Древняя Русь и Великий Туран
Без этих пространных цитат нам не обойтись, потому что читателю трудно будет представить самую возможность колоссального объёма работ по созданию «китайской культуры и истории, как самой древней в мире», проделанноых иезуитами в Поднебесной империи.
Информация о методах и возможностях, целях и «трудовых свершениях» иезуитов до сих пор тщательно скрывается. Поэтому нам не совсем верится, что в Немецкой слободе, где провёл своё детство Пётр I, под видом немцев жили иезуиты, что замена их руками Петра I в Голландии на двойника вполне могла быть осуществлена. Писатель В.А. Шемшук в книге «Как нам вернуть рай» (М., 2008) предполагает, что из той поездки «настоящим» возвратился в Россию только А. Меншиков.
6.
Возвращаясь к нашим баранам, заглянем в изнанку исторической «науки» - источниковедение, т.е. узнаем, откуда у кого растут ноги, кто и что друг у друга списывал.
«После падения монгольской династии в 1368 году, водворилась в Китае династия Минг (1368-1644), и благодаря сильному развитию европейского океанского мореплавания Китай вступил в тесные сношения с Европой - как торговые, так и идейные. В 1582 году португальцы основали там фактории в Макао. В 1583 году прибыл в Китай учёный-иезуит Маттео Риччи (1552-1610), и китайцы-католики, наравне со сторонниками других религий Китая, свободно богослужили там и основывали свои школы.
Это продолжалось и в XVII веке, когда манчжуры с 1644 года захватили власть в Китае и правили в нём вплоть до провозглашения республики. Они… покровительствовали христианам до 1722 года, когда впервые началось в Китае враждебное отношение к европейцам и к принявшим их религию китайцам. Но только в 1815 году, после того, как в Китай приехали протестанты, были оттуда изгнаны под их влиянием католики» [94].
Миссионер и «блистательный иезуит» Маттео Риччи проник в хоромы высших сановников, одевался в халат мандарина, «уверовал» в конфуцианство, объявив его логическим завершением христианства (католического толка, разумеется), знакомил азиатцев с картографией, техническими и научными достижениями Запада и готовил сановников Империи к приезду из Европы «специалистов» по истории.
До появления в Китае М. Риччи, никаких династических хроник в Китае… не писали! Т.е. «скелета», по которому можно было «набросать» хотя бы в черновике историю Китая, не существовало. Она всё-таки была написана, но… прибывшими вслед за Риччи поколениями иезуитов, на что у них и ушли многие десятилетия.
К середине XVIII века трудившиеся в Китае группы западноевропейских католических миссионеров (иезуитов) перевели множество китайских династических хроник, которые к тому времени уже были написаны их предшественниками и которые послужили основой для создания истории Китая. Хроники Китая VI-VIII вв. и его тюркских окрестностей, т.е. интересующий нас период, переводили (а скорее всего, и писали!) французы Май и Гобиль.
Тоже в середине XVIII века другой француз, профессор Сорбонны Дегиль, на основе этих переводов, оперативно подготовил и издал во Франции многотомную «Историю хуннов, тюрок и монголов». Над историей Китая прочих периодов трудились другие иезуиты.
Ну, а почему они сидели в Китае целые десятилетия? Казалось бы, приехал, перевёл, заплатил библиотекарям и чиновникам и уехал восвояси. Но всё дело в том, что многие из западноевропейских переводчиков китайских династических хроник одновременно были и их… авторами.
Подноготная создания столь грандиозного «исторического сновидения», каковой является история Китая, в подробностях представлена в трудах по НХФ-Н.
А в 1807 г. на подготовленное иезуитами «поле» в Пекин из Санкт-Петербурга прибыл будущий основоположник российской синологии православный миссионер Никита Яковлевич Бичурин - о. Иакинф (в энциклопедических справочниках - «Иоакинф»). О. Иакинф исполнил ту же функцию подставного «историка», что и Н.М. Карамзин.
Он первый осчастливил Россию и переводами на русский язык подсунутых ему иезуитами «китайских» исторических хроник, и исследованиями на основе этих «хроник», в которых, «естественно», не было сказано ни о Руси Сибирской, ни о Руси Дальневосточной, зато и там, и там почему-то оказалось полно китайцев.
Однако именно Бичурина-Иакинфа, а конкретно главным образом его 3-томное «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» (СПб., 1851) вовсю компилировал и цитировал сонм «специалистов» по древней истории Сибири и Дальнего Востока. Академик А.П. Окладников был среди них далеко не первым. Героически, но безуспешно попытался подмести мусор за ними так и оставшийся не остепенённым Л.Н. Гумилёв.
Глава 7. «Боец» невидимого фронта.
Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась;
Для них - закон и равноправность,
Для нас - насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.
Ф.И. Тютчев
Правда не вышла бы из колодезя,
если бы сырость не испортила её зеркала.
1.
В некрополе Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге посетитель может увидеть захоронение под очень скромным обелиском чёрного цвета, на котором выбито: «ИАКИНФ БИЧУРИН». Ниже - китайские иероглифы и даты 1777-1853. Но на могиле нет… православного креста. Это необычно для захоронения в России середины XIX века, да ещё православного иерарха, да ещё в Александро-Невской лавре! Перевод иероглифической надписи даёт какую-то «шифровку»: «Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».
Смысл этой кладбищенской «композиции» в совокупности с надписью вполне понятен специалисту по масонству и масонской символике. И быть удостоенным такой странной «почести» мог только заслуженный член масонской ложи…
В воображении студента-«восточника» основоположник российского китаеведения - это скромный неприметный монах. В Пекине, куда его послали (или сослали), было скучно, вот и проклюнулось у него «хобби». А как же было в действительности?…
Жизнь востоковеда Никиты Яковлевича Бичурина представлена по сохранившимся биографическим сведениям в романе-исследовании синолога В.Н. Кривцова «Отец Иакинф» [95]. В романе - книга первая «Путь к Великой стене» и книга вторая «Время собирать камни». В первой книге автор прослеживает, как у тридцатилетнего о. Иакинфа, чуваша по национальности, возник интерес к Китаю. После четырнадцати лет обучения в Казанской духовной академии он получил назначение в Иркутск на архимандритскую должность ректора Иркутской семинарии.
Однако из Сибири он сподобился быть сосланным… в Сибирь же, в Тобольск, учителем красноречия в тамошнюю семинарию. Причина? «Молодой специалист» привёз из Казани коротко остриженную и одетую в мужское платье актрису-любовницу («мальчика-служку»). В его «монашеской» келье она прожила полтора года. Да вот несчастье, однажды крепко подвыпившие семинаристы, пронюхавшие про «мальчика», тоже его захотели. В отсутствие ректора они, выломав дверь, ворвались в его келью - девица выпрыгнула со второго этажа в сугроб. Семинаристы настигли её во дворе и озверели настолько, что солдат, заступившийся за «мальчика», получил топором в грудь! Скандал докатился до Петербурга; архимандрит был наказан.
В Тобольске о. Иакинф посещал личную библиотеку архиепископа Антония. В ней наличествовало многотомное собрание сочинений французского философа и высокопоставленного иезуита Франсуа Мари Вольтера (1694-1778), который родился в семье нотариуса и получил интересное, в свете нашего исследования, образование - в аристократической иезуитской коллегии Сен-Луи. В 1746 г. «французский энциклопедист» был избран почётным членом Российской академии наук.