Беспощадный босс (ЛП)

Нет никакого босса.
Нет друга.
Нет коллеги.
Есть только она.
Я вижу только ее, потому что она — все, что я хочу видеть.
Она не сводит глаз с меня, слегка посасывая, прежде чем взять меня в рот, ее язык танцует вокруг головки моего члена.
— Да, детка, — говорю я, нащупывая руками ее волосы и удерживая, направляя ее движения вверх и вниз. Ее движения неловкие, скованные, и я знаю, что все это для нее в новинку. Тем не менее, это невероятное ощущение, и я хочу помочь ей понять, что мне нравится. — Вот так. — Я откидываю назад ее каштановые волосы, сжимая их в кулаке, задавая темп и давая ей возможность отстраниться или остановиться самой.
Я смотрю вниз и вижу, как она ласкает меня, ее глаза не отрываются от моих, и, хотя удовольствие очень сильное, я чувствую что-то более глубокое, что-то, что заставляет меня хотеть отдать ей все, чтобы доставить ей удовольствие и заставить ее чувствовать себя хорошо, как она делает это для меня.
Она использует свои руки и рот, проводя по мне языком, прежде чем снова глубоко захватить меня, снова и снова. Мои мышцы напрягаются, готовые взорваться, а она наращивает темп, все ближе и ближе подводя меня к краю.
И я останавливаю ее. Не хочу, чтобы все шло так, как я хочу, и специально останавливать ее. Я поднимаю ее на ноги, затем хватаю за бедро и тяну к себе на колени. Она прижимается ко мне, но колеблется. Я мгновенно понимаю, о чем она думает, и отстраняю ее, а затем отправляюсь в свою комнату, чтобы взять средства защиты.
Через мгновение возвращаюсь обратно, думая о том, как потрясающе она выглядит — обнаженная в моей гостиной в ожидании меня.
Ее глаза загораются, когда она видит меня, а на лице появляется мягкая улыбка. Но от этого вида у меня снова стынет кровь, а назойливые мысли жужжат в голове, как пчелы. Что она имела в виду, говоря, что никогда не думала, что станет одной из тех женщин, которые то появляются, то исчезают из моей жизни? Она ведь знает, что все не так… верно?
И эта неприятная мысль не дает покоя. А что еще это может означать? Мы не пара, уж точно не вместе. Мы не более чем коллеги по работе и некая прославленная версия трах-друзей.
— Что такое? — говорит она обеспокоенным голосом. Я качаю головой.
— Ничего.
Я устраиваюсь на своем месте на диване и срываю фольгированную обертку с презерватива, а затем раскатываю его на себе. По крайней мере, она не отказывается позволить мне взять ее без презерватива. Затем усаживаю ее к себе на колени, и она устраивается поудобнее.
Она тянется вниз, чтобы ввести меня в себя, и я улыбаюсь.
— Посмотри-ка на себя, — пробормотал я, и она замерла. — Ты быстро учишься, — говорю, когда она смотрит на меня, словно опасаясь, что она что-то напутала.
На ее губах появляется красивая улыбка, и она продолжает вводить меня. Я вздрагиваю от удовольствия, ощущая ее тепло, когда вхожу в нее. Она вдыхает, и я сжимаю ее бедра, давая ей время привыкнуть.
Я смотрю ей на лицо, наслаждаясь мягким изгибом ее губ и тем, как закрываются ее глаза от удовольствия, когда я проникаю глубоко внутрь нее.
— Вот так, — мягко говорит она и, наклонившись вперед, опираясь руками на мои плечи, начинает двигаться.
Ее бедра двигаются и раскачиваются, вгоняя меня в нее еще глубже, а затем Сандра откидывает голову назад. Я хочу запомнить ее такой навсегда: красивой, чистой, совершенной, моей.
Нет. Не моей. Пока.
— Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, — говорю я.
Она встречает мой взгляд, ее щеки розовеют, а грудь колышется от дыхания. Она смотрит на меня, и я не могу вынести ее напряженности. Я целую ее; поцелуй мягкий, который углубляется без предупреждения. Затем ее тело напрягается, и я понимаю, что она близка.
— Вот так, — шепчу я ей в губы, — кончи для меня. Я хочу почувствовать тебя, — говорю.
Она откидывает голову назад, ее волосы свободно падают вокруг нее, и в этот момент я понимаю, что нашел свой ритм. Она задает темп, а я обхватываю ее бедра и двигаюсь вместе с ней. Мои руки скользят к ее грудям, и я парализован тем, как хорошо они ощущаются в моих руках. Ее соски твердые, но вся остальная часть груди такая мягкая и теплая, и я сжимаю и нежно перекатываю ее соски, чувствуя, как она хнычет, когда по ней пробегает дрожь.
  
Мы оба стонем, и ее тело содрогается, когда я наклоняюсь вперед и втягиваю один твердый сосок в рот, проводя по нему языком, а затем покусывая его зубами. Она вздрагивает на мне и удваивает усилия, когда я глубоко засасываю ее сосок. Я уже такой твердый, и это ощущение почти болезненно. Я не могу больше терпеть.
Я перемещаю руку вниз, к основанию члена, и сильно надавливаю. Ее бедра работают быстрее, и я чувствую, как нарастает ее разрядка. Ее тело напрягается, а дыхание меняется, становясь тяжелым и поверхностным.
— Не сдерживайся, — говорю ей, желая почувствовать ее. Она вздрагивает, ее тело плотно прижимается ко мне, и я чувствую, как отвечаю ей, не в силах сдержать оргазм. Ее оргазм требует моего, и я не могу бороться или сдерживаться, даже если бы хотел… поэтому сдаюсь и позволяю ей освободиться, прижимаясь к ней, пока она содрогается от наслаждения. Мое имя звучит на ее губах, ее сердце бьется о мою грудь, наши миры снова сталкиваются. И, как и в прошлый раз, я знаю, что мы разойдемся в разные стороны.
Глава 15
Сандра
Проснувшись в собственной постели, я чувствую себя странно, как будто должна была проснуться с Рико.
Как бы мне ни хотелось сказать ему, что ничего не изменилось, это абсолютная ложь. Кое-что изменилось: я хочу его, но не только из-за секса. Я хочу его.
Уже находясь в плохом настроении, переворачиваюсь на спину и беру телефон с тумбочки. Подняв его, вижу, что мне уже пришло сообщение, и сердце прыгает в груди… пока я не понимаю, что оно с неизвестного номера.
Так могу ли я рассчитывать на твою помощь?
Грейс
Я вздыхаю, перевернувшись на спину, прижимая ладонь ко лбу и глядя в потолок. Она не собирается сдаваться, но проблема в том, что я еще не приняла никакого решения.
Я до сих пор не знаю, какой выбор будет правильным.
В первую очередь я предана Рико. Но это часть моей преданности Рико — следить за тем, чтобы он не совершал ошибок, о которых потом пожалеет, вещей, которые нельзя будет вернуть назад, исправить или отменить. Конечно, если не принимать во внимание нюансы ситуации, то простым ответом будет то, что я не обсуждаю Рико ни с кем, кроме самого Рико. Таково правило. Но в данном случае важно гораздо большее.
И все эти посторонние мелочи усложняют решение. Если бы Хантер попросил информацию о Рико, я бы ему ее не дала. Если бы кто-то еще хотел получить компромат на моего босса, я бы просто сказала, что ничего не знаю или что не имею права говорить.
Но в данной ситуации такие ответы кажутся неправильными. Она не просит у меня компромат, она просит подтвердить, что ее сын счастлив и находится в безопасности и о нем позаботятся после ее смерти. Она — его мать, женщина, которая его родила, женщина, которая должна любить его безоговорочно в этом мире. Так что же плохого в том, чтобы дать ей эту информацию?
С другой стороны, она сама сказала, что он будет против, и это говорит мне о том, что это неправильно. Но если его причины не давать ей информацию ошибочны, то я опять беспокоюсь о том, что он пожалеет об этом, и это будет на моей совести. В конце концов, мне все равно придется жить с собой и своими решениями, и именно это заставляет меня думать обо всем этом так тяжело.
Любая моя ошибка в этом вопросе повлияет не только на мою жизнь, но и на Рико и на его маму.
Мой телефон снова вибрирует, потом начинает трезвонить, и я поднимаю трубку, стараясь не раздражаться, что его мать звонит мне сейчас, чтобы задать вопросы.
— Да?
— Сандра, тебе нужно срочно приехать в больницу. Твой отец упал в обморок сегодня утром. — От плаксивого, дрожащего голоса матери у меня сердце замирает в груди.