал.
- Дьявол, Дженсен, да я с ума по тебе схожу! – рявкнул Джаред. – Все что угодно ради тебя сделаю. Разве ты еще не понял?
Лицо Дженсена вдруг исказилось, он выпрямился во весь рост и очень твердо потребовал:
- А теперь обернись.
- Что?
У Джареда внутри все перевернулось. Ледяная волна ужаса прошлась по телу, вымораживая внутренности, сердце на миг сжалось в клубок, а потом зачастило, выдавая сто ударов в минуту. Подмышками и на загривке выступил холодный липкий пот, в горле пересохло, а мир вокруг, казалось, застыл в долгом ужасающем мгновении неведения.
Неужели Дженсен решил отомстить? Неужели воспользовался случаем, повторяя злую шутку неразумного подростка?
Он быстро развернулся, вглядываясь в темноту, и тут Эклз щелкнул клавишей выключателя. Небольшую уютную гостиную залил мягкий приглушенный свет торшера, прогоняя все страхи и сомнения.
От накатившего облегчения у Джареда задрожали колени. Кроме них двоих в комнате никого не было.
- Что, приссал? – грубовато спросил Дженсен. – Поджилки-то затряслись, да? Вон, даже член отреагировал.
Джаред непроизвольно опустил глаза на свой обмякший орган, гневно рыкнул и отточенным движением матерого хищника стремительно опрокинул Дженсена на диван, наваливаясь сверху.
- Сука! Сука ты, Эклз! Всю душу из меня вынул. Десять лет, блядь, я только и дрочу на воспоминания о тебе. Десять лет жду возможности любой ценой искупить вину, а ты меня проверять вздумал?!
Дженсен больно дернул Джареда за волосы, отводя лицо:
- Заткнись, животное! Ты повел себя, как избалованный мальчишка тогда, и до сих пор ничуть не изменился. Твоя вседозволенность зашла слишком далеко. Мне плевать, что творилось с тобой эти десять лет. Что захотел – то и получил. И мне не нужны твои сожаления, придурок, я порвал все нити, которые могли нас связывать. Осталась последняя.
Он попытался вырваться, но тщетно. Джаред держал его слишком крепко.
- Хрен тебе! Я тебя теперь в жизни не отпущу!
- Залюбишь до смерти против моей воли?
- Да хоть бы и так! Ты не понимаешь, от чего отказываешься! Ты этого даже еще не испробовал!
Не давая Дженсену ответить, доказывая свое право альфы, Джаред впился в его губы, сминая их, подчиняя, завоевывая. Ворвался языком в рот, вылизывая все, до чего мог дотянуться, вскрикнул, почувствовав вкус крови, когда Эклз пустил в ход зубы, сам больно прикусил его нижнюю губу, оставляя последнее слово за собой. Сорвал, не обращая внимания на треск ткани, мешающие джинсы, согнул обнаженное, отчаянно извивающееся тело под нужным углом и раскрыл свободной рукой ягодицы, нащупывая двумя пальцами заветное отверстие. И замер.
Что-то было не так. Анус Дженсена не раскрылся, не пульсировал и не сочился смазкой. Дырочка была сухой и плотно сжатой.
- Что, облом? – освобождаясь из плена его объятий, ехидно протянул румяный, взъерошенный, чудо какой привлекательный в своем азартном сопротивлении Дженсен, кривя губы и сердито сверкая глазами.
Он по-прежнему пах омегой, даже еще сильней, чем раньше. Судя по отчетливому аромату – а на нюх Джаред никогда не жаловался – у Эклза между ног сейчас все должно было сочиться и хлюпать, требуя соития. Да воздух вокруг едва не плавился от их совместного жара, искря сексуальной энергетикой так, что все соседи в округе, должно быть, спаривались сейчас, как кролики!
Но при всем при том, Дженсен его не хотел. Тело истинной омеги его отвергало.
- Как же так? – непонимающе спросил Джаред. – Почему?
- Чем ты думаешь, четыре года занимались врачи в клинике? – фыркнул Дженсен. - Пестовали меня проникновенными беседами? Поили витаминками? Да нихера! Все было гораздо хуже, чем ты когда-либо мог себе представить. Но меня вылечили от тебя, Джей. Вылечили от смертельной для организма фиксации.
- Но ты же занимаешься сексом? – Падалеки искренне пытался вникнуть в происходящее.
- О, да и еще как! Очень активно, - Дженсен широко, насмешливо улыбнулся. – Я держу свое слово. Любые позы, любые желания. Я весь твой. Но, прости, ответного влечения не будет.
- Будет, - твердо заверил Джаред. – Я не насильник, и пока ты сам не захочешь, я тебя не возьму.
- Тогда вперед, - Дженсен упал на спину, широко разбрасывая ноги и закидывая руки за голову. – Дерзай!
Дженсен кинул ему вызов. Для альфы это было все равно, что алый лоскут перед носом у боевого быка на корриде. На вызов требовалось ответить.
Джаред назвал бы это делом принципа, касайся ситуация делового вопроса. Но принцип здесь был не при чем, потому что Падалеки в любом случае собирался добиться желаемого. Только если раньше он заботился о себе, мечтая заполучить Дженсена в полное распоряжение, то теперь приоритеты сменились – гораздо важней стало растопить безразличие Эклза, показав, как хорошо ему может быть с персональной альфой. Доставить сломанной омеге такое удовольствие, которого он никогда не испытывал, которое мог получить только от истинной пары. Излечить любовью и лаской, привязать его к себе сексом, через животные инстинкты, добиться доверия сначала в постели, а потом и в жизни. Только так и не иначе.
В теплом свете, льющемся через оранжевый абажур, тело Дженсена казалось покрытым слоем золотистого меда, а глаза были похожи на драгоценные камни – такие же красивые и холодные.
- Джен, - с бесконечной нежностью, прошептал Джаред, наклоняясь над Дженсеном, оглаживая руками внутреннюю поверхность стройных бедер, согревая дыханием паховые складочки и эрегированный член.
То, что у омеги сохранялась эрекция, тешило самолюбие Джареда и давало надежду на благополучный исход. Он обхватил губами налитую розовеющую головку, пощекотал кончиком языка натянувшуюся уздечку, мокро лизнул щель с горьковатой капелькой смазки и просунул руки вниз, под ягодицы Дженсена, приподнимая их над диваном. Послушно, как гуттаперчевый, Дженсен развел ноги в стороны, сгибая их в коленях и открывая Джареду полный доступ туда, куда он так стремился.
Джаред вдохновлено вздохнул, потер ребром ладони сухую расселину и бросил быстрый взгляд на незаинтересованное лицо Эклза. Его не могло оскорбить показательное равнодушие партнера, он был готов бороться с ним собственным сокрушительным желанием, которого хватило бы на двоих.
- Ты такой красивый, - ласково проведя другой ладонью по щеке Дженсена, от виска до подбородка, Джаред прижал большим пальцем его пухлую нижнюю губу, оттягивая и выворачивая ее, ввинчиваясь на две фаланги в податливо приоткрывшийся рот. – Такой изумительный, - он добавил еще два пальца, средний и указательный, водя ими у Дженсена под языком и заставляя обсасывать, щедро смачивая слюной. – Весь мой.
Дженсен дернулся, сопротивляясь, но Джаред быстро вытащил пальцы и плотно запечатал рукой его рот:
- Молчи! Сам дал мне карт-бланш на любые желания. Теперь тебе позволено только стонать и ахать. И скулить, если будет совсем невмоготу, - он ухмыльнулся.
Дженсен примолк и уставился на него нечитаемым взглядом. Определенно, Эклз ожидал чего угодно, но не этого. Не того, что Падалеки будет мало просто вести, что он захочет полной власти.