Начало (СИ)

Я улыбнулся и очнулся. Рядом подымалась на ноги Миса. Пошатнулась, я вскочил, чтобы поддержать её, и сам чуть не упал. Хорошо, что малыш поддержал. Я посмотрел на огромную кошку, подставившую мне свое плечо. Неужели всё, что я только что видел, это не сон? Посмотрел на Мису, она тут же поймала мой взгляд. Шагнула вперёд и… поцеловала. Наверное, самый короткий поцелуй в моей жизни. Меньше секунды, и вот она уже стоит рядом и делает вид, что ничего не произошло. Ага, конечно, а мне тогда просто так голову снесло. Что-то изменилось, и в ней и во мне, пропало всё наносное и внешнее, точнее не пропало, а просто перестало хоть что-то значить. И эти новые мы нравились друг другу гораздо больше, чем старые.
Захотелось сделать что-нибудь шутливое, я оттопырил правый локоть и весело посмотрел на Мису. Ни секунды не сомневаясь, она взяла меня под ручку, и, немного опираясь на Малыша, мы отправились к остальным.
При взгляде на них чудесное настроение начало улетучиваться. Невооружённым взглядом было видно разделение отряда на две части, с одной стороны Вика, Эля, Петька и Саша-историк, все, в ком в моём видении проснулась воля, и остальные. Иваныч носился вокруг юриста со сломанной рукой, разыгрывая из этого драму. И куда делся тот спокойный и рассудительный мужик, на которого я раньше мог положиться? То, что смыло с меня все условности, заработанные за мою жизнь нерешительность и мягкотелость, смыло с него все те положительные качества, что пришли в его характер с опытом. Как говорит Соня, если гном наступил в дерьмо, то, каким бы мудрым и образованным он ни был, рано или поздно ты это обязательно учуешь.
– Антон, вы вернулись! – вроде довольный голос, может, зря я про него плохое думаю? – Вы не ранены? Я же видел, как вас задело! Ты вылечил себя и Мису?
– Нет, – зачем спрашивает, знает же, что у меня так и не получились лечебные заклятья. Только обстановку накаляет, учитывая рану юриста. Или это он специально?
– Ты вылечил себя и Мису, – полностью проигнорировал он мой ответ. А эти слушают с открытым ртом. – Вылечи и его!
– Не могу, – совсем нет желания с ним общаться и тем более поддерживать этот глупый разговор.
– Не хочешь? Девку остроухую вылечил, а человека, который тебе доверился, не хочешь? – интересно, к чему он ведёт? – Антон, ты изменился! Нам больше не по пути, мы уходим. Петька? Вика? Эля? Вы со мной или останетесь с этим бесчеловечным ублюдком?
Студенты явно за него, этих троих он рассчитывает переманить своей последней речью. Просчитал меня, я ведь раньше дал бы им всем уйти. Хотите – идите. Но теперь я изменился, впрочем, не будем форсировать события.
Я отошел в сторону, поднял руку вверх, прямо как в видении, и зажёг в ней пламя воли. Малыш переместился за мной, поднял голову вверх и завыл. Мне кажется, до этого его просто никто не замечал. Сюрприз, теперь не заметить его было невозможно. Подошла Миса, подняла руку, и над ней тоже появилось светло-золотистое пламя. Следующими одновременно шагнули Вика и Эля. Руки вверх, и теперь в небо устремлены четыре огонька.
– Да что вы творите? –Иваныч начал понимать, что что-то пошло не так. – Уходим быстрее отсюда!
– Стоять! – И все замерли. Сейчас, рядом с алтарём воскрешённого бога, подымая над головой и являя миру свою волю, я мог повелевать.
Взгляд останавливается на Саше-историке.
– Как во сне, – шепчет он и идёт к нам. Теперь Петька?
– Прости, Иваныч, ты не прав, – слова звучат как приговор, и вот нас уже семеро. А где-то дальше ждет Соня, пусть сейчас его нет, но он все равно свой. Я знаю.
Наши огоньки тем временем слились в один большой, потом сжались в одну точку и, наконец, взрывом сверхновой разнеслись по округе.
– Родовая клятва с них снята, – глядя в никуда, сказала Миса. Но про кого она говорит, всё было ясно и так. – Бог возродился, и мы возродили его богом воинов. Вы отказались или были недостойны пути воина. Надо забрать у них оружие.
Естественно, надо, теперь у меня были на них другие планы. В глазах у ребят тем временем появился страх, а вместе с ним и оружие в руках. Но воспользоваться им никто из них не успел. Подготовленные заранее закладки в заклинаниях были разрушены, и они остались совершенно безоружными.
  
– Что планируешь дальше, Антон? – Иваныч первым взял себя в руки.
– Пойдём назад. Будем жить как раньше, мы будем сражаться, вы возьмёте на себя всю работу по хозяйству, – страх в глазах девчонок и парней сменился удовлетворением. Этот мир оказался не для них, и когда появилась возможность жить спокойно, они ей только обрадовались. Пусть жить спокойнее означает жить хуже, ничего страшного, их это устраивает. А я не хочу так жить. Каким я раньше был глупцом, принимал всех в отряд, считал, что все равны, возмущался неравенством в других отрядах. Как можно этого было не заметить? Не все одинаковы! Кто-то хочет и готов за это платить, кого-то устраивает роль винтика или даже половой тряпки, и нет для него ничего спокойнее и желаннее. Люди не равны. И тот получит больше, кто готов за это бороться, в ком может проснуться воля. Теперь право получить оружие у нас будет получить очень не просто, право быть воином и сражаться за своё право жить так, как тебе хочется, надо заслужить. Кровью и… кровью.
– И думаешь, я с этим смирюсь? – даже жалко было смотреть, как остатки сил покидают этого когда-то сильного человека при взгляде на тех, кто совсем недавно ловил каждое его слово.
– А ты уже смирился. Собирайте вещи, нам пора идти домой, – и отвернулся от них, зная, что никуда они не денутся и начнут собирать. Рядом горели от восторга глаза Сашки, он ещё маленький и мечтает о подвигах. Петьки, он сбросил ярмо чужого авторитета и стал просто самим собой. Вики, когда девушка перестаёт играть роль девушки и становится ею, это прекрасно, рад за неё. Эля, она всегда жила в мире, где правят приказы и исполнители, сейчас она получила возможность попасть в сказку. Я не знаю, почему для неё это важно, но верю, что за неё она кого угодно порвёт на клочки. И Миса. Самые большие и красивые глаза в мире, я мог бы смотреть в них вечность. Мои глаза.
В этот момент эйфория отступила, мир обрёл чёткие очертания. Мысли стали чуть медленнее, пропало чувство знания. Ещё мгновение назад стоило над чем-то задуматься, и я сразу знал ответ. Что ж, мне кажется, я знаю, кто сможет ответить на оставшиеся вопросы.
– Миса, что произошло?
– Мы помогли воскреснуть богу. Ты прошёл испытание воли, выдержав взгляд охотника, ты прошёл испытание меча, нанеся ему рану.
– Я же его в самом начале поцарапал…
– Это была битва, тут царапины не считаются. А потом вы смешали кровь, такое возможно только, если соперники уважают друг друга, – малыш потёрся о моё плечо, - и получилось, что ты прошёл даже не двойное, а тройное испытание, чего я ещё никогда не только не видела, но и не слышала – меча, воли и крови. И всё это в месте силы бога, вот он и воскрес, тем более и не умирал до конца, как я понимаю. Только, похоже, он не просто воскрес, а  возродился.
– И в чём разница?
– Воскрес – просто начал заново, возродился – значит, в новом качестве. Не знаю, кем он был раньше, но теперь он стал богом воинов, а мы все – основоположниками его нового братства.
– И что это нам дало? – вступила в разговор Вика.
– Вы же все были в видении, подходили к Антону. В вас загорелся огонь воли, самое сильное оружие смертных.  А всё, что с вами происходило в старой жизни, было превращено в обычные знания и перестало влиять на вашу суть. Вы очистились от всего привнесённого с самого момента вашего сотворения.
– Влияние друзей, родных, образование, все переживания из старой жизни – я их помню, но как то отстранённо, как будто наблюдала со стороны, а не сама участвовала, – прочувствовав слова на вкус, проговорила Эля.
– И как тебе?
– Нравится. Точно, нравится, как будто всё было понарошку, а сейчас и солнце ярче, – она задрала голову, – и воздух вкуснее. И вообще, началась настоящая жизнь, и хочется прожить её ярко.