Истинная пара (СИ)

Представление проходило четко по сценарию. Разве что Джаред даже в своих самых смелых эротических мечтах никогда не фантазировал о такой откровенной раскрепощенности. Дженсен был прекрасен! Так прекрасен, что хотелось оставить его себе навсегда и наслаждаться им вечно, пряча от чужих глаз за закрытыми дверями спальни. Разумеется, фиг бы Эклз ему такое позволил – уж Джаред-то был прекрасно осведомлен о развратности и непостоянстве омег, и все же, будь у него хоть малейшая возможность…
Признание Дженсена прозвучало, как гром среди ясного неба, превращая Джареда из безобидного шутника в настоящего мерзавца. Наверное, надо было сразу что-то предпринять: попросить прощения, как-то объясниться, но на нем повисла Женевьев, а Эклз сбежал так быстро, что даже забыл прихватить рубашку, и шанс был упущен.
Наутро, когда Джаред постучал в двери соседского дома с заготовленной речью, крайне расстроенная Донна с темными кругами вокруг заплаканных глаз сухо сообщила, что Дженсен уехал к родственникам. В другой город. На неопределенный срок.
С Женевьев и компанией Джаред перестал общаться почти сразу. Девушка еще пыталась навязать Падалеки свое общество, делая очень пикантные намеки, но все ее кокетливые предложения больше нисколько его не интересовали. Его вообще перестали интересовать другие беты и омеги. Он пару раз, чисто ради интереса, трахнулся с Сэнди, один раз выебал прямо на автостоянке очень довольного этим Брока и как-то, вдребезги напившись, от отчаяния присунул Чаду, но ни разу не испытал никакого морального удовлетворения. Только физическую разрядку. И это было очень странно, потому что все его друзья-альфы вели крайне активную сексуальную жизнь.
Ночами Джаред засыпал, уткнувшись носом в ту самую рубашку, которую нашел на полу за диваном. Все лето только так он мог избавиться от бессонницы, иначе не получалось. И пусть сны приходили какие-то мутные, неправильные, но все же организм получал хоть какую-то порцию отдыха. Чуть легче засыпалось после разрядки. Прижимая к лицу рубашку Эклза, Джаред отчаянно дрочил, кончая так бурно, как ни разу не получалось с реальными партнерами. Словно ускользающий запах был более настоящим, чем все его мимолетные связи на одну ночь. Это тоже было странно.
В сентябре Дженсен в город не вернулся. В лицее Джаред случайно подслушал разговор преподавателей, которые жалели «бедного мальчика», запертого в психушке, и ему стало совсем тоскливо. Возникло ощущение, что кто-то тупым ножом откромсал ему половину сердца, и теперь в груди мучительно зудела незаживающая кровавая рана. Кроме того, Джаред никак не мог избавиться от наваждения – образ Дженсена преследовал его повсюду, не давая забыть о том, что он по собственной глупости потерял. Из памяти постепенно стерлись все реплики Эклза, странным образом оставив лишь воспоминания о звучании его голоса, затруднительно стало припомнить, во что Дженсен тем злополучным вечером был одет, хотя очертания его обнаженного тела отпечатались в сознании намертво, а уж дивный аромат конкретной омеги Падалеки не перепутал бы ни с каким другим. Запах Дженсена: манящий, восхитительный, способный мгновенно вскружить голову, был уникален.
Занятый самокопанием, Джаред перестал ходить на вечеринки, пополнил «черный список» в телефоне и категорически отказался от предложения провести год во Франции в рамках европейской программы обмена, чем немало удивил родных.
Он и сам замечал, как сильно изменился. Прекратил тратить время на разные глупости, подналег на учебу, повысил успеваемость и установил рекорд в плавании на короткие дистанции. И в то же время стал более замкнут, агрессивен, а когда в разгар зимы Шерон случайно постирала почти превратившуюся в тряпку заветную рубашку, устроил такой скандал, что подходить к нему в этот день опасался даже отец. Впрочем, зимы в их семье никому не давались легко – инфаркты и нервные срывы случались даже у самых матерых альф.
До самого выпускного Джаред втайне надеялся, что Дженсен вернется домой или хотя бы пришлет какую-то весточку. Но Эклз по-прежнему не давал о себе знать, и Падалеки отправился покорять Иллинойский университет в самом скверном расположении духа.
  
Благодаря упорству и удивительной харизме – все же альфа из Джареда получилась весьма внушительная – к третьему курсу он стал одним из самых блестящих студентов на своем потоке. Преподаватели частенько поражались серьезности и целеустремленности молодого человека, понятия не имея, что Джареду просто некуда больше приложить энергию. Он ни с кем близко не дружил, не крутил романов, не принимал участия в развлекательных студенческих мероприятиях, питая острое отвращение ко всему, что напоминало ему проклятый июньский вечер, и никогда не влюблялся.
- С вами что-то не в порядке, - задержав однажды Джареда после лекции, сказала ему мисс Гэмбл – преподаватель истории и философии. – Хотите, запишу вас на семинар по вопросам проблемной личной жизни?
Джаред горько рассмеялся.
- Мне не о чем будет там говорить. Личной жизни у меня в принципе нет.
Мисс Гэмбл препарировала Джареда своим пронзительным взглядом и поинтересовалась:
- А почему? Уверена: у вас кто-то был.
- Нет, - признался Джаред. – Но мог быть.
- Не хотите выпить чаю с пирожными в ближайшем кафе? – предложила женщина, и Джаред неожиданно согласился.
Слово за слово, незаметно он рассказал мисс Гембл некоторые связанные с Эклзом детали, волнующие его больше всего. Факты, а так же свои ощущения, с этими фактами связанные.
- Да у вас, милый, банальнейший случай, - по-светски снисходительно вздохнула дама, промокая губы салфеткой. – Этот мальчик, который исчез из вашей жизни, был вашей истинной парой. Почитайте на досуге литературу, сразу проведете параллели.
- Истинной парой? – Джаред нахмурился. – Но как такое возможно? Это же встречается очень редко, и найти свою половинку удается единицам. А Дженсен - мой сосед.
- Что ж, рассуждаешь ты верно, - переходя на более фамильярное общение, похвалила Джареда мисс Гэмбл, – однако в твоем случае другого варианта я предположить не могу. Задумайся: можно искать родную душу годами, что мы все и делаем, зато, найдя, полностью теряем интерес к другим верам. Твоя внутренняя сущность просто перестала воспринимать прочих бет и омег, как подходящих партнеров, потому что уже нашла искомое и теперь стремится вступить с истинной парой в союз, подталкивая тебя в нужном направлении. Ради истинной пары чего только люди не творят! – она выразительно вздернула аккуратно подрисованные брови. - Помнишь скандал с сенатором Джонсом? – Джаред машинально кивнул. – Вот тебе типичный пример того, что бывает, когда разум вступает в конфронтацию с природным зовом. Нельзя отказаться от инстинктивного влечения, все равно сущность возьмет свое, и рано или поздно ты сорвешься. Или умрешь.
Мисс Гэмбл сказала это так просто и обыденно, что Джаред поначалу решил, что ослышался:
- Простите, как?
- Обыкновенно, - дернула краем рта мисс Гэмбл. – Это же огромный стресс. Потеря истинной пары приводит к помешательству или суициду примерно в семидесяти процентах случаев. Научно доказано.
Джаред подумал о Дженсене и смертельно побледнел.
- Ох, только в обморок здесь падать не нужно, - сделав собственные умозаключения, поморщилась преподаватель. – Ты молодой здоровый парень, переживешь! И вообще, я считаю, что тебе очень повезло. Чтобы встретить свою половинку, люди готовы совершать подвиги, идти на преступления, рушить карьеры или рисковать собственными жизнями, а ты уже знаешь, кого предстоит завоевать. Найди его, Джаред, и твоя проблема наполовину решится. Раз уж вы истинная пара, у тебя есть миллион шансов удержать его рядом с собой.
- Я очень сильно его обидел, - признался Джаред.
- Кто бы сомневался, – пробормотала мисс Гэмбл. – Но мальчик не перестал от этого быть тем, кем является. И он тоже чувствует вашу связь. Заверши союз, и все наладится.
- Да как?! – горячечно воскликнул Джаред. – Как завершить-то?