Тамо далеко (1941) (СИ)
— Не пойму, зачем вы его застрелили? — потпоручник тоже закурил, обмахнул веточкой услужливо подкаченный кем-то из четников чурбак и присел у приоткрытой двери в амбарчик.
— Ну, знаете, когда на тебя идет с ножом такой громила…
— Ну так ранили бы его, в ногу или в руку! — он даже хлопнул веткой по щегольскому сапогу, словно показывая, куда надо было стрелять.
— Вот я в плечо и целил, да промахнулся.
Потпоручник ненадолго замолчал, помялся, а потом все-таки сообщил:
— Майор Джурич хочет устроить показательный военный суд, для укрепления дисциплины.
— Дисциплину разлагает бессмысленное ожидание.
— Мы военные, мы обязаны выполнять приказы командования!
— Ну и как вы намерены победить, если все время прождете? — съехидничал Радослав.
— Ну, например, — прищуриля офицерик, — мы устанавливаем контроль над местной властью, вербуем служебцев и жандармов. А еще можно договориться с итальянцами, а потом воевать с немцами.
Ох ты ж господи, стратег какой, кадет Биглер!
— Итальянцы тоже оккупанты! — отрезал связной.
— Не скажите, итальянский король женат на черногорской принцессе, да и в Далмации итальянцы сколько веков? Венецианская республика! — он назидательно поднял вверх палец. — А вот немцы тут пришлые.
— Да никакой разницы, неужели вы думаете, что итальянцы хоть в чем-то пойдут поперек немцев? — попытался я пробиться через эдакую наивность, но не преуспел.
Он отмахнулся, как от назойливой мухи, но потом все-же поинтересовался, пощипывая реденькие усишки:
— Ну а вы что предлагаете, какую стратегию?
— Немцы завязнут в России и сломают себе хребет, — уверенно ответил я. — А чтобы это произошло побыстрее, нужно как можно больше и чаще пускать им кровь.
— Вы плохо учили военные науки, кадет, — с превосходством отбрил меня потпоручник. — Минск пал, Рига пала. Киев, Таллин и Смоленск падут со дня на день. И что дальше? Москва не продержится и до зимы!
Ну да. У Красной армии сейчас дела идут хуже некуда, котел за котлом и отступление, без малого напоминающее бегство. Но я-то знаю, что все повернется иначе:
— До Москвы немцы, может, и дойдут, только не возьмут. Вы не даже не представляете, насколько упорными становимся мы, русские, когда дело касается жизни и смерти.
Я почувствовал острое желание закурить и чуть было не попросил папироску, но вовремя опомнился — сколько мне еще бегать по лесам и горам с тяжелым железом? Лучше и не начинать дымить.
— Ну, — возразил офицер, — во всяком случае, Россия будет загнана так далеко, что не сможет влиять…
— Слушай, — зло прервал я стратега, — не позже нового года Гитлеру наваляют под Москвой. И еще затверди себе: Сталинград и Курск.
— Зачем? — оторопел собеседник.
— Когда немцы умоются там кровью, вспомнишь мои слова.
Радо смотрел на меня, открыв рот. Да и четники-караульные тоже пересели поближе и прислушивались. А потпоручник, решив, что со мной каши не сваришь, выкинул окурок, поднялся и ушел, приказав запереть дверь.
Связной поерзал и, наконец, выдавил:
— Откуда ты все это знаешь?
Меня аж скривило. Ну что тут скажешь?
— Немцы вязнут, это уже видно. Еще пара недель и начнется распутица, танки встанут, наступление заглохнет. Впереди зима, а русские зимой воюют заведомо лучше немцев, вот и все.
— А Курск и Сталинград? — с надеждой спросил Радо.
— Да что в голову пришло, то и брякнул. Надо же было ему как-то рот заткнуть.
Радо вздохнул, пошевелил бровями, но не стал впадать в задумчивость, а наоборот, перешел к действиям.
— Ты правильно сказал, что надо пускать немцам кровь побольше и почаще, — решительно встал он у двери и выглянул в щелочку. — Мой долг сражаться. Я убегу, ты со мной?
— Да как, если снаружи часовые?
— У меня пистолет есть.
Ну да, Бранко и Лука нас ведь не обыскивали, это только я такой балбес, что ничего не спрятал. Но тут Радо вытащил из складок пистолет и я чуть не заржал — маленький дамский браунинг с перламутровыми щечками. Уж не Верицын ли?
— Даже не думай, — накрыл я его руку. — Наши должны заступить в следующую смену, уйдем все вместе.
Так и вышло — явились Бранко, Лука, а с ними еще четыре человека, не считая Марко. Мы обговорили план, распределили роли и дождались вечерней смены. Пришедшую пару часовых приголубили по затылкам, затащили на наше место в амбарчик и привязали понадежнее. А сами огородами и к Котовскому. То есть к товарищу Здравко, командиру Вальевского отряда.
Проскочили мимо невнятных караулов на околице Каменицы, выбрались на извилистые тропы меж зеленых холмов и двинули на юг. Хорошо, что нас вел Радо, да из присоединившихся двое местных, не заплутали. Плохо, что таскаться ночью по долинам и по взгорьям неудобно, легко можно свернуть если не шею, то ногу.
Да еще Марко витал в мечтах, не иначе, вспоминал Живку, и спотыкался через три шага на четвертый. Пришлось воспитанника встряхнуть и пригрозить хорошей трепкой. И как сглазил — вспомнил Верицу и сам провалился в мечты. Ну хороша же девка! А вот если забрать у Радо пистолетик и принести ей… При мысли о том, какие формы скрывало ее голубенькое платьице и насколько эти формы лучше милицыных, я совсем выпал из реальности.
Вернул меня в разум здоровенный ясеневый сук, росший поперек тропы. Все, даже мечтательный Марко, под него успешно поднырнули, а я вписался лбом. И поделом, нехрен о бабах думать на боевом выходе.
За ночь мы сделали только километров десять и добрались до полуручья-полуречки Ябланицы, которую перешли вброд недалеко от деревни Ровни. В леске на склоне остановились обсушиться и подумать, что лучше — переждать до ночи или не останавливаться? Местные убедили, что до Лесковицы можно дойти часа за три и мы тронулись дальше.
Примерно за полчаса до цели сделали привал — чутка вздремнуть и привести себя в порядок, чтобы не являться пред очи командиров вахлаками. Ребята попадали на землю, а я с Бранко вызвались покараулить — у нас война, и пофиг, что кругом Повленское взгорье, где люди почти не ходят.
Но люди, как оказалось, вполне себе ходят, хотя и не всегда по своей воле. Ниже по склону тихо грюкнуло железо, я придавил чуть было не вскочившего Бранко и мы с обалдением насчитали пять… десять… двадцать егерей. И двух связанных партизан.
Разбуженный и втихую притащеный на наблюдательный пост Радо осмотрел хвост немецкой цепочки и высказался насчет пленных однозначно:
— Это командир второй роты отряда. Надо отбить. Я знаю тропу, по которой их можно обогнать.
Глава 10
Бой на Градаце
Больше всего я боялся, что при резкой побудке кто-нибудь из задремавших вскрикнет, поэтому будили в шесть рук — Бранко затыкал рот, я расталкивал, а Радо тихо объяснял, что происходит. Из четверых новичков один сразу кинулся проверять оружие, другой нервным шепотом выспрашивать, а много ли немцев, а не подождать ли подмогу, а может дойти до отряда и тогда…
Двое оставшихся отреагировали в стиле «что отступать — бежать, что наступать — бежать, нам без разницы».
— Где ты их перехватить хочешь? — ткнул связного Бранко.
— Смотри, — начал чертить прутиком на земле Радо, — если они идут в Валево, а больше некуда, то идут долиной Градаца…
— Почему? — перебил его я.
— Глухое место, если взять в сторону, начинаются деревни, заметят.
— Так, ладно…
— Долина извилистая, — палочка провела кривую, — а мы поднимемся на дорогу, и срежем через Богатич.
— А они не услышат? — засомневался Лука.
— Дорога от долины примерно в полукилометре. Если не орать и не стрелять, то не услышат. Вот хорошее место для засады, — Радо потыкал в чертежик. — Если бегом, то мы их на полчаса опередим.
— В Богатиче не остановят? — поднял глаза на связного Бранко.
— Немцев, четников или наших там нет.
Я поднялся с колена и скомандовал:
— Становись.
Бранко, как самый старший, уставился на меня и совсем было собрался что-нибудь сказать, но я не дал ему такой возможности: